Глава 8: Эпилог: Запоздалый разговор
24 марта 2020 г., 14:00
В следующее воскресенье, почти две недели спустя после смерти Чжао Синь Цы, Чжао Юнь Лан и Шэнь Вэй взяли два букета белых гвоздик и поехали на кладбище.
Последняя неделя прошла в сплошной беготне. Учитывая, что оба подозреваемых в убийстве были мертвы, а тело осталось только одно, закрытие дела с Департаментом надзора превратилось в настоящую головную боль. Раскрытый нараспашку проход в Дисин тоже не улучшал мнения Бюро Синду о том, как Чжао Юнь Лан руководил расследованием. Пройти по нему можно было с обеих сторон без всякого труда. В Хайсине портал находился не в самом популярном уголке, но в конце концов двое человек, прогуливавшихся по парку, ухитрились провалиться в Дисин за несколько часов до того, как был установлен первый временный охранный барьер.
Тем временем Шэнь Вэй разрывался между всевозможными встречами и более практическими мероприятиями, направленными на то, чтобы успокоить поднимающуюся бурю, в Дисине, завалом в университете и братом, который пока жил в его квартире.
В своей правоте Чжао Юнь Лан не сомневался. Он искренне считал, что Е Цзун заслуживает еще один шанс, но это была не единственная причина, почему он предложил не возвращать его в лабораторию. Также он не сомневался, что если запереть Е Цзуна, тот станет еще более опасен, и что лучшие из известных науке щитов не удержат его надолго. Шэнь Вэй был настороже и явно чувствовал всю тяжесть ответственности за то, чтобы защитить своего близнеца от окружающих, а окружающих от него; в результате он проводил ночи в квартире напротив.
Когда Чжао Юнь Лану все-таки удавалось увидеть Шэнь Вэя, это были встречи Посланника в Черном и Хранителя Хайсина, на которых они обменивались новостями, требованиями и документами, чтобы передать их от одного правительства другому, и лишь украдкой целовались на прощание. Подобный формат крайне способствовал укреплению дипломатических отношений, но мало подходил для романтических. Чжао Юнь Лан понимал, что ревностно добиваться внимания Шэнь Вэя, когда из-за него произошло большинство нынешних потрясений, а тот теперь вынужден за ним подчищать, эгоистично и глупо, но ничего не мог с собой поделать. Он соскучился по своему парню. Так что едва Шэнь Вэй предложил пойти с ним сегодня, он сразу же согласился.
Вот только теперь он не был уверен, что это такая уж отличная идея. Когда он в прошлый раз брал Шэнь Вэя с собой навестить могилу матери, тот не мог перестать неловко болтать о политике, а в последний раз они были на кладбище во время похорон, сразу после той фигни, за которую он еще хорошенько не извинился. И сейчас Шэнь Вэй, молчаливый и напряженный, направлялся вместе с ним к семейному участку с таким лицом, словно жалел о своем предложении.
Могила Чжао Синь Цы была совсем свежей — это становилось ясно, стоило только бросить взгляд на холмик голой земли и все еще лежавшие на нем три букета. Могила Шэнь Си заросла травой и стояла без всяких украшений. Единственный человек, который все еще ее навещал, теперь лежал рядом.
Чжао Юнь Лан сперва положил цветы на могилу матери, замер, пробегая пальцами по знакам ее имени. Мягко рассмеялся. Маме понравился бы Шэнь Вэй. Вышел бы настоящий кошмар — они наверняка объединили бы усилия в попытке заставить Чжао Юнь Лана надевать носки и прекратить сквернословить. А она понравилась бы Шэнь Вэю.
Встав, он обернулся к нему. Тот, избегая смотреть ему в глаза, молча протянул букет. Чжао Юнь Лан взял цветы и, присев рядом с могилой отца, пристроил их на свободном местечке. На новенькое блестящее надгробие с похожей на издевку надписью он даже не посмотрел. «Любящий муж и отец». Она останется здесь навечно. Просто класс.
— Я не стану с ним говорить, — громко заявил он. — Он умер. А мне нечего было ему сказать, даже когда он был жив.
Молчание тянулось, пока не стало ясно, что Шэнь Вэй не представляет, что ответить. Не то чтобы Чжао Юнь Лан ожидал от него какой-то реакции, скорее, он говорил сам с собой.
Поднявшись, он окинул взглядом кладбище. День выдался довольно прохладный, вокруг было не так уж много людей, только колышущаяся трава и бесконечные ряды могил под низким грифельно-серым небом.
— Что меня действительно бесит, так это то, что я был похож на него, — произнес он в пространство. — Я взялся за эту работу, потому что думал, что покажу ему, что могу делать ее лучше. Считал, что это означает арестовать больше дисинцев. Думал, что им здесь не место, что в них… заключается угроза людям.
— В нас, — произнес Шэнь Вэй.
Чжао Юнь Лан обернулся, хмуро посмотрел на него. Он уловил намек на слова Е Цзуна, но какую-то пару секунд значение ускользало. А затем он криво улыбнулся.
— Да. И в тебе тоже.
— Но ты не так уж и ошибался. Дисинцы опасны для хайсинцев, — взгляд Шэнь Вэя скользнул к могиле Чжао Синь Цы.
— Все опасны для всех, Сяо Вэй. У тебя есть способности, у меня есть пушка. Именно так я всем тогда и сказал. Дисинцы просто люди.
Возможно, теперь, когда проход открыт нараспашку, люди наконец-то прислушаются и примут это. Миграция неизбежна. Впрочем, лишиться работы в ближайшее время никому из них в любом случае не грозило.
— Ты считаешь, все так просто? — спросил Шэнь Вэй, словно действительно хотел знать ответ.
— Все не просто, но… — Чжао Юнь Лан протянул руки. — Ну вот посмотри на себя, Владыка Посланник. Ты всего лишь человек, мужик как мужик, скажешь, нет? Ладно, не всего лишь, — пошел он на попятную, увидев, что Шэнь Вэй набрал воздуха, чтобы что-то сказать, — ты тот еще тип, невероятно крутой, суперумный, бесконечно необычный. Но ты… — Чжао Юнь Лан смерил Шэнь Вэя взглядом сверху вниз, а затем снизу вверх, ухмыльнулся. — Точно мужик.
У Шэнь Вэя вспыхнули щеки, но он не отступился.
— Это — если это так, тогда наверняка — Чжао Юнь Лан, — он остановился, собираясь с мыслями, кивнул на могилу Чжао Синь Цы. — Наверняка он тоже был просто… необычным человеком.
Чжао Юнь Лан ожидал услышать от Шэнь Вэя что угодно, но точно не это. На несколько секунд он лишился дара речи. Шэнь Вэй умел заткнуть его, как никто другой.
— Как ты можешь такое говорить? — голос звучал сдавленно и хрипло, словно скрежетала плохо смазанная железка. — Как ты мог простить его?
После всех тех случаев, когда он убивал людей только за то, что они были не той расы и оказались не в том месте. После того, что он говорил о Шэнь Вэе и как. При том что как раз это задевало больше всего.
— Я не простил ему его поступков, но надеялся найти способ исправить ситуацию, — возразил Шэнь Вэй. Неверие в его взгляде буквально ощущалось всей кожей. — Он твой отец, — тихо добавил он. — Ты готов был отдать за него жизнь.
А он ведь почти забыл. Чжао Синь Цы на крыше по милости Ша Я, бьющий по всему самому больному, чтобы избавиться от него. Или защитить, если быть великодушным. Тот эпизод не произвел особого впечатления по сравнению со всем остальным безумием, но, очевидно, он запомнился Шэнь Вэю. В какой-то степени Чжао Юнь Лан хотел бы, чтобы ничего этого не было.
— Да, что ж, — заметил он, — мы никогда не отказываемся от родни.
— Нет, никогда, — согласился Шэнь Вэй.
Чжао Юнь Лан прищурился, оценивая выражение его лица, и поднял палец.
— Значит, новости о Е Цзуне?
Шэнь Вэй бросил на него один из тех пораженных, озадаченных взглядов, а затем уставился в землю и печально улыбнулся.
— Да. Ему дадут должность во Дворце, подальше от чужих глаз, но только потому, что с ним Чжан Ши. Конечно, к нему будут применены многочисленные ограничения, а я буду тщательно его контролировать.
Е Цзун, у которого будет работа и свой дом, где за ним смогут присматривать. И Шэнь Вэй, который, наконец, вернется в постель Чжао Юнь Лана. Замечательное решение.
— А какую должность? — поинтересовался Чжао Юнь Лан, пристраиваясь на отцовском надгробии.
— Хотят, чтобы он работал в библиотеке.
Чжао Юнь Лан расхохотался.
— Чжан Ши в дисинской библиотеке! Е Цзун не так уж и ошибался, когда сказал, что брат и сестра Ся получили, что хотели. Ну разве что за исключением того, что они умерли в процессе, — Чжао Юнь Лан посмотрел себе под ноги. — Слышишь, папа? Ты бы гордился таким исходом, — он со вздохом запустил руку в волосы. — Ну, они чуть не убили тебя, так что я не особо сожалею. Но они оказали нам услугу, предупредив о ситуации с порталом, и, конечно же, без их участия Е Цзун не стал бы самым модным библиотекарем Дисина.
Шэнь Вэй смотрел на него и как будто пытался что-то увидеть. Ветер взъерошил волосы.
— Ты действительно веришь, что он изменился, — вопрос, хоть и прозвучал он иначе.
— Верю, — подтвердил Чжао Юнь Лан. — Но, как говорят на севере, доверяй, но проверяй. Я не верю, что у него внезапно появилось собственное представление о том, что такое хорошо и что такое плохо, но совершенно убежден, что он любит своего старшего брата, — прошлым вечером Шэнь Вэй готовил дома у Чжао Юнь Лана ужин, но у них не оказалось ни единого шанса остаться наконец-то наедине, потому что его место занял Е Цзун. Склонившись над плечом брата, он задавал вопросы, вставлял замечания, таскал кусочки прежде, чем еда была готова, и со всей ясностью ловил каждое слово Шэнь Вэя. Чжао Юнь Лан был достаточно взрослым, чтобы признаться самому себе, что слегка ревнует, но из-за того, что чувствовал Шэнь Вэй, оно того стоило.
Неверящая улыбка на лице Шэнь Вэя, в которой переплелись и радость, и грусть, сказала ему все. Тот всегда хотел, чтобы его брат вернулся. Желание было достаточно сильным, чтобы он дважды попался в ловушку, клюнув на ложь, и теперь все происходящее не казалось ему реальным. Он и спросил-то так, словно верил только благодаря силе веры Чжао Юнь Лана. Ну что ж, это он для него сделать мог.
— Я тоже люблю его, — тихо признался Шэнь Вэй, а следом нахмурился. — Мне не следовало бы. Я все еще помню, что он сделал с тобой, когда я ему возразил, — похоже, эта картина до сих пор стояла у него перед глазами, догадался Чжао Юнь Лан; взгляд Шэнь Вэя шарил по его лицу так, словно Шэнь Вэй хотел убедиться, что он не истекает кровью. — Я никогда не прощу ему этого, но…
— Ага. По моему опыту именно такой и бывает любовь, — Чжао Юнь Лан хлопнул по могильной плите между ног ладонью, саркастически ухмыльнулся. — Неважно, как больно тебе делают, ты все равно продолжаешь заботиться. На самом деле, у тебя просто нет выбора.
Шэнь Вэй вздрогнул и отвернулся, и пару мгновений Чжао Юнь Лан смотрел, как дергается его горло, пытаясь понять, что случилось. А когда понял, соскочил с камня и, тут же оказавшись рядом с Шэнь Вэем, взял его за руки.
— Ох, нет. Нет, любовь моя. Я говорил только об отце. Шэнь Вэй, посмотри на меня, — это был очень важный вопрос, а в глазах Шэнь Вэя, когда он все-таки сумел на него взглянуть, застыл страх. — Я не имел в виду тебя, — медленно, так, чтобы его невозможно было неправильно понять, проговорил Чжао Юнь Лан. — Я всегда, всегда выберу тебя.
— Я бросил тебя, — прошептал Шэнь Вэй. — Тебе пришлось идти за мной. Ты мог погибнуть дюжиной разных способов.
— Ага. Иногда ты настоящая заноза в заднице. Но ты моя заноза в заднице. Мы оба те еще занозы в заднице, и именно так все это работает, — Чжао Юнь Лан ухмыльнулся, снова сделал лицо серьезным и с трудом избавился от желания добавить какую-нибудь непристойность. Не лучший момент. — Послушай, я попрошу тебя еще раз — пожалуйста, прекрати хранить потенциально смертельно опасные секреты. Пожалуйста. Перестань. Ты так упорно продолжаешь творить всю эту фигню, которая выбивает меня из колеи. Думаешь, этого хватит, чтобы избавиться от меня? Нет, черт возьми, нет. Даже не пытайся. — Сейчас было самое подходящее время для извинений. Чжао Юнь Лан зажмурился. — И насчет похорон…
— Не нужно, — начал Шэнь Вэй, но Чжао Юнь Лан буквально заставил его замолчать, прижав палец к губам.
— Я действительно считаю, что нужно. Прости, что позволил тебе считать, будто ты ничем не помогаешь. Я был расстроен, зол и смущен, а ты… Все, что мне было нужно — чтобы ты был там. Вот почему я места себе не находил, когда ты исчез. То, через что я проходил, через что продолжаю проходить, потеря отца, это…
Он запрокинул голову, глубоко вдохнул, пытаясь ослабить напряжение.
— Меня сейчас одолевает столько… эмоций и всякого дерьма, с которым нужно разобраться, а на это потребуется время. Прости меня, но мне нужно, чтобы ты — мне нужно, чтобы ты был рядом, когда можешь, и нужно, чтобы ты принял тяжесть моего… всего, потому что я — на самом деле… — Чжао Юнь Лан не знал, как это объяснить, и не был готов к тому, как оно вырывалось наружу, но, может быть, им нужно было именно это, может быть, Шэнь Вэю нужно было услышать эти слова. — У меня никого больше нет, — в лоб сообщил он.
Больше он не стал ничего сдерживать, позволяя выплеснуться наружу.
— Да Цинь и остальные — замечательные, но ты единственный, кто заботится обо мне, и я этого хочу. Я знаю, ты сильно занят. И знаю, что ты не заслуживаешь, чтобы я кричал на тебя, проливал выпивку на твои простыни, чтобы брюзжал на тебя, потом лез и снова отдалялся и не хотел даже разговаривать, и так по кругу с космической скоростью, но я такой ублюдок, и мне просто нужен мой Шэнь Вэй.
Когда словесный поток прекратился, он собрался с духом, наклонил затекшую шею сначала в одну сторону, потом в другую и открыл глаза. Прямо у него перед носом застыл леденец, развернутый для него. Чжао Юнь Лан отвел от него взгляд, скользнул им выше, по руке Шэнь Вэя к его лицу, на котором перемешалось головокружительное количество эмоций. Шэнь Вэй торопливо заморгал и хриплым голосом объяснил:
— Я взял его с собой. Подумал, тебе может понадобиться.
Чжао Юнь Лан неверяще рассмеялся. Грудь распирало от тепла и любви при виде этого сокровища, этого человека, который, несмотря на всю свою силу и заботы, в конечном счете все еще принадлежал ему. В конце концов, Шэнь Вэй думал о нем, ну конечно же, думал. Леденцы у него в кармане — боже, это было уже слишком. Не в силах сдержать смешок, он открыл рот шире, и Шэнь Вэй, который на все в мире смотрел с излишне милой чувствительностью, чтобы иметь в виду что-то менее невинное, сунул туда конфету. Карамельку. Чжао Юнь Лан тут же втянул ее глубже, издав шумный неприличный звук, от которого Шэнь Вэй улыбнулся, и они просто смотрели друг на друга в течение нескольких вдохов.
— Я не понимал, — тихо сказал Шэнь Вэй. — Я не очень разбираюсь в… — он не закончил фразу. — Но, конечно же, Чжао Юнь Лан, ты важнее всех моих обязанностей. О чем бы ты меня ни попросил, что бы ты ни позволил — если ты хочешь, чтобы я был здесь, — как будто он все еще не до конца в это верил, — я буду.
Чжао Юнь Лан потянул его за руку. Шэнь Вэй настороженно огляделся.
— Это кладбище, никто не смотрит, — снисходительно фыркнул он, и Шэнь Вэй дал привлечь себя. Он даже обнял в ответ, тепло и крепко, запустив руку ему в волосы и уткнувшись подбородком в плечо. Чжао Юнь Лан крепко стиснул объятия, перекатил леденец за щеку и прижался носом к волосам Шэнь Вэя. — Впрочем, я не собираюсь отрывать тебя от твоих многочисленных обязанностей, — невнятно проговорил он. — Для начала, твои студенты меня убьют. Как считаешь, ты сможешь преподавать, если я буду висеть на тебе, как детеныш коалы?
К полному восторгу Чжао Юнь Лана, Шэнь Вэй тихо рассмеялся.
— Кажется, это не слишком практично.
— Ну что же, — ответил Чжао Юнь Лан, продолжая настойчиво тереться носом, пока Шэнь Вэй не повернул голову так, чтобы его получилось поцеловать в розовеющую щеку. — Уверен, я смогу придумать, как тебе загладить свою вину.
