part 2
6 сентября 2020 г., 23:07
Он просыпается от громких криков на улице. Через маленькое окно сквозь железные прутья просачивался яркий луч света, противно попадая на лицо. Внутренние часы говорят, что сейчас примерно шесть часов утра. Через пару часов начнутся игры, которые проще назвать цирком, разницы всё равно никакой нет. Они, как животные, развлекают простой народ за еду и ещё один день жизнь. Плохих усыпляют, лучшие остаются. Разве это чем-то отличается?
В горле сухо — всё же такой жаркий климат не подходит тому, кто родился в стране прозрачных озёр и рек. Здесь всё по-другому, здесь всё грязно: люди, дома, вода. Всё кричит о своей вековой измазанности. Тебя окунули в эту чёрную дыру силой, ты не хотел, но не смог сопротивлялся, не смог вырваться, когда за волосы тащили; не смог вырваться, когда убивали близких, чтобы сломать, разорвать на кусочки, поломать волю к жизни и сделать из тебя пустой сосуд.
А дома свежий ветер в лицо, тихий шелест зелёных листьев. А дома босыми ногами по полю, чистый запах травы. А дома ты чувствуешь себя свободным.
Было больно. Даже не так — до сих пор больно. Однако ты не сдаёшься. Становишься потрескавшимися ступнями на холодный камень и надеваешь маску безразличия. Это твоё правило. Покажешь свои слабости —проиграешь.
На Чимине когда-то белая туника, обвязанная коричневым шнурком, который тёмным пятном полосует где-то на животе. Это чем-то похоже на уничтожение. Сначала ты белый, чистый, потом в твоей жизни появляется чёрная полоса, а после всё пятнается чёрными разводами с каплями красного. И, кажется, просто постирай, избавься от этого. Однако, Пак не стирал её ни разу.
Сегодня ему предстоит посмотреть на бои, чтобы проникнуться атмосферой и знать, что ждёт тебя в будущем. А дальше решай сам: повесится на шнурке в задрипанной комнатушке, или же попытать удачу.
Им раздают по кусочку чёрствого хлеба на человека, но кусок в горло не лезет. Такое чувство, будто в глотку насыпали какого-то песка, который сушит и заполняет желудок полностью. Иначе объяснить тяжесть в животе Чимин не может.
Через полтора часа послышался первый гомон, (что означало полчаса до начала «представления»), шум с улицы усилился. Женщины, мужчины, их дети стояли в ожидании открытия ворот, чтобы занять хорошие места, с лучшим обзором. Сбоку стояли палатки, где люди ставили ставки на уже полюбившихся игроков, в надежде подзаработать денег.
Сама арена представляла собой действительно величайшее строение. Построенная в круглой форме она заставляла открывать рты при её виде: толстые каменные стены были украшены красивыми изгибами, будто тонкие ветки деревьев потянулись к небу, переплетаясь между собой, а размеры постройки наводили на мысли: «а точно это построил человек? Разве такому созданию под силу создать что-то столь масштабное?»
Стояло пекло. Маленькими каплями пот стекал по загорелой коже, скользя по каждой впадинке, каждому изгибу, пропадая где-то в жёлтом песке. Ноги не хотят слушаться, спотыкаясь почти на каждом шагу. За воротами уже начались бои. Земля вибрирует с перерывом в несколько минут и представить, что там происходит труда не составит.
Казалось бы: вы же имеете особенные силы. Почему бы не пойти против установившейся системы и не покончить с вековым адом, отомстить за каждую пролитую здесь каплю крови, за каждый последний вздох?
А ответ до простейшего очевиден. Легенда. Грёбаная легенда стоит за этим нескончаемым кошмаром. Ходят слухи, будто когда-то давно, несколько тысячелетий назад, Бог спустился на землю. Он был ослаблен и в человеческом теле долго не протянул бы. Тогда повстречал он девушку, которая выходила Великого Создателя, помогла справиться с недугом. Через несколько лет родился у них сын, полубогом стал, силы необычные получил. Бог в мальчишке души не чаял, любил, обучал новому. А в девушке зависть чёрная расцвела — она тоже хотела особенной стать, на вершину взойти. Только не подумала, что если ребёнка Создателю родила, то уже особенной стала. В одну ночь убила мать своего сынишку со всех сил, вложив всю свою испорченную миром натуру, нож серебряный в самое сердце вонзила. Загоревал тогда Бог и решил для себя, что люди лживые, падкие на богатство. Хотите сил? Получайте. Страдаете? Не его проблемы, сами виноваты.
Теперь люди одарённые — самое страшное, что могло бы случиться. Они как будто кровь испорченной глупой женщины унаследовали. Хотя, кто испорченный поспорить можно.
Чимин проходит через толпу таких же, как он, и у него сердце останавливается. Блять, как же это больно.
Ты просто видишь, как один размазывает другого в одну кучу из крови, мяса и органов, и от этого вся былая уверенность в том, что свыкся, улетает на чёрных крыльях, под звуки похоронного марша.
Парам-пам-пам.
Кружится голова.
Его деревня, папа, боль, крики, мама, яркое солнце на небе.
Всё сводит с ума. Начинается тёмный и ужасный ад.
Он хватается руками за голову, в надежде заглушить эту боль.
Красиво переливается детский смех, словно звенят маленькие колокольчики.
Из глаз начинают течь слёзы. Золотистые колосья пшеницы качает туда-сюда ветер. Светит яркое солнце, согревая землю, по которой весело бегут босые ножки, иногда стаптывая стебли.
Возникает желание выколоть себе глаза, чтобы никогда больше не видеть.
Дурацкое сердце бешено стучит, намереваясь выпрыгнуть из чёртовой грудной клетки.
Осознавать, что ты можешь быть следующим — больно.
В солнечном сплетении противно скручивает. Ещё чуть-чуть и его вырвет на эту каменную вековую плитку.
Ты становишься на колени, не справившись с чувствами, опускаешь голову в мозолистые ладони. Внутри ноет и дрожит, оно заполняет тебя целиком, проходит по каждой венке, каждому сосудику.
Тихие шаги разрушают твою собственную войну, ты поднимаешь голову и видишь затягивающие тёмные глаза. В них пустота, но надеешься, что где-то на дне что-то точно проскользнёт. Чимин видит. Чимин знает.
— Правило арены номер один, — шепелявый голос проносит необъяснимый разряд по телу. Может, началась буря, и он этого не заметил? — Никогда не показывай свои эмоции.
