Соседушки

- С добрым утром, моя прелесть! - ласковый шёпот утром помог разлепить сонные глаза Сонхва и улыбнуться.       Его кофейный принц по имени Ёсан лежал рядом с ним на кровати, закинув на его правую ногу свою левую, дерзко расстёгивая пуговки на пижаме парня. - Не шали, - хихикнул Сонхва, нежно перехватывая маленькую ручку юноши своей и переплетая свои пальцы с его пальчиками. - Неужели тебе вчерашнего не хватило?       Красные щёчки нырнули под одеялко, отвернувшись от Сонхва, нервно похихикивая. - Мы уже год вместе, почему ты этого смущаешься? - улыбнулся Сонхва, приподнимаясь на правом локте и нагибаясь над одеялом, в которое кутался безумно смущённый Ёсан. - Ну, Ёсан-и...       Отодвинув краешек, Сонхва наклонился к ещё покрасневшей щеке парня и мягко докоснулся нежной кожи губами. - Мне надо на работу, - печально сказал он, садясь на кровати и потягиваясь. - Мя! - возмущённо воскликнул Ёсан, вскакивая и раздражённо по-детски хлопая ручками по воздушному одеялу. - Ну прости, - улыбнулся Сонхва, взяв в ладони личико Ёсана и поцеловав его в лоб. - Хорошо, - грустно сказал младший, но уже через секунду радостно подпрыгивая на кровати, переворачиваясь на колени в воздухе и набрасываясь на старшего. - Но после того, как я защекочу тебя до смерти!       Пять минут щекоталок, и Сонхва свалился с кровати, чтобы спастись от быстро снующих по его телу ручек Ёсана. - Смотри, а то я на работу опоздаю! - смеясь, старший встал с пола и поправил пижаму, неприлично оголившую плечо. - Ну и пусть, - Ёсан валялся на середине кровати в позе звёздочки, раскинув ноги и руки в разные стороны. - Мне нравится, как ты сейчас выглядишь. Очень нравится. - Понимаю, но мне надо переодеться, - Сонхва запустил руку в волосы, взъерошив их, и направился к шкафу, стоящему напротив их кровати.       Открыв дверцы, он, не долго думая, взял чёрные штаны, белую рубашку и клетчатый бежевый пиджак. Случайно бросив взгляд в зеркало, врезаное изнутри в правую дверцу шкафа, он залип на Ёсана.       Эти русые волосы, блестящие бусинки-глаза, элегантно хрупкое тело и эта ослепляющая улыбка, дающая силы ранним утром. - Ты знаешь, что я тебя люблю? - спросил Сонхва, смотря сквозь зеркало прямо в глаза Ёсана, лениво развалившегося на кровати. - Знаю, а ты знаешь то, что я тебя тоже? - Конечно, - Сонхва закрыл шкаф, на лакированной поверхности которого блеснуло ярким белым светом солнце, подошёл к кровати и схватил мизинцем мизинчик Ёсана, который сразу же поднял руку в сторону старшего, когда тот подошёл к нему. - Пойду, приготовлю нам завтрак, а ты иди умойся. Смотри - лохматый какой, сядь, я тебя расчешу...       Он по-матерински заботливо взял свободной рукой расчёску с прикроватной тумбочки и аккуратно стал расчёсывать отросшие волосы Ёсана после того, как, потянув юношу за другую руку, он усадил его на кровати. - Ну перестань... - лениво увернулся от расчёски Ёсан, улыбаясь.       Что скрывать - ему было безумно приятно. Не каждое утро Сонхва мог его побаловать массажем головы, но, как любой приличной леди, Ёсану нужно было немного "поломаться". - Сиди спокойно или укушу за жопу, - весело прошипел Сонхва, отпуская мизинец Ёсана и хватая младшего за правую щёку, чтобы тот не уворачивался от расчёски. - Оторвёшь же!.. - Ёсану было немного больно щёку, поэтому он замер. - Ты булочка с ванилью, грех не оторвать кусочек, - Сонхва наклонился к нему и уткнулся носом в щёку младшего, закрыв глаза и вдыхая аромат шампуня "Ваниль". - Ты что - нюхаешь меня? - удивлённо-смущённо прошептал Ёсан, всё ещё не двигаясь. - Ммм... Да... Хочу так же понюхать свой завтрак, - усмехнулся Сонхва, отлипая от парня, вставая и выходя из комнаты. - Ёсан, время!.. - Да-да, конечно... - недовольно проворчал Ёсан, лениво сползая с кровати.       Солнце ярко светило сквозь тёмные жёлтые шторы, пробившись лучиком в том месте, где штора неплотно прилегала к стене.       На шкафу стоял в белой вазе букет из сухих полевых цветов, которые они вместе с Сонхва собрали на острове Чеджу этим летом. Там же стояла коробка из-под (одних из многих) лоферов Сонхва, в которой хранился их фотоальбом, ракушки и рисунки. Раз в месяц коробка спускалась с Олимпа на их кровать, и её содержимое бережно рассматривалось около часа, сопровождаясь рассказами, шутками и историями из прошлого, совместного и нет, а после так же бережно возвращалась на своё законное место. Коробка пополнялась редко, но только памятными вещами для Сонхва и Ёсана.       На письменном столе справа от кровати стояла уже пустая чашка Сонхва - вчера поздно вечером, он, вернувшись с работы, сел работать и налил себе кофе, чтобы не уснуть прямо на проекте, который ему нужно будет сдать в следующий вторник.       Очнувшись от созерцания эстетики их спальни, Ёсан повернулся к шкафу и достал из него джинсы и бело-розовый свитшот.       Тем временем, Сонхва, с зубной щёткой во рту, вернулся в комнату, чтобы проверить как идут дела у младшего. - Иды субы пащищь, - сказал он так, чтобы паста изо рта не упала на белый палас. - Уже иду, не переживай, - Ёсан по-быстрому скинул пижаму и натянул на себя одежду.       Они вместе вышли из комнаты и направились в разные стороны: Сонхва налево, на кухню, а Ёсан прямо по коридору, а потом направо - в ванную.       Щёлкнув выключателем и зайдя в ванную комнату, Ёсан сделал пару шагов по направлению к умывальнику, как его нога поехала по скользкому полу, и парень, охнув, приземлился на пятую точку. - У шэбя всо в поядке? - поинтересовася Сонхва, заходя в ванную. - Нихрэна ш сэбэ...       Он помог подняться младшему. - Нэ ушипся? - обеспокоенно спросил он. - Болно? - Да нет, всё хорошо, - улыбнулся Ёсан.       По правде говоря, его попа болела, будто по ней ударили кувалдой. - Бе, больше никогда не буду покупать эту пасту, - скривился Сонхва, отходя от раковины, вытирая лицо мятным полотенцем. - Рот горит так, будто я побывал на празднике острых перцев. Чёрт...       Его взгляд упал на пол, а потом на потолок, откуда капала вода. - Нас затопили, - констатировал факт Сонхва, глядя как вода медленно подбирается к его тапкам. - Тащи тряпки, будем вытирать это безобразие. А я поднимусь наверх, скажу моим любимым соседям пару ласковых...       Он, злобно бормоча угрозы себе под нос, аккуратно обошёл лужу и, выйдя из ванной, накинул на себя бежевое пальто и вышел из квартиры на лестничную клетку, закрыв за собой дверь.       Поднимаясь по лестнице, он продумывал каждой слово, которое собирался сказать этим говнюкам, частенько тревожащих его с Ёсаном покой.       Подойдя к ненавистной знакомой чёрной двери с ручкой в виде мордочки Шибера, он нажал на кнопку звонка. "Только попробуйте не открыть мне дверь!.." - злобно подумал Сонхва за секунду до того, как немного худощавый парень с испуганным выражением лица открыл дверь. - Привет... Сонхва... - запнувшись сказал юноша, переминаясь с ноги на ногу на пороге. - Ты уже знаешь, да?.. - Чёрт возьми, конечно, я об этом знаю! Я твой сосед снизу! - прорвало Сонхва. - Сколько можно?! Это уже второй потоп за месяц! Я не маляр, чтобы каждые две недели потолок красить! Имейте совесть! Вы ни разу не заплатили за краску! - Прости, пожалуйста... - парень сглотнул. Ему действительно было очень жаль. - Это всё Уён... Я ему скажу... - Конечно, это всё Уён! Виноватых здесь больше нет! - недовольный голос из недр квартиры дал понять, что виновников произошедшего было два. - Да мне всё равно, кто из вас это сделал. Вы меня бесите оба одинаково! Вы, как въехали, сразу же превратили нашу жизнь в кромешный Ад! То музыка играет всю ночь, то какие-то бешеные танцы, то потопы, то ор под окном по типу "Боже, Сан, как же я тебя люблю! Выходи, прошвырнёмся по барам, я всё оплачу!", то букеты, вылетающие из вашего окна и валяющиеся у нас на балконе! Это уже слишком! - Я случайно уронил букет... - виновато сказал тихо Сан. - А в другой раз разозлился и выкинул его! - раздался тот же голос. - Я на него всю свою зарплату потратил! - А нехрена было на того парня зырки свои пялить! - за секунду ощетинилась сама невинность, устремляя хищный взгляд в сторону голоса. - Да я не пялился на него! - одна из дверей открылась, и на свет божий вышел парень в плавках. - Здорово! - он помахал рукой Сонхва, который вздохнул и тактично отвернулся. - Ты воду выключил? - спросил Сан у парня, который засмеялся, хлопнул себя ладонью по лбу и вернулся в комнату, из которой вышел.       Сонхва мысленно застонал.       За какие такие грехи на их с Ёсаном голову свалились эти... Нет, это бедствие?.. А, точно! За гомосексуализм. Определённо за него. - Если у вас такие проблемы, то застелите пол плёнкой! Иначе мне придётся застелить ею потолок! - сказал он. - Ну, прости, пожалуйста! Мы там... - Ванная с уточками - безумно круто! Прям ребёнком себя почувствовал! Омолодился лет на семь, - Уён вернулся к ним. - Просто услышьте меня, хорошо? - опять вздохнул Сонхва. - В следующий раз я просто вызову полицию. - Без вопросов, док! - вертикально поднял раскрытые ладони Уён. - Ладно. Смотрите мне... - Сан, ты что развратничаешь перед гостем?! - возмущённо воскликнул Уён, тыкая пальцем в раскрытый ворот рубашки Сана. - Постыдился бы в таком неглиже выходить на порог! - Я?! - искренне удивился Сан. - Лучше сам прикройся! Ты кому свою грудь показываешь?!       Сонхва сделал фейспалм и, отвернувшись от ссорящихся парней, стал спускаться по лестнице на свой этаж. "Эти двое неисправимы", - печально подумал он, пока до него не дошло, что он сильно опаздывает на работу.       Бегом влетев в квартиру, он застал Ёсана выжимающим мокрые тряпки в ванную. - Я всё вытер, - сказал он, откидывая тряпку под батарею. - Ты поговорил с ними? Что произошло? - Увлеклись купанием в ванной с уточками! - фыркнул Сонхва. - Прости, я не успел приготовить нам завтрак... - Ничего страшного, - нежно улыбнулся Ёсан, обнимая его. - Я схожу в кафе напротив. Купи себе покушать на работе, ладно? - Да, - Сонхва отстранился от Ёсана. - Пойду одеваться.       Через десять минут он был зажат в вагоне метро между каким-то мускулистым мужиком и полной женщиной с большими хозяйственными сумками.       Он всегда специально выходил пораньше из дома, чтобы не попасть в час пик, но в этот раз из-за разбирательств с соседями, он в него всё-таки попал. "Как же они меня бесят!.." - подумал про них Сонхва, когда его, как хрупкое судёнышко, вынесла толпа из вагона.