Bad Drugs

Предпраздничная рождественская суета больше всего ощущается в красиво украшенных торговых центрах, где люди беспорядочно мечутся туда-сюда из одного магазина в другой. Кто-то вспомнил о праздниках только сейчас, будучи занятым работой, учёбой, другими повседневными делами, кто-то забыл про троюродного брата двоюродной тёти сестры мужа, кто-то просто выделил время себе и своей семье. Молодой мужчина напевает под нос новогоднюю песенку, что приглушённо играет в супермаркете, а сам он выискивает необходимые продукты, катя уже довольно тяжёлую тележку с одним своим ребёнком, сидящем там. Как вдруг туда ещё и закидывается сразу аж пять коробочек с печеньями, когда тот останавливается возле отдела со специями. Старшая девочка и маленький проказник, кинув сладости, быстро отходят назад, наивно надеясь остаться незамеченными. — Зачем нам столько? — вскидывает брови Чимин, упирая руки в бока. — Дома есть сладкое… — Но эти любишь ты и Тэхёни, вот те — Бомгю и папе, — деловито начинает малышка, указывая на каждое печенье. — Но папе нужна отдельная большая упаковка, а мы с Енджуни любим с изюмом: мне тоже нужна целая пачка, ведь я альфа! И носик вздёргивает, сама собой гордясь, что смогла доказать свою правоту количества сладенького. А гибрид-омега просто вздыхает, привыкший к своей умной и упрямой дочке, в этом плане так похожей на отца, вновь тележку начиная катить вперед. — Ску-учно, — уже на протяжении долгого времени ноет Енджун, успевший два раза потеряться и довести до слёз чужого ребёнка, что Чимину сердечно приходилось извиняться. — Я больше никогда не возьму тебя с собой по магазинам, забияка, — пыхтит знатно уставший родитель, выкладывая продукты на кассу. — Будешь сидеть с отцом на работе, понятно? — Нет! — дуется опешивший мальчик, дёрнув чёрными кошачьими ушками. — Он злой на работе, не хочу! — Тогда не вредничай, — показывает ему язык родитель, втайне улыбаясь его надутым губкам. Он ещё церемонится с ним, в отличии от своего супруга, когда тот занят работой. Поэтому было принято решение, если вдруг во время детских каникул нужно было им двоим разъехаться, то Чимин забирает с собой троих, а Чонгук — спокойного и тихого малыша Тэ. Ведь удивительной суперсилой справляться с детьми обладают только омеги. Юна бежит к машине из торгового центра во главе «стаи», на ходу грызя горячий пирожок, пока её догоняют братья с такими же вкусностями во рту. — Осторожнее, котятки! — кричит им вслед гибрид, на пару секунд передыхая от тяжести трёх больших пакетов, опустив их на землю. И только он было наклоняется, чтобы вновь взять их, как внезапный голос сбоку заставляет ушком повести и голову повернуть на незнакомого парня: — Вам помочь? Выглядит очень тяжело. — Всё в порядке, я сам, благодарю, — вежливо улыбается Чимин, поднимая сумки. — Но гибриды ведь такие хрупкие, позвольте помочь, — настаивает тот, протягивая к нему свои руки. Как вдруг некто иной перехватывает в одну широкую ладонь сразу все три сумки и плечом пихает аж отскочившего обомлевшего парня, что на фоне выросшего между ним и омегой мужчины кажется слишком мелким и жалким. Он весь скукоживается под грозным, даже свирепым взглядом внушительного альфы, испепеляющим его, и нервно сглатывает от его явно ощутимого превосходства. — Ему поможет муж, — леденящий душу голос ещё больше наводит ужас, от которого холодок по спине. — У тебя ещё молоко на губах не обсохло, сопляк, чтобы к такому шикарному омеге клин подбивать. — П-прошу прощения, с-сэр! — парнишу передёргивает, он в извинении кланяется и тут же пропадает из поля зрения. А Чимина, который глаза закатывает от этого, чувственно целуют, поочерёдно сминая всё расплывающиеся в улыбке губки-бантики, языком пробираясь глубже, мазанув кратко по чужому. — Даже на день тебя нельзя оставить без присмотра, и так каждый раз, котёнок? — Чонгук бровь выразительно изгибает, с внутренним трепетом глядя на своего довольного супруга. — Сам же сказал, что у тебя шикарный омега, — хихикает гибрид, чмокая его в нос, привстав на носочки. И замечает высунутую из пальто и пиджака альфы мордочку заспанного тёмно-серого котёночка. Он тут же умилённое выражение лица делает и бережно берёт мяукнувшего сына на ручки, что моськой жмётся к родителю, чувствуя родной запах. — А где же моя свора вредных котят? — усмехается Чон, всё выглядывая своих малышей, от которых обычно не отлепиться. — О-о-о, Чонгук~и, до конца дня они полностью твои! — смеётся Чимин, чухая Тэ-Тэ, вместе подходя к его машине, куда они грузят продукты. — Чем ближе праздники, тем неуправляемее они становятся… И действительно: одно только слово о том, что сегодня они, наконец-то, будут украшать дом, как все дети с ума сходят, с радостными визгами кидаясь в кладовую за всеми новогодними декорациями. Они пихаются, каждый пытается первым схватить гирлянду, коробку с игрушками или рождественские фигурки. Бомгю и Енджун перетягивают каждый на себя большого светящегося оленя, хмурясь и ворча друг на дружку, пока Юна, пыхтя, активно носит туда-сюда коробочки. Малыш Тэ хвостиком по пятам за ней бегает, нося в ручонках мишуру или по одному шарику, не поспевая за быстрой старшей сестрой, смешно спотыкаясь. — Иди помоги детям, — через плечо кидает раскладывающий продукты Чимин, умиляясь их активной напористости. — Мг, — мычит альфа, с удовольствием поедая упаковку нового печенья, глазами каждый раз провожая бегающих туда-сюда детей. — Я уже устал только смотреть на них. Его супруг заливистым смехом заходится и оглаживает его щёку рукой, после вытирает крошки с уголков губ и, потянувшись ближе, чмокает в скулу. — Я уверен, что ты справишься с этим… ой! Чонгук резко поднимает его над полом и усаживает на кухонную столешницу, скользя ладонями по его талии, прижимаясь носом к его забавно сморщившемуся, в то время как тот закидывает руки на мужскую шею, обволакивая и ближе прижимаясь. — Иди, иначе они дом разнесут, — мурчит он, растягивая губы в улыбке. — Гонишь меня от себя? — прищуривается Чон, языком цокая и ещё ближе его к себе притягивая, поглаживая раздвинутые бёдра. Только-только губы соприкасаются в нежности, как звук чего-то разбившегося заставляет двоих вздрогнуть и машинально головы повернуть на источник шума и одновременно раздавшиеся крики в один голос: — Это Гю! — Это Ен! — Это твои вредные котята, — тихо хихикает Чимин, пока его мягко кусают за нижнюю губу. — Наши, — шепчет альфа, поглаживая между любимых ушек своего млеющего от трепета внутри супруга. Дом приобретает иные, яркие краски предстоящего праздника, окутывая каждый уголок волшебной ноткой новогодних декораций. Ленточки и гирлянды, шесть носочков на большом камине, хвойные веночки и разнообразные фигурки Санты, оленей и снеговичков. Настоящую живую ёлку привезли минут двадцать назад, но семья пока украшает дом снаружи, развешивая лампочки и там. Чимин вместе с тройняшками ставит большие рождественские фигуры, на которые дети тоже умудряются цеплять цветные дождики или игрушки. Чонгук же крепко держит на своих плечах старшую малышку, вешающую гирлянду на террасе, и после она восторженно улыбается, так сильно радуясь тому, что помогает. — Папуля, — тихонько тянет за край мужского пальто Тэхёни, теребя в руках красивый венок из омелы и красных ленточек. — А это можно повесить? — Ну конечно, моя крошечка, — наклоняется к нему гибрид-омега и, сделав усилие, так же поднимает его, усаживая вместо дочери за шею, на свои плечи. Тоненькие ручки снимают варежки и аккуратненько цепляют украшение сверху по центру террасы, подвязывая так сосредоточенно, нахмурив брови и язык высунув в напряжении, так серьёзно подходя к делу. — Как красиво! Тэ-Тэ такой молодец! — хвалит смутившегося младшенького Юна, дёргая отца за волосы, чтобы тот подошёл к ним, и склоняется к нему, шепча на ухо: — Тэ повесил омелу. — Да, он умница, — кивает Чонгук, как получает легонько по голове и недовольное бурчание дочки: — Ауч, да что? — Ты должен поцеловать папу под этим, вот что. Это хорошая примета: целовать свою любовь каждый день под омелой за неделю до Нового Года! Тогда она будет самой крепкой и вы навсегда останетесь вместе. — Котёночек, мы с твоим папой всегда-всегда будем любить друг друга крепче, чем ты можешь себе представить, — тепло улыбается мужчина. Но всё равно приближается к своему омеге, и сердце в груди сжимается от переполняющих чувств, от которых голова идёт кругом. Сперва пальцами он мило оглаживает красное от морозца личико Тэхёна, сидящего на плечах мужа, а после опускает руку на поясницу Чимина, с ощутимым чувством собственничества притягивая к себе. Глаза в глаза, светящиеся радостью в окружении семьи, и губы в невинном прикосновении дотрагиваются друг до друга. Мужчины каждый свои любимые губы сминают, только языками сплетаются, как оба начинают смеяться, слыша протяжённое «и-иу!» от детей, в то время как те двое, кто сидят на их плечах, глазки закрыли во время «взрослой сцены». — Ну, бегите, а мы с папой ещё будем целоваться, — вздыхает Чонгук, снимая с шеи Юну, а следом помогая опустить и Тэ, поправив ему шапку. — Иу! — кривится девочка и бежит к толкающимся братьям, начиная бегать с ними, зовя и младшего гибрида-омежку, присоединившегося к ним. А родители вновь утопают в чувственном поцелуе, углубляя его до нехватки дыхания, прерываясь лишь на краткие вздохи, чтобы после вновь продолжать переплетения горячих языков. — Ах, кроха, ты же понимаешь, что на этом мы не закончим? — хмыкает альфа, почёсывая подбородок любимого ближе к шее. — Предлагаешь повесить омелу в нашей спальне? — игриво изгибает бровь Чимин и непроизвольно голову выше поднимает, глаза прикрывая от блаженства и громко мурчать начиная. — Можно и так это назвать, — усмехается другой, продолжая манипуляции и крепче удерживая расслабляющегося гибрида-омегу. Большая ёлка украшена прелестными новогодними игрушками, золотистой мигающей гирляндой, а вместо звезды на верхушке — красивая фигурка кошки. Чонгук смотрит на неё и издаёт смешок, быстро обводя взглядом четыре пары ушек разных цветов в своём доме, пока под боком с ним смотрит кино его альфочка. Сытые и довольные тройняшки развалились под ёлкой в пушистом белоснежном пушке, имитирующем снег. Тэ умудрился залезть туда в человеческой форме, а с двух сторон его облепили подросшие котята. — Чим, взгляни на них, — шепчет мужчина, зовя супруга с кухни, который в умилении ладошки к сердцу прикладывает и через мгновение из-за дивана выбегает грациозный, красивейший серый кот с прелестной блестящей шёрсткой. Гибрид тыкает моськой в спящих маленьких детей, что тут же к нему начинают жаться, ощутив родное тепло. Последний так же сдаётся — меняет обличие и выкарабкивается из-под одежды, вокруг согревающего тела родителя скручиваясь. — Какие они милые, — тихонько охает от умиления Юна. — Хочу себе тоже любимого гибрида, как у тёти Солы! — Рано тебе ещё думать об этом, — фыркает Чон, уже не глядя на экран телевизора, не отрывая глаз от членов своей семьи. — Мне уже десять! Отец весело треплет свою бойкую дочь по волосам, начиная щекотать и говорить, что она всегда будет маленькой принцессой для него. И отцовское сердце спокойно за неё: знает ведь, что Юна со стойким, упрямым и вспыльчивым характером, как у него самого, не даст себя в обиду. А вот за малышей Тэ, Гю и Ена он любого порвёт и никакого альфу не подпустит к ним, будет самым свирепым зверем, охраняющим своё самое драгоценное сокровище. Дети остаются у тёти Солы и дяди Дже вместе с их двумя ребятишками — день для родителей, наполненный страстным слиянием тел, чувственными поцелуями и громкими, не сдержанными стонами. И после уже, только через несколько часов, сочный такой шлепок по оголённой ягодице, виднеющийся из-за широкой майки, принадлежащей альфе, сопровождающийся смущённым смешком гибрида. Тот усаживается после следом за мужем на пушистый ковёр, подавая другому кружку какао, укрываясь одним пледом и ножки укладывая на его бёдра. — Как ты себя чувствуешь? — Чимин мягко гладит его по щетинистой щеке и опускает ладонь ниже, приятно массируя заднюю часть шеи. — Как самый счастливый человек, — усмехается другой, переплетая с ним пальцы. — Точно всё в порядке? — обеспокоено ломает брови, закусывая нижнюю губу, будучи встревоженным, кое-что заметив за последний месяц. — Ты же редко пьёшь таблетки… А Чонгук тогда за талию его подтягивает ближе, усаживая вплотную к себе и руками обволакивая, подбородок опустив на плечико, и глубоко вздыхает: — Просто ночные кошмары из прошлого. И мне стало так ужасно плохо, когда я как-то задумался над тем, если бы мои котятки росли в том отвратительно мерзком мире, в котором росли мы… — Гук~и, — тут же вздрагивает Чимин, немного отстраняясь и беря его лицо в ладошки. — Не надо, прошу, никогда больше не думай о таком. Мы договаривались отпустить прошлое и жить друг другом и нашими детьми. Ты самый замечательный отец и муж: я так сильно люблю тебя. — Я люблю тебя ещё сильнее, котёнок, — крепкие, такие необходимые объятия, столь сокровенные для душ. День Х для семьи Чон, и у детей тормоза слетают от нетерпения и радости, носясь по дому, окутанному волшебным настроением праздника. Они играют в догонялки, специально задевая колокольчики на стенах, что звонко звенят, и заходятся весёлым смехом. Омега с запоздалым завтраком, что начался в обед, на кухне крутится, приготавливая любимые блюда для своих родных, вместе с тем потихоньку накрывая красивый праздничный стол. А вот только выкарабкавшийся из постели Чонгук в развалку спускается на первый этаж, широко зевая и почёсывая затылок. Как охает от того, что в него врезается Енджун, который через мгновение становится маленьким котиком, догоняя своего брата, стучащего коготками по паркету. — Эй, не раскидывайте одежду, чертята, — проговаривает альфа, подбирая пижаму с Сантой, валявшуюся на полу, после такую же у дивана, принадлежащую Бомгю. За ними носится и Юна, что начинает громко возмущаться на перевоплощение братьев, упрекая их в том, что это жульничество, а следом и малыш Тэ в милейшем новогоднем красном колпачке, волоча за собой излюбленную огромную игрушку кролика. — А вот и наш главный, самый лучший олень! — хихикает омега, подбегая к мужу и, поцеловав в щёку, напяливает на него ободок оленьих ушек. — Ещё бы, — фыркает тот, обволакивая поясницу Чимина и щиплет того за попку, заставляя ойкнуть и подпрыгнуть. — А ещё я лучший Санта Клаус, которому ты так и не сказал, что желаешь получить на Новый Год. — Мне достаточно тебя, — расплывается в широкой улыбке тот, накручивая на палец прядку чёрных волос. — Тебя, и ещё раз тебя. Можно без упаковки. Чонгук губы растягивает в такой же мягкой улыбке, чувственно целуя чужие. А в следующий раз они кружатся в танце уже под полночь под новогоднюю песню, добавляющую атмосферу в праздник в большой гостиной, сияющей фонариками, обставленной прелестными декорациями. Рука в руке, Чимина за талию к себе жмут, а тот поглаживает плечо альфы. Две пары глаз, даже спустя столько лет, всё ещё глядят друг на друга с удивительной, самой нежной и необъятной любовью, посмеиваясь от неловкости движений лёгкого вальса. На них красные парные кофточки в чёрную клетку, на голове Чонгука всё те же рожки, что забавно покачиваются в танце, а на шее гибрида-омеги блестит дорогая сердцу серебряная подвеска в виде кошачьей лапки. — Так, осталось уже чуть меньше пяти минут, — бросив взгляд на часы, останавливается Чимин, вскинув удивлённо брови столь быстро пролетевшему времени. — Позвольте угостить вас игристым, мистер Чон, — любезно предлагает свою руку альфа, переплетаясь пальцами с супругом. — Позволю, мистер Чон, — в такой же деловой манере усмехается он, проходя к роскошному столу, где ему уже вручают красивый бокал с украшенной бантиком ножкой. — Только надо позвать наших котяток. Что-то они затихли, куда же они запропости…? И в этот самый момент Чонгук глаза поднимает и видит показавшуюся мордочку почти белого гибрида чуть ли не на верхушке их медленно, явно не к добру наклоняющейся ёлки, как в замедленной съёмке. А через долю секунды она и вовсе падает вниз с ужасным грохотом на весь дом. Омегу удар хватает, он бледнеет и вздрагивает, чуть с миг ставших ватными ног не валится от испуга, пока муж уже бежит к «месту происшествия». Стеклянные шарики поразбивались, ёлка зацепила и хвойную мишуру на стене, а из верхних веток пытается выкарабкаться Енджуна, отчаянно перебирая лапками. Бомгю, что был в серединке ёлки, вылезает и спешит скрыться за фигуркой Санта Клауса, поджав к себе ушки и хвост. А вот внизу, где было основание, запутался в светящейся гирлянде последний гибрид, жалобно мяукая. — С Новым Го-о-ой…! — выскочившая в нарядном платьице Юна, взорвав хлопушку с конфетти ровно в двенадцать, замирает с разинутым ртом, лицезря весьма комичную картину новогоднего переполоха. Секунда. Вторая. Третья. Они одновременно с Чимином смеяться начинают. Тот уже вглубь комнаты идёт, брови домиком ломает, звонко смеясь вместе с охами, присев на корточки, и аккуратно распутывает душещипательно мяукающего сына из огоньков. — Моя ты крошечка, не бойся, — шепчет он, гладя дрожащего котёнка по спинке. Взрослый альфа же глаза закатывает, глубоко вздыхая, признаться, тоже не сдержав усмешки, бережно достаёт застрявшего Енджуна, что на руках отца превращается в мальчика. — М-мы просто хотели подкараулить Санту с нашими п-подарками! — тот в своё оправдание дуется, еле сдерживает слёзки, сам испугавшись случившегося, но носик держит поднятым и не позволяет себе расплакаться. И в такие моменты он безумно напоминает ему Чимина. — Моя маленькая балда, — ворчит отец, нежно прижимая ребёнка к себе, оставляя внутри себя ругань на это безобразие и подхватывает другой рукой вылезшего из «укрытия» ещё одно горе-луковое. — Надеюсь, в этом году вы оба, Гю и Ен, будете вести себя хорошо… — Ох, и не надейся, па, — деловито выдыхает Юна, мотая головой, чем и вызывает всеобщий смех семьи, у которой явно праздник удался. Вымотанные своими гиперактивными детьми, радовавшимся допоздна подарками под поваленной ёлкой, родители в пять часов утра сидят на ступеньках террасы с тёплыми улыбками на лицах, глядя куда-то вдаль на череду светящихся иллюминацией домиков вдоль улиц. Серая макушка с пушистыми ушками опущена на плечо Чонгука, перебирающего пухленькие пальцы своего гибрида-омеги. — Сумасшедший вечер, да? — Скорее год, — кивает в подтверждении альфа. — Я бы тогда сказал — жизнь, — усмехается Чимин, ласкаясь щекой о супруга. — Ты когда-то очень давно говорил, что вместе мы справимся со всем, даже с кучей вредных детишек… — Хах, да уж, это точно, — целует между дёрнувшихся ушек. Они в тишине сидят ещё несколько минут, пока омега как-то подозрительно не прерывает молчание: — Чонгук~а. — М? — А что, если бы наша «куча» чу-у-уть-чуть увеличилась?.. Мужчина изумлённо отстраняется и, выпрямившись, во все расширяющиеся глаза уставляется на зажёвывающего улыбку супруга. — Ты… ты что?.. — только и выдавливает из себя, непроизвольно опуская ладонь на его животик через пальто. — У кого-то уж больно удивительная плодовитость, — по-доброму ворчит Чимин, сверху своей накрывая руку альфы, намекая на него же этими словами. — Да ты прям кошачий производитель… Чонгук чувственно впивается в его открытые губы, глубже языком толкается и вкладывает в этот поцелуй всю свою необъятную любовь к его любимому всем сжимающимся сердцем котёнку. А Чимин от счастья сияет весь, утыкается покрасневшим носиком в его плечо, наслаждаясь остатком этого уютного, немного всполошенного, но зато счастливого семейного праздника рядом с любимыми.