Bad Drugs

Так жарко. Даже воздуха перестаёт хватать в какой-то момент, а бледная кожа мальчишки точно плавится. Такое чувство, будто он заснул возле горячей печки, но не припоминает таковой у себя в комнате. Чимин сначала хмурит брови, а после, с нарастающим темпом сердцебиения, поднимает веки. Он тут же подскакивает с груди сопящего мужчины, случайно задевая его ножкой, и карабкается на противоположный конец своей расстеленной кровати, жалобно заскулив. Чонгук моментально просыпается и видит перед собой сжавшегося дрожавшего гибрида, в чьих больших глазах скопились целые моря, готовые вот-вот выплеснуться наружу. Он сразу же поднимает руки в примирительном жесте, как можно утешительнее произнося быстро, на одном дыхании: — Спокойно, Чимин, ничего не было: я абсолютно ничего с тобой не делал. Я просто хотел уложить тебя спать, но ты вцепился в меня сначала когтями, а после, как обратился в человека, не отпускал. Чимину до жути страшно, пускай и здравая часть рассудка верит этим словам, ведь никакой физической боли он не ощущает. Но его всё равно колотит от испуга, а маленькие дорожки слёз всё-таки непроизвольно скатываются по щекам. Альфа от этого теряется, в недоумении метая взгляд по мальчишке, который с заиканием шепчет: — В-вы голый…. — Наполовину, — сдержанно выдыхает тот, раскрывая одеяло, показывая, что на нём те же чёрные джинсы с кожаным ремнём, в которых он был вчера. — Тебе было холодно, а мне душно. И тут, очень неожиданно, дверь комнаты гибрида-омеги открывается, являя двоим блондинистую голову женщины, на лице которой ласковая улыбка быстро сменяется гневным оскалом, когда она видит голый торс альфы и заплаканного Чимина. — Я тебе сейчас нахрен твой хер отстрелю, — чуть ли не рычит Сола, бесцеремонно врываясь внутрь, доставая откуда-то элегантный револьвер. Чон же подрывается с постели, раздражённо хватая свой чёрный гольф, и обращает краткий сердитый взгляд на нежданную гостью, хрипя перед тем, как покинуть комнату: — Да не трогал я его, блять. Сола просверливает напряжённую спину уходящего альфы, а после плавно оказывается рядом с мальчишкой, закутывая его в одеяло. Она зовёт Тэхёна, ждущего за дверью, приговаривая ещё тише, что вскоре займётся Чоном, а через мгновение на кровать неуверенно присаживается омега с грустным взглядом. Чимин зарывается больше в мягкое и вкусно пахнущее одеяло, вжимает голову в плечи и шмыгает носом, немного расслабляясь из-за присутствия Тэхёна, к которому сразу проникся хорошими чувствами. — Ну чего ты? — с печалью спрашивает тот, подсаживаясь ближе. — Не плачь, Чимин: ты же такой сильный… От этого ещё больше по-детски зарыдать хочется, но мальчишка сдерживается, в пальцах сжимая белую ткань. Сейчас он точно не кажется себе сильным, стойким или бесстрашным, каким выглядит всегда в глазах этого омежки, пытающегося успокоить младшего. — Ты правда сильный, — твёрдо повторяет Тэ, опуская ладонь на его плечо, укрытое одеялом. — Я никогда прежде не видел такого удивительного, отважного и решительного гибрида-омеги, — он подбадривающе приподнимает уголки губ. — Знаешь, если бы все были, как ты, то в этой стране давно бы всё наладилось… — Но я не такой, — отрицательно кивает головой Чимин со сжимающимся сердцем. — Я просто хочу спрятаться, чтобы меня никто никогда не нашёл, чтобы мне не было так чертовски страшно и больно внутри. А ещё я боюсь… — Чего? — тише задаёт вопрос Тэхён, когда не слышит продолжения после затянувшейся паузы. — Чего ты боишься? Мальчишка поднимает на него мокрые глаза, в глубине которых скрытый страх захороненных мыслей и остатков своего глупого, ранимого сердечка, которое допустило когда-то оплошность. И слова, не звучавшие уже некоторое время даже в собственной голове, вытекают наружу, доверяясь тёплым карамельным глазам напротив, что с каждой секундой округляются. Чонгук со свойственным ему безразличием на лице слушает новую информацию о Ким Хваюге, отпивая крепкий кофе, взгляд обращая куда-то вдаль через панорамное окно. Любой другой решил бы, что тот и не слушает вовсе, но Сола понимает, что раз дело касается не только самого Чона, но и гибрида-омеги, за сохранность которого тот отвечает, потому он точно внимательно переосмысливает всю информацию. А женщина, в свою очередь, делится с ним своим расчётливым планом того, как найти карточку. — … очень не хочется этого делать, но вместе с омегой придётся отправить туда и Чимина… — Нет, — сухо отрезает Чонгук. — Без меня он максимум отправится в сад за домом. — У нас нет другого выбора, и ты это знаешь, — стискивая зубы, жёстче говорит та, хотя сама переживает за мальчишку безумно. — Это наш единственный шанс. — Ты не расслышала, что я сказал? — разворачивается мужчина, обжигая холодом. — Он — не твоя собственность… — Моя, — повышает на тон голос. — И я не позволю подвергать его такому риску. На некоторое время нависает ощутимо напряжённая атмосфера, и они продолжают уже безмолвный диалог, пристально глядя друг другу в глаза. Чон ещё раз кидает своё твёрдое «нет» и отворачивается, допивая до конца приятно растекающийся по телу горький напиток. — Каким бы могущественным ты ни был, Чонгук, но даже ты не сможешь постоянно убегать от неизвестных тебе врагов и защищать его, — хмурится Сола. — Эти бесконечные догонялки и перестрелки, которые для вас двоих могут плохо кончиться, нужно прекратить, и единственный способ — разобраться с этим делом. Альфа понимает: она права. Даже вчера, когда они с Чимином отправлялись обратно домой из океанариума, охрана Чона по-тихому ликвидировала наёмных киллеров, державших их двоих на прицеле. Потому мужчине и пришлось быстро увозить гибрида самому, чтобы он ничего не заметил. И это не единичный случай, о котором бедный гибрид даже не подозревает. Чонгук сжимает челюсти и, прикрыв глаза на момент, строго проговаривает: — Только, если сам Чимин согласится: никто не смеет заставлять его. И, ещё раз, что это будет за мероприятие, почему меня никогда не зовут на них? — Может потому, что ты вечно убиваешь кого-то на них и ходишь с кислой и надменной миной, м? — скептически фыркает Сола, закатывая глаза. Верх социального строя всегда отличается своими причудами, замашками и показушностью. Из поминок и зачитывания завещания сделать светский приём? Совершенно в порядке вещей — родня Ким Хваюга зовёт всю аристократию и приближённых к ней в особняк покойного, устраивая целое изысканное мероприятие. Хороший шанс знающему эту местность Тэхёну и небольшому незаметному котёнку пробраться в личный кабинет альфы и обратно, чтобы прибрать к рукам нужную вещь. — Будь осторожен, — Чонгук внимательно изучает глубокие глазки, в которых смешивается страх, волнение, но и капелька стойкой решительности, что раньше преобладала в этом взгляде. — Я буду рядом, а как только что-то пойдёт не так: сразу жми на эту кнопку, ясно? Чимин поджимает губы, не переставая невесомо водить пальцами по красивому аккуратному браслету с выпуклостью посередине, нажав на которую, альфа мгновенно кинется ему на помощь. Он поднимает голову на такого красивого мужчину в дорогом и элегантном костюме, с уложенными назад волосами и пронзительными тёмными глазами, точно в душу заглядывающими, и робко кивает в ответ. Омега ловко прошмыгивает через задний двор к всегда открытой дверце прислуги для выноса мусора, и ныряет внутрь, пуская за собой и серого кота. Они прячутся за углом от проходящей по коридору охраны, вжимаясь в стену и задерживая дыхание. Тэхён, нервно сглатывая, выглядывает из-за поворота, и безмолвно зовёт гибрида, проскальзывая вместе с ним в большое кухонное помещение, которое должно было пустовать, ведь все яства были приготовлены для гостей этого поместья заранее. Но Чимин вздрагивает в испуге, замечая стоящую там женщину в возрасте, вскинувшую брови при виде тех двоих. — Тэхён, мальчик мой, с тобой всё в порядке? Где ты был...? — взволнованно начинает она, как вдруг, где-то рядом, раздаются приближающиеся голоса охранников и шипение рации. По молящим глазам о помощи её милого друга, подхватившего гибрида на руки, она сразу всё понимает и принимается судорожно расчищать путь, раскрывая замаскированный под шкафчик маленький грузовой лифт, что был характерен в старинных особняках такого типа. Хоть и с трудом, но омега умещается там, несколько раз слёзно благодаря кухарку, прижимая к себе Чимина. Дверцы закрываются как раз за долю секунды до того, как мужчины входят на кухню, проверяя периметр из-за недавнего сбоя в системе, и совсем скоро омега уже наспех вылезает из лифта, будучи на втором этаже. — Дождись, пока не увидишь меня, — быстро шепчет Тэ. — Я отвлеку охрану, а дальше действуем по плану… И Чимин даже возразить не может, когда беспокойство резко охватывает вместе с дурным предчувствием. Он смотрит глазами-бусинками на завернувшего за поворот парня и ждёт. Сердечко крохотное из груди выпрыгивает, и вот из-за угла показывается Тэхен, за которым идёт нахмуренный здоровенный мужчина, что-то у него переспрашивая. Перебарывая дрожь в лапках, Чимин тут же бесшумно скользит вдоль стен, запомнив наизусть расположение места назначения по словам омеги. Только вот неожиданность в виде двух телохранителей становится существенной преградой перед окаменевшем гибридом, который по плану должен был перед дверью кабинета обратиться человеком и попасть внутрь. — Что это? — недоумевает один, на что другой, как невзначай, жмёт плечами. — Кот. — Идиот, я знаю, что это кот, — злостно бурчит тот, поражаясь в который раз своему напарнику. — Что он здесь делает? — На нём дорогой ошейник, — замечает другой. — Скорее всего, чья-то зверюшка из гостей. Из рации вдруг доносится невнятная речь, и оба переглядываются, решая оставить животное в кабинете, а после доложить о пропаже зверька. Чимин дико шипит, а шерсть дыбом становится, когда его подхватывают грубые руки и бесцеремонно швыряют туда, куда он сам и направлялся. Подождав, пока тяжёлые шаги стихнут, гибрид обращается человеком, накидывая на голое тело небольшой плед с угла красивого старинного дивана, о котором и говорил Тэхён. А после, наравне с колотящимся сердцебиением, в голове раздаётся его голос, указывающий, что и где. Второй книжный стеллаж справа, шестая полка от пола, потрёпанная книга с названием «К востоку от Эдема». Мальчишка облизывает губы от волнения, всё оглядывается на дверь и становится на носочки, чтобы дотянуться до нужного ему предмета. Короткие пальчики всё не могут захватить край, и он стискивает зубы, подпрыгивая раза два, но цепляет не ту книгу, на лету её подхватывая и ставя чуть ниже. Им овладевает цепенящий страх, когда за дверью начинает слышаться приближающаяся охрана. Чимин тут же принимается подскакивать и часто дышать, наконец достигая цели. На вид обычная старая книга, никак не привлекающая взгляд, а вот внутри — потайной сейф. Мальчишка судорожно вводит четырёхзначный код, а возня в коридоре лишь усиливается, и, как только маленькая лампочка загорается зелёным, он выхватывает оттуда чёрную матовую карточку. Захлопывает книгу как раз в тот момент, как в кабинет резко врывается мужчина, направляя на застывшего мальчишку пистолет. — Ах ты грязная тварь, — рычит он, глядя на сжавшегося гибрида. А другой с силой буквально вкидывает в кабинет и омегу с разбитой губой, к которому Чимин сразу же подлетает, опускаясь к нему на пол и опуская руки на его плечи. В его глазах одно сожаление и страх, а после оба переводят взгляды на дуло пистолета и решающих что с ними делать охранников. Гибрид незаметно для них жмёт боязно на кнопку, всем колотящимся сердцем надеясь, что альфа вовремя придёт на помощь. — Омегу я заберу с собой, хочется развлечься, — похабно хмыкает мужчина, с противным вожделением глядя на того. — А гибрида отдадим боссу: сам разберётся с этим мусором. Только он приближается, как Чимин закрывает собой замершего парня, поджавшего к себе ноги, и диким котом на них рычит, обнажая угрожающие клычки: — Не троньте его. — Надо же, — с издевкой смеётся альфа, — на меня ещё никогда прежде не вякало животное. И он наклоняется было к ним двоим, как Чимин, с взявшимся откуда-то внутри боевым духом, раздирает острыми коготками его лицо, задевая и глаз. Мужчина взвывает от боли, покрывая его грубым матом и в злобном оскале кривит губы: — Сука, ты просто грязь под ногами, как смеешь поднимать на меня руку?! Значит, сначала ты будешь насажен на член, мелкая дрянь! Альфа хватается за плед сопротивляющегося гибрида, в который тот вцепился, как в защитную оболочку, и вдруг из рации раздаётся какое-то копошение, выстрелы и вызов подкрепления. Мальчишка дрожащие глаза резко распахивает, пока в груди надежда заселяется, и с прибавившейся уверенностью раздирает вторую половину кровавого лица, отчего тот, пошатываясь, отходит назад, зарычав болезненно и гневно. Он указывает выхватившему пистолет напарнику, чтобы тот разобрался с вознёй в доме, что за кипишь там подняли, а с этими сам покончит. — Больно смелый? — хрипит разозлённо, громко пыхтя. — Неужели, тот самый дерзкий гибрид этого напыщенного больного на всю голову психопата? Не понимаю, как он ещё не пришиб тебя? Чимин молчит, смотрит в испуге на дуло пистолета, не моргая и надеясь, что вот-вот его спасут, как спасали и защищали всегда. У мужчины с расцарапанным лицом и заплывшим кровью одним глазом, совсем нет желания возиться с жалким гибридом, потому и снимает с предохранителя пистолет, нажимая на курок. Одновременно раздаётся два выстрела, и охранник, которому с самого конца длинного коридора подоспевший Чонгук прострелил голову, моментально падает замертво, являя тому, надумавшему худшее за короткие секунды после выстрела, вид на омегу, который принял на себя другую пулю, что предназначалась Чимину. Гибрид понять успевает, что случилось, лишь только когда тело парня перед собой обмякает и падает на колени, он подхватывает, с ужасом обнаружив на его груди кровавое пятно. Мальчишку трясёт: от страха и боли осознания потери своего первого и, кажется, последнего настоящего друга, от собственной беспомощности, в которой он закрывает дрожащими ручонками страшную рану, что должна была быть на его теле. Слёзы подступают к глазам и к горлу, душат его и даже промолвить слово мешают, только позволяя отчаянно мычать и шмыгать носом. — Ты такой храбрый, — выдыхает слабо Тэхён, по щеке которого скатывается крупная слезинка. — Второй раз заступился за меня. — Д-держись, пожалуйста, — слёзно молит тот, видя угасающую жизнь в карамельных глазах. — Ты ведь сам очень храбрый и сильный — ты с-спас меня… На губах омеги образуется мягкая улыбка от этих слов, он сипит о том, как же рад этому и искренне просит гибрида продолжать жить и стать свободным ради него. А тот мучительно жмурится и судорожно мотает головой в отрицании, обнимая его крепче. — Живи, Чимин~а. Живи и будь свободен, обещай мне, х-хорошо? И не бойся, малыш, — всё ещё тепло улыбается Тэхён, который смог положить ладонь на хрупкую спину своего единственного друга. — Не бойся того, что ты сказал мне тогда… Мальчик отстраняется и округленными глазами смотрит на увядающего омегу со сжимающимся под рёбрами сердцем. Ладони в чужой крови, но он всё ещё пытается задержать её, надавливая на пулевое ранение, но веки парня плавно закрываются. И Чимин на мгновение вообще выпадает из этой невыносимой реальности, возвращаясь лишь тогда, когда знакомые на ощупь горячие руки мягко касаются его. Пелена из слёз застилает глаза, а с уст срывается лишь безнадёжный зов Тэхёна. — Котёнок, нам нужно уходить отсюда, — тихо произносит Чонгук, глядя на эту картину с двоякими и противоречивыми чувствами. Ему всегда было плевать глубоко на всех и всё: на убийства и смерти, на чьи-то слёзы, а о сострадании и вовсе никогда не думал. Но теперь отчего-то неприятно тянет в груди, когда он видит, как страдает Чимин от потери своего товарища. И он несмело начинает гладить содрогающиеся плечики, проводя ладонью по его сгорбленной спине, и аккуратно отлепляет мальчишку от уже бездыханного тела. Чонгук снимает с себя пиджак и вместо чужого пледа укутывает в него гибрида-омегу. Его заплаканные, такие чистые и скорбящие глаза обескураживают мужчину, а после, находясь под властью сильных горестных эмоций, Чимин утыкается лицом в его рубашку, пропитанную слишком знакомым запахом элитного парфюма и сигаретного дыма. Льнёт ещё ближе к нему, не стыдясь этого болезненного плача. Сола и Дже поспевают внутрь дома, в то время как все гости уже давно собрались в саду, как замечают отсутствие нервного альфы и ужасаются перебитой там охране, понимая, что из-за этого тоже поднимется большая шумиха. Первым делом женщина желает удостовериться в сохранности гибрида, а после устроить взбучку Чону, который даже не предупредил никого о замигавшей кнопке помощи, кинувшись один туда. Но она каменеет в открытых дверях кабинета, распахивая широко глаза, метая их с окровавленного тела бедного омеги на сидящую сбоку пару. Чонгук тут же переводит на неё тусклый взгляд, одними губами произнося «не надо» и кратко головой мотает, сильнее к своей груди прижимая только начинающего успокаиваться мальчишку, бережно подхватывая его на руки.

***

Боль утраты обрушивается без жалости, и скорбь подобна нарастающей волне. Она накатывает, закручивает в гигантском водовороте, грозя утащить на дно… но этому помешали приятные, на удивление, объятия альфы, не отпуская гибрида, не позволяя этой волне скорби унести себя. Но на душе так пусто: горе выплеснулось вместе с пролитыми слезами и каким-то кусочком себя. В сознании прокручиваются раз за разом слова Тэхёна, его оказавшаяся такой необходимой поддержка, что так помогла ему собраться с духом, не закрыться в себе окончательно после того, что с ним произошло. И за это Чимин неимоверно благодарен ему. Как и за спасение жизни, за которую теперь он будет держаться и вновь бороться, не позволяя страху управлять собой. Тэхён стал для него толчком с мёртвой точки. Гроза за окном под стать душевному состоянию. Спокойный, а не бушующий дождь, изредка пугающие раскаты грома и сверкающие молнии. Очередная кривая линия очерчивает всё небо, освещая тёмную комнату, и последующий грохот вынуждает Чимина продрогнуть. Он накидывает на себя верх от тёплой пижамы, а озябшие ступни прячет в пуховых тапочках. Как будто непроизвольно, ноги сами ведут на летнюю террасу, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Но он замирает на месте, как видит облокотившийся об изгородь одинокий силуэт мужчины, и сглатывает резко образовавшийся комок страха в горле. Хочется думать и знать, что альфа не причинит ему больше вреда, но вновь довериться больше не может. В подсознании всё равно возникают сомнения и мысли о плохом. — Тебя разбудил гром? — неожиданный низкий баритон с хрипотцой пускает мурашки по коже. — Иди ложись, тебе нужно выспаться. Однако Чимин подходит ближе, становясь рядом с альфой, рука с сигаретой которого застывает на полпути к губам. После Чонгук всё же делает глубокую затяжку, и они молча наблюдают за тем, как медленно растворяется клубок дыма. Под навес террасы капли потихоньку утихающего дождя не попадают, молния рассекает ночную гладь облачного неба, а через несколько секунд на всю округу грохочет раскат грома. — Люблю грозу, — подаёт голос задумчивый альфа, чьи пустые глаза обращены вверх. — Всегда завораживало мрачное небо с огромными чёрными тучами, пред-дождевая свежесть в воздухе перед первой вспышкой, и ожидание громового раската, пока в небе растворяется яркий разветвлённый шрам. — А мне страшно во время грозы, — признаётся Чимин, чуть съёживаясь от пронизывающего ветра. — Она похожа на человека — столь же непредсказуемая и пугающая, может быть как и бушующей, так и спокойной. Чонгук как-то вяло усмехается, отбивая сгусток пепла длинным пальцем, и измученно свешивает голову вниз, разминая затёкшую шею. Он украдкой глядит на печальное лицо мальчишки с точно застывшей пеленой горечи и скорби в опухших и немного красных глазах. — Я не знаю, что сказать или сделать, чтобы утешить тебя, котёнок, — честно произносит мужчина, поворачиваясь к нему с неизменной безмятежностью. — Для большинства людей чья-то смерть — испытание. Но я не вхожу в их число. Для меня целое испытание — скорбь. Но не потому, что я сам убийца. Я просто не могу понять это чувство. — А если… — Чимин осекается, ощущая, как внутри всё скручивается от необъяснимого волнения. — А если это был бы я — что бы вы чувствовали? Чонгук стопорится и всерьёз задумывается над этим, локтями облокачиваясь о перегородку, полностью развернувшись. Сложно было представить такое, ведь с этим мальчиком он испытывает то, чего никогда прежде не ощущал и не предполагал даже, что способен на такие эмоции и чувства. Потому он и не знает даже, что испытал бы в таком случае, о котором даже думать не хочется. Хотя ответ крутится где-то на поверхности. — Мне было бы до окончательного сумасшествия грустно и… одиноко? — сводит он брови, словно пробуя подобрать правильные слова. — Да, без тебя было бы пусто совсем. — В доме? — Вот здесь, — Чонгук утыкает палец в свою грудь. А у Чимина в том самом месте предательски щемит и ноет, выворачиваясь наизнанку. Он отворачивает голову, кусая губы, и, кратко бросив, что хочет спать, покидает террасу и альфу, не сводящего с него задумчивого взгляда. Глаза гибрида пролили все слёзы — теперь плачет сердце.

***

« — … А ещё я боюсь… — Чего? — тише задаёт вопрос Тэхён, когда не слышит продолжения после затянувшейся паузы. — Чего ты боишься? Мальчишка поднимает на него свои влажные глаза, делясь самым сокровенным, в какой-то степени даже постыдным, и, как ему кажется, неправильным секретом. — Своих чувств… к Чонгуку. »