Дыши со мной

Стражники кивнули и поклонились, удаляясь с чувством выполненного долга. Углубившись в сторону от тропы, Аматар привязал обоих лошадей, сняв притороченный к седлу Месяца тюк, в котором обнаружилось плотное бежевое покрывало, графин красного вина, два бокала и несколько ломтиков ароматного хлеба с изысканным сыром. Покрывало в один миг накрыло участок земли под сенью плакучих ив, а немногочисленные яства заняли на нем свое место. - Прошу, - Аматар вежливо указал королю рукой на расстеленную ткань. Трандуил помедлил несколько секунд, будто решаясь, потом снял длинный серебристый плащ, повесив его на ветку рядом растущего дерева - благо, она выглядела чистой и весьма удобной для этого, и расположился на покрывале полулежа на боку и подперев рукой голову. Даже в этот момент он выглядел аристократично и царственно, верный своим манерам в любой ситуации. Налив вина сначала королю, воин протянул ему бокал, лишь потом взяв свой. Трандуил пригубил благородного напитка. Губы его заблестели, а в глазах сиял утренний, отдохнувший свет. Аматар пил маленькими глотками, в перерывах между которыми плел венок из не очень приметных, но излучающих нежность и чистоту белых и голубых лесных цветов, которых рядом оказалось великое множество. Король вначале хотел остановить его, но вспомнив, что эти цветы - многолетники и что они все равно отцветут через несколько дней, не стал препятствовать. Напротив, ему нравилось наблюдать за ловкими пальцами воина, за солнечными зайчиками в его глазах, которые иногда сверкали настолько озорно, что король, сам того не желая, будто вступал с ними в противоборство: - Ты не сказал мне о том, что взял покрывало и вино с собой. А если бы я не отослал стражников? - Я бы нашёл повод отослать их самому. - А если бы я не позволил? - Тогда я придумал бы им важное задание, которое нельзя было отменить. - Например? - Например, показать к нашему возвращению искусные навыки владения двумя мечами одновременно. Ведь скоро королевские игры, а они ещё не готовы. - Они могли бы сделать это и завтра. - Не могли. - Это почему? - Потому что завтра они снова пойдут с тобой на утренний моцион. - Хитрец. - Спорщик. - Будь на твоём месте любой другой в королевстве, он бы уже не сносил головы. Осушив свой бокал, Аматар посмотрел в глаза любимому: - Я бы очень хотел верить, мой король, что на моем месте буду только я. Солнечные зайчики затаились, уступив место нежным лучам. Воин переместился ближе и обнял Трандуила сзади, - он давно приметил чуть приоткрытый кусочек шеи между мундиром и волосами, который так хотелось поцеловать, и это место будоражило его мысли. Губы - исследователи, губы - покорители, что же вы делаете? Сквозь жемчужные волосы, зарывшись в них и выбравшись, чуть потеснив тонкие пряди, они тянутся, чтобы найти новое потайное место для поцелуев. Трандуил замирает, лишь первое влажное касание расцветает на его коже. Аматар целует и целует шею, то спускаясь ниже, почти под воротник камзола (вот бы сейчас не было никакого камзола), то поднимаясь к кромочке волос, пьянея от аромата ухоженного тела - непередаваемый, невесомый, цветочно-древесный запах с лёгкими нотками хвойных. Язык его прокладывает широкие влажные дорожки, и надо остановиться, потому что мало ли кто может наткнуться на них в лесу, а короля и его воина никому не дозволено созерцать в таком виде, но ещё хоть мгновение, хоть несколько секунд, или... Трандуил поднимает взгляд вверх, на ниспадающую поросль ивы, что закрывает их от посторонних глаз, делает легкий жест рукой, что-то прошептав на квенья, и ветви будто становятся гуще, сплетаются, а полуэльф не может не спросить, как такое возможно. - Ты забываешь, с кем имеешь дело. Эти деревья скрыли нас от любых встречных и уж точно не станут подслушивать и подглядывать за своим королем. - А они могут? - Кто знает? - Трандуил пожал плечами, многозначительно улыбнувшись. - Ты сведешь меня с ума, - шепчет Аматар возлюбленному, а тот отвечает одними губами, едва разомкнутыми, ещё сильнее вжимаясь спиной в его тело: - Сведу, - и зажмуривается, пережидает разряд тока, пробегающий по позвоночнику оттого, что тонкую, полупрозрачную кожу на шее прикусывают зубами - слишком сладко, сейчас силы неравны, и если бы Аматар только знал, как сам король близок к тому, чтобы лишиться рассудка... А поцелуй, которого так просят разгоряченные губы, неизвестно, спасёт или обрушит в пропасть. Трандуил поворачивается лицом к своему спутнику, даря поцелуй, глубокий и долгий, до нехватки воздуха, до пульсирующего стука в висках. Он прикасается ладонью к щеке полуэльфа и тот чувствует, как горят его руки. Такими он их не помнил в своих снах: наяву его обожаемый король оказался намного отзывчивее на ласку. - Я хочу, чтобы ты взял меня, прямо сейчас - король смотрит на Аматара властно, с жаждой зайти ещё дальше, необузданно смотрит, возвращая его фразу, произнесенную столько лет назад, тут же осекаясь и делая шаг обратно, будто считая, что за одну секунду можно восстановить сбившееся напрочь дыхание, - но я терпелив и сдержан, потому мне не составит труда подождать до более удобного случая. Аматар кивает, держа его руки в своих, пряча улыбку - только не показать её "терпеливому и сдержанному", дрожь по телу которого так сильна, что передается находящемуся рядом, и пересилив предательски поднимающиеся уголки губ, полуэльф снова сдаётся перед желанием коснуться ими кожи любимого. Ладонь скользит по груди, под разведенные полы камзола, под развязанные шнурки шелковой сорочки, за ней - вторая. Осторожно, будто осваиваясь, гладит грудь, сжимая маленькие возвышения, припоминая свою безмолвную клятву в прошлый раз - зацеловать их, распускающиеся возбуждением бутоны. Он двигается чуть ниже, поймав губами левый, и пройдясь по нему языком, переходит к правому, по очереди то облизывая, то всасывая и легонько покусывая их, то жадно целуя. Громкий протяжный выдох, зажигающийся мурашками в каждом уголке собственного тела - лучшая награда. Трандуил, выгибаясь под ласками, беспорядочно перебирает его волосы, запустив руку под зелёную повязку, а затем и вовсе стащив её на покрывало. - Вот бы так всю одежду, - проблеск мысли в голове у обоих, и облегчённый вздох Трандуила, когда витая застежка на облегающих, расшитых парчой штанах щёлкает, давая, наконец свободу там, где она давно необходима. - Закрой глаза, - шепчет Аматар, и он подчиняется - в конце концов, нет ничего плохого в том, чтобы подчиниться сейчас, когда не унять бушующего тела, не взять себя в руки, не прекратить, не запретить, не встать и не уйти. Тёплые приоткрытые губы касаются пылающего естества. Эльф забывает как дышать. Подаётся вперёд, желая больше, глубже, дальше, погружаясь в напряжённый рот своего спутника, так плотно обхватывающий. Язык вычерчивает прямые и волнистые линии на набухшей слизистой органа вдоль и поперёк, параллели и меридианы, то надавливая, то на миг ослабляя нажим. Лишь секунда промедления, потребовавшаяся Аматару для того, чтобы и себя освободить из плена одежды, стоит требовательного слова, сорвавшегося с губ короля: - Ещё. И взгляда стоит, совсем не совпадающего с тоном, жаждущего, молящего взгляда. Во времена супружества с королевой Владыка и представить себе не мог, чтобы она подарила ему такую ласку - он бы и не позволил - это показалось бы ему непростительной блажью, порочащей честь любимой жены. Если бы кто-нибудь сказал ему в те времена, что наслаждение от этой "блажи" может быть столь всепоглощающим, он бы не поверил. Боковым зрением уловив движение полуэльфа, сдавившего в ладони свою плоть, король тянется к нему рукой, и тот устраивается так, чтобы не прерывая ласки, столь желанные для возлюбленного, дать ему возможность прикоснуться в ответ. Губы вновь смыкаются кольцом вокруг ствола, а головка оказывается зажатой между языком и нёбом, где сладко и тесно, и Трандуил утопает в новых, ни с чем не сравнимых ощущениях. Он толкается в раскрытые губы, рвано, сбивчиво, а когда Аматар принимает его особенно глубоко, наконец стонет пронзающим воздух гортанным стоном. Полуэльф готов многое отдать за этот стон. Рука Владыки неровными рывками сжимает, стискивает достоинство воина, двигаясь по нему то вверх, то вниз, интуитивно улавливая места, от касания к которым тот дышит чаще и с силой сводит бедра. Эльфийская выверенность движений, даже несмотря на лихорадочный трепет ладони одурманенного негой Трандуила - и вторая его рука, отчаянно комкающая бежевое покрывало - как от этого можно не сойти с ума? В голове и теле короля творится что-то неподдающееся словесному описанию. Его будто подхватывает и несёт куда-то ветром, которому он не может и не хочет сопротивляться, сильнейшим вихрем, каких не видывало Лихолесье, и каких сам он никогда не встречал. Стихией, которая бьётся в груди полуэльфа, ему одному ведомая, которая заставила его стоять на своём, пока он не добился того, чего так долго хотел. Остается только раскинуться и подставить этому ветру лицо, с которого будто смывает волной старую боль, и тело, избавленное наконец от самим собою надетых когда-то оков. Движения Аматара становятся более отрывистыми, он сильнее сжимает губы, язык вбивается в уздечку, но полуэльф краем сознания изо всех сил контролирует себя, если это слово вообще можно сейчас применить к нему - чтобы нечаянно не сделать больно Трандуилу, который без всякой опаски настойчиво толкается в его рот. Сам он почти рычит, короткими и быстрыми толчками вколачиваясь в кулак короля. - Глубже, - наконец выдыхает эльф, напряжённый как натянутая струна, балансирующий на краю пропасти, - ещё глубже, пожалуйста... Аматар, пропустив руки назад, кладёт их на его ягодицы и, резко притянув навстречу, вбирает в себя возбужденную плоть полностью, насаживается ртом, ощущая головку почти в горле, затем обратно, выпуская из влажных обьятий налившийся кровью орган, и снова принимая. Край пропасти слишком неспокойное место, на нем долго не стоят - особенно когда колотит, как от озноба, и звёздный свет перед глазами. Уже совсем не соображается, и не дышится толком - то всхлип, то стон. Трандуил ещё раз сильно подается вперёд, и замирает, внутри сжимаясь в комочек, чтобы спустя миг напрочь потеряться во времени и пространстве, разогнаться от выдоха до крика, всем телом крупно содрогнуться несколько раз и наконец излиться, обжигая нёбо Аматара терпким, жарким потоком, а самому ощутить, как семя полуэльфа с силой выстреливает в ладонь. Ивы всё шумели своими ветвями, защищая своего короля и того, кто так нежно и страстно ласкал его. Они успели многое - допить вино, отведать ароматного хлеба с сыром, держаться за руки, слушать пение лесных птиц, даже просто смотреть друг другу в глаза, а еще - выяснить одну маленькую деталь. - Аматар, - шепнул Трандуил, - ты знаешь что я понял? - Что? - Что ветру до тебя далеко. Они оба улыбнулись, один - вновь широко и солнечно, другой же - едва заметно, но от этого не менее ценно. А спустя полчаса молодые стражники, не на шутку всполошившиеся тем, что король и командир отряда так долго не возвращаются, обнаружили их уже на подъезде к дворцу. И все бы ничего, но на голове Трандуила вместо венца, предусмотрительно снятого им в нужный момент и убранного в потайной карман мантии, красовался венок из белых и голубых лесных цветов. И ему непередаваемо шло.