Глава 12
1 января 2021 г., 00:14
Резюме:
*финал* (๑ↀᆺↀ๑)✧…*но я обязательно выложу экстру, если будут силы… может быть… *капли пота*… никаких обещаний*
Ло Бинхэ проводит пальцами по волосам спящего мужа и думает, что же делать с другим им. Тем, кто вошёл в его дом и нарушил их жизнь беспокойствами. Он думает не о потенциальных бесконечных вариантах его самого, каждом со своей собственной жизнью, живущих во Дворцах собственного творения, а о человеке, которого встретил. Поднеся прядь волос к губам, Бинхэ поцеловал кончик. Вернув её на место, провёл указательным пальцем по мягкому, сонному лицу. Шэнь Цинцю сморщил нос от вторжения в его покой.
Свободной рукой Ло Бинхэ откинул волосы Шэнь Цинцю со лба, пытаясь успокоить мужа, и подумал… что бы сделал Шидзунь?
Первоначальным порывом Ло Бинхэ было разорвать эту версию себя на части, но после раскрытия личности Шэнь Цинцю… он решил, что в его сердце есть место для милосердия. Эта версия, это искажённое отражение — всё, чем Ло Бинхэ никогда не был. Холодный, несчастный дубликат, у которого никогда не было любви Шэнь Юаня, чтобы сделать мужчину лучше.
В такие ночи он представлял, каково это — расти с жестоким мастером, подобным Шидзуню, которого он знал до лихорадки. Бинхэ провёл годы, веря, что каким-то образом изменил мнение этого человека и заслужил любовь. Руки Учителя были теми, что тянулись к нему. Человек внутри полностью изменился. Поменялась начинка.
Шэнь Цинцю чувствовал грусть по той версии Ло Бинхэ. Вежливый и добивающийся своих целей, в конечном счёте он ищет кого-то, кто подтвердит его ценность. Муж никогда не говорил ничего подобного, но Ло Бинхэ знал своего Шэнь Цинцю. Он говорил о другой версии, которую двое встретили, со страхом… и большим сочувствием. Как будто хотел заключить его в объятия и успокоить боль.
Снова взяв прядь волос, он покрутил её между пальцами. Ло Бинхэ наклонился и поцеловал гладкий лоб, решив, что может пожалеть этого негодяя.
***
Это не значит, что он не отомстит за преступления незваного гостя. Бинхэ никогда не забывал оскорблений, нанесённых Шидзуню, поэтому в тихий день он схватил Синьмо и проделал дыру в пространстве и времени, выискивая энергетическую сигнатуру, похожую на ту, которую чувствовал раньше. Пространство вокруг было холодным и чёрным. Давление кружащегося пространства раздражающе царапало кожу. Он поднял кровь того Ло Бинхэ, тряпку, использованную на ранах до ухода близнеца. Теперь Бинхэ использовал её в качестве медиума, обнаружив несколько эхо-сигналов, доносящихся из темноты. Вкус… одного из них показался знакомым. Он сжал ткань в кулаке. Засохшая кровь придала ей жесткость. У него было преимущество. Он не тратил молодость, заёбываясь с проблемами вместо того, чтобы научиться самоконтролю. Переход к двойному самосовершенствованию стал опорой для преодоления трудностей родословной. Ло Бинхэ в истинной манере героя смог культивировать как демонический путь, так и праведный. Это ускорило его рост до пределов, которые были неслыханны даже в мире демонов. Редкость. Невозможно, чтобы перед ними был гибрид человека и демона, но такова история. Он должен быть особенным. Необъяснимая совместимость родителей привела к его рождению. Его культивация вызывала беспокойный голод, просачивающийся в кости. Энергия Ян уже в избытке, без достаточного количества Инь, чтобы уравновесить её, что усугублялось практикой. Чтобы объяснить серьёзность: отравление суккуба заставило тело выплеснуть избыточную энергию Ян, которая затем была высосана им же. Если высосать слишком много энергии Ян, тело умрет или потеряет годы жизни. Энергия Инь уравновешивала её. Избыток Ян равнялся либидо, которое требовало постоянного утоления. От лица Синьмо Бинхэ почти может понять, почему эта бесполезная вещь обратилась к сотням жен, которые истощили энергию Ян и собрали Инь, но только от него. Меч был историческим пожирателем всего, давал силу, поглощал самого пользователя, истощая жизненную энергию, одновременно увеличивая Ян. Владелец будет чувствовать себя сильным и мужественным, одновременно умирая. Этой версии удалось лишь немного приручить меч, чтобы тот не высасывал его жизнь; как бы ни был слаб этот человек в отношении плотских дел, он мог лишь истечь кровью от их переизбытка, вместо того, чтобы научиться опосредованно направлять энергию наружу, возвращать её в нейтральное состояние и вновь поглощать. Когда Ло Бинхэ искал путь, который бы не включал гарем, Небеса ответили, открывая для него дорогу. Ло Бинхэ использовал годы самообладания, которые накопил, живя с Шэнь Цинцю, чтобы полностью управлять легендарным клинком, подчиняя его своей воле и превращая проклятие в силу. По сравнению с ученичеством, это оказалась удивительно лёгкая задача. Это стало ещё легче после брака с Шэнь Цинцю, вызвав некоторые тонкие идеи о совместимости их душ, и о том, почему именно А-Юань в частности был послан к нему. Достигнув измерения, на которое он смотрел с таким презрением, Бинхэ в предвкушении лизнул верхушку одного медленно заостряющегося клыка. Это обещало быть таким… забавным.***
Ло Бинмэй спускается на Дворец Ло Бингэ, как гнев мстительного Бога. Сам того не ведая, он очень походит на Годзиллу или какое-то другое большое чудовище, ворвавшееся в Токио, не заботящееся об окружении и бегстве слуг. Он спускается вниз, как метеорит неистовства и ярости, прорвавшись сквозь все барьеры, охраняющие Дворец. Проскальзывает прямо в окно, располагавшееся в комнате, где Бинхэ почувствовал другого его, который… Блудил с Нин Инъин. Задыхаясь, Ло Бинхэ отодвинулся назад и выругался, встав на подоконник. Ужасный выбор, потому что теперь он мог видеть больше, хотя никогда не хотел видеть ничего из этого. Изо всех сил стараясь смотреть только на двойника, сохраняя при этом пространственное восприятие, он прорычал: — Нин Инъин? Нин. Инъ. Ин. Да что с тобой такое? Это их шицзе. Он знал, что она была во Дворце, но никогда не хотел видеть её обнажённой… с версией его столпа внутри. Это было, как поймать свою сестру, занимающуюся любовью… с ним же. По коже Бинхэ побежали мурашки. В его шицзе не было ничего плохого, она была очень… хорошенькой? Но она также была его шицзе. Это было неправильно. Выругавшись, Ло Бингэ сделал приличную вещь и накрыл свою жену, ведь наложница всё ещё была своего рода женой. Он встал, чтобы надеть штаны, завязывая бока, в то время как Нин Инъин широко раскрытыми глазами смотрела на двух Ло Бинхэ, прижимая одеяло к груди. С явным отвращением, Ло Бинмэй положил пальцы на переносицу, затем вытянул ладони и посмотрел вверх, как бы взывая к небесам. Затем он скользнул вперёд, чтобы схватить свое второе «я» за волосы, открыл разрыв в пространстве и времени, и двинулся через него, крикнув назад: — Не волнуйся. Этот Лорд вернёт его в хорошем состоянии. Вы… приятного вечера. Бинхэ не спрашивает, почему она вышла замуж за человека, которого он тащит через портал за волосы. Он не хочет ничего знать. Рычащая неприятность пытается ударить его по почкам. Он вывихивает плечи и ноги мужчины, вынимает кусок красного вервия бессмертных и быстро усмиряет его. Они находятся среди пространства в нигде. У Ло Бинхэ есть время, чтобы убедиться, что это постоянно желающее животное будет держаться респектабельно в присутствии его мужа. Схватив Грушу Чистоты из своей пространственной сумки, (потребовались недели, чтобы найти её), он запихивает предмет в горло другого, держа руку надо ртом Бингэ и зажимая нос, пока он не сглатывает. Ну вот, это должно заткнуть его на несколько шичень. Кашляющий Ло Бингэ посмотрел на него и проскрежетал: — Что ты делаешь? Ло Бинмэй закатил глаза и ответил: — Этот Лорд планировал пытать тебя, но Шидзунь чувствует жалость… по причинам, которые выше моего понимания. Его сердце такое же обширное и всепрощающее, как и у Гуаньинь. В свете этого… этот Лорд решил быть… милостивым, — он выплевывает слова, как будто они причиняют боль. Ударяя двойника в живот, Бинмэй наслаждается звуком, который тот издает. Может быть, сперва он его побьёт. Бинхэ зол не только на эту версию самого себя, он зол на то, кем мог бы стать. Его гордость ощетинилась при мысли о том, что он неспособен контролировать себя настолько, что какая-то инкарнация ухитрилась засунуть свой член, из всех людей, в Нин Инъин.***
Оттащив извивающееся тело в свои комнаты, Ло Бинхэ запихнул его за откидную ширму, сунул в рот мужчине тряпку и обвязал вокруг головы кусок веревки, чтобы заткнуть рот сильнее. — Молчи или ты всё испортишь, — приказал Бинхэ, вставая и вытирая руки о переднюю часть своей одежды, будто они испачкались от прикосновения к другой версии. Для Ло Бингэ, сидящего на полу, это был странный образ. На него с отвращением смотрело собственное лицо. Его мысли крутились вокруг того, что он мог сделать с человеком, который ему не нравился. Он начал циркулировать свою кровь, как только мог, чтобы избавиться от подавления в организме. Бингэ должен признать: было любопытно, почему он снова оказался в этих комнатах, спрятанный, как корзина с грязным бельём, а не в подземелье. Он был связан и чувствовал себя неловко, но это не самое худшее, что он ощущал, и уж точно не самое худшее, что мог сделать с кем-то, если бы на него надавили.***
Ло Бингэ наблюдал через щель в завесе, как Ло Бинмэй сопровождал скудно одетого Шэнь Цинцю к их кровати. Его бывшего Шидзуня нёс на руках его близнец. Сегодня он снова в зелёном, хотя на этот раз ткань темнее. Изысканное бисероплетение образовывало абстрактные узоры, которые скрывали чувствительные области именно так, в свете прозрачной вуали, используемой для создания этих «спальных халатов». Бледные руки обвились вокруг шеи, которая вела к лицу, похожему на его собственное, в то время как Шидзунь мягкими движениями потёрся носом о… точно такое же… как… его собственное. Он смотрел, как его рот опустился на рот Шидзуня, покусывая зубами, пока бархатистые губы не покраснели, а по кремовым щекам не начал распространяться румянец. Его плечи выглядели массивными по сравнению с более компактным телом. Больше, чем его жёны, но не… Человек подбросил Шэнь Цинцю немного вверх, чтобы скорректировать захват, стоя с ногами Шэнь Цинцю, раздвинутыми вокруг бёдер. Раскинутыми до неприличия широко. Из щели между панелями Бингэ видна спина двойника, две длинные ноги, начинающие выглядывать из-под скомканной одежды. Рот на белой шее. Острые зубы. Он чувствует, как удлиняются его собственные клыки, когти бесполезно вытягиваются. Шэнь Цинцю тяжело дышал, его голова откинулась назад, ноги подёргивались. Руки этого человека должны были быть на этой бархатной спине, удерживающей его. Возможно, одна осталась на стройной спине для равновесия, а другая разминала нежную плоть внизу? Он смотрел, как двойник раскладывает раскрасневшегося Шэнь Цинцю на массивной кровати, о которой Бингэ всё ещё мечтал в своём собственном Дворце и боролся с желанием заказать такую же уже несколько дней. Близнец сбросил с себя одежду. Мышцы его спины напряглись, кожа была на несколько оттенков темнее, чем у Шэнь Цинцю. Он мог видеть кровать. Не смея издать ни звука, мужчина мысленно рассмеялся над тем, что эта его версия собиралась сделать. Бингэ смотрел, как его собственные бёдра двигаются с такой походкой, какую он никогда не делал сам, кошачьей, хищной и медленной. Мужчина навис над кроватью, склонившись над своей добычей. Его близнец схватил бледную лодыжку. Шэнь Цинцю не потрудился прикрыть ноги, чтобы сохранить скромность. Этот рот покусывал тонкие пальцы ног, прежде чем проследовал вниз до лодыжки, оставляя резкий след там, где остановился. Пустил кровь. Нога дёрнулась и попыталась отстраниться, но рука осталась, удерживая её на месте. Вторая рука двинулась, чтобы отодвинуть ногу, ещё не попавшую в его хватку. Двойник встал на кровать, на колени между бедер Шэнь Цинцю. Бингэ не мог видеть это лицо, но знал, что оно должно быть голодным. Он не привлекает к себе внимания, его ум заворожен видом. Он проводит, как ему кажется, целую вечность, наблюдая, как другой он сосредотачивает своё внимание на этих ногах. Его рот похож на пещеру, красный цвет расцветает на белом, оттенённый темнотой зелёного. Он едва может разглядеть лицо Шэнь Цинцю из этого положения, наклон — неудачное наложение, но может видеть ноги и слышать тихие вздохи, которые тот издаёт. — Б-Бинхэ, — один или два хриплых вскрика, когда его двойник пососал чувствительное место, прежде чем, наконец, пробраться к сути этих бёдер и взять член Шэнь Цинцю в рот. Его собственное горло содрогается, когда он смотрит, на языке скапливается слюна. Он сел поудобнее, чтобы видеть лицо Шэнь Цинцю в тумане удовольствия, теперь, когда его двойник лежит на кровати. Кудри двигаются, когда Бинхэ доставляет удовольствие своему мужу. Большие руки сжимают стройные бедра, не давая Шэнь Цинцю двигаться. Губы Шидзуня искусаны до красного и приоткрыты. Глаза затуманились, когда он откинул голову назад, заикаясь, произнося имя Ло Бинхэ: — Б-Бинхэ. Бинхэ, я… я не могу… Шэнь Цинцю кончил с беспомощной мелкой дрожью в ногах и теле. Одна рука поднялась ко рту, чтобы закрыть его приоткрытые губы. Лицо порозовело, глаза увлажнились от похоти. Его близнец тратит мгновение, чтобы, по-видимому, высосать их Шидзуня досуха, прежде чем скользит вверх, с широкой улыбкой на лице. Это Ло Бингэ скорее чувствует, чем видит. Разве это не было чем-то особенным? Видеть, как он так мягок с этим Шэнь Цинцю, так нежен, и так… порочен. На ногах Шэнь Цинцю есть синяки, которые настолько фиолетовые, что кажутся чёрными на свету. …Он наблюдал, как Шэнь Цинцю позволил оставить эти отметки, заново освежить другие. Наблюдал за этим стоическим человеком, позволившим ему, Ло Бинхэ, из всех людей брать его. Шидзунь был податливым после оргазма, откинувшись на подушки без сил, чтобы двигаться. Это было легко для двойника — повернуть томное тело, изменив угол так, что взгляд Ло Бингэ видел всё со стороны. Волосы Шэнь Цинцю рассыпались по кровати, как краска, разлитая на столе. На лице мужчины появилась нежная улыбка. Его руки обхватили щёки Шэнь Цинцю. Ло Бингэ так хорошо знал это лицо с юности. Пальцы мужчины переместились на лоб Шэнь Цинцю, пригладили его волосы назад в мольбе, прежде чем начать массировать различные части тела. Близнец усмехнулся, когда Шэнь Цинцю поднёс руку ко рту, чтобы прикрыть кокетливый зевок, вместо того чтобы завыть от удовольствия. Его нос поморщился от этого действия. Двойник полностью распахнул жалкое подобие мантии и навис над доверчиво лежащей под ним фигурой, словно Ло Бинхэ никогда в жизни не обижал его. Как будто Шэнь Цинцю никогда не обижал Ло Бинхэ. С лёгкостью приподняв бедра, двойник смазал пальцы мазью. Его собственный столп уже давно был твёрдым, но вид, даже затруднённый, человека, который выглядел как он и вытаскивал пробку размером с член из подрагивающего бутона розы, который он не мог видеть, заставил Бингэ дрожать от желания. Его двойник, бормоча чепуху, произносил сладкие слова, которые обжигали его уши: — Ты всегда так хорошо принимаешь меня, муж. Так сладко для меня, пусть твой Бинхэ подготовит тебя, хмм? Ло Бингэ не ожидал, что он с легкостью перевернёт Шэнь Цинцю, заставив их Шидзуня встать на колени лицом вниз, подставив заднюю часть этому голодному рту. Большие руки перекатывали камешки красных сосков, пока его лицо зарывалось в часть этих развязных белых шариков, и… облизывало их. Руки двинулись к бёдрам, держа их вверху. Потрясённый вопль Шэнь Цинцю пронзал воздух, с чувственным звуком: «Ах, ах». Ло Бинхэ застонал в ответ, зарываясь глубже. Шэнь Цинцю отодвинул бёдра назад, из его горла вырвались тихие всхлипывания: — Бинхэ, это, это грязно, — пожаловался он. Разве это не было сладко? Как будто была хоть одна часть тела Шэнь Юаня, к которой Ло Бинхэ отказался бы прикоснуться ртом? Ло Бинхэ подтянулся, чтобы глотнуть воздуха, его голос был низким, глаза пылали красным, когда он напевал: — Позволь мне это, позволь доставить тебе удовольствие. Шидзунь, ты знаешь, насколько ученик любит твой вкус. Как ты таешь от моего языка. Шидзуню это тоже нравится, правда? — одна из рук мужчины потянулась погладить бутон розы, который он не мог видеть. Его двойник назвал Шэнь Цинцю Шидзунем в постели, почему это его не удивило? Ничто в этой ситуации не оправдывало этого прозвища… и всё же… чувствовалось так хорошо. Шэнь Цинцю вспыхнул и спрятал лицо в скрещенных руках. — В Шидзуне нет ничего грязного, — уговаривал Бинхэ, возвращаясь к раздвинутым ягодицам, принимая застенчивое выражение лица Шидзуня как разрешение. Только на этот раз он позволил своим пальцам соединиться с языком. Суккуб на кровати покачивался, опираясь на эти вторгшиеся пальцы, пока двойник поглощал его. Обе колонны истекали обильным количеством пре-спермы, которая капала на простыни под ними и пятнала их собственные штаны. Ло Бинхэ продолжал вкушать Шэнь Цинцю, пока мужчина не начал икать, а в уголках его глаз не появились слёзы. Дыхание сбилось, пальцы ног согнулись, когда он выплеснул своё семя. Наконец сочтя его готовым, человек не торопясь запечатлел у входа Шидзуня несколько целомудренных поцелуев и снова повернул мужчину так, чтобы тот лёг на спину. Разве это не было зрелищем, когда Бинхэ сам управлял своим Шидзунем в постели, как заблагорассудится. В другом мире он бросил человека без конечностей в темницу. Это не принесло большого удовлетворения, но, безусловно, осталось в прошлом. Он наблюдал, как двойник поднял лодыжки Шэнь Цинцю на плечи, скользнув своей колонной в этот скрытый вход одним движением. Стон, который он услышал, был гортанным, бёдра двигались с грязным скольжением, пока не достигли дна. Он склонился над Шэнь Цинцю, крепко обхватив руками его лодыжки. Ло Бингэ проглотил звук во рту. Он понятия не имел, что… Шидзунь был настолько гибким. Ло Бинхэ брал его мелкими движениями, прежде чем вгрызться в бледную шею. Руки, которые были обернуты вокруг тонких лодыжек, сгибались, его когти удлинялись. Он со всей силой отстранился и изнуряюще ударил собственным телом. Это выбило изо рта Шэнь Цинцю хриплый вопль, он явно не мог взять темп, который задавал его муж. Его бледный член, подпрыгивая на животе, с розовым и румяным кончиком, выплеснул на себя небольшое количество эссенции всего через несколько мгновений после того, как Ло Бинхэ начал. Это приносит ему чувство гордости из вторых рук: видеть Шэнь Цинцю, доведённого до своего пика так рано, версией самого себя. Двойник не перестает двигать бёдрами, и Шэнь Цинцю даже не просит, несмотря на слезы, свободно бегущие по его лицу от перевозбуждения. Его дыхание уже давно неровное. Вместо этого он принимает то, что дают. Эта мощная фигура, рычащая, сгорбленная, как зверь, охраняющий свою жертву, её клыки сомкнулись на белой шее, её член был непристойным. Медленно бледные руки, как тростинки, обвились вокруг его спины. Они не могли встретиться, но усталое тело, содрогаясь под приятным натиском, поглаживало его спину. Дурак. Что-то в Ло Бингэ трескается. Почему Шэнь Цинцю позволяет это? Позволяет швырять себя, как бумажную куклу, позволяет себе согнуться пополам с грязным зверем, который, кажется, не собирается останавливаться. Его голос был диким рычанием, пойманным в ловушку за красным шнуром. — Бинхэ, — этот голос успокаивал. — Бинхэ не стоит волноваться. Я никуда не уйду, милый мальчик. Хмм… Я правда… — пыхтя, Бинхэ поджал пальцы ног, чтобы надавить сильнее, — Я, ха, я здесь. Я прямо здесь. Я… ах, все в порядке. Зверь на кровати не останавливался, руки на лодыжках напрягались, пока острые когти не пробили кожу, совсем чуть-чуть. Эти слова заставили Бинхэ вонзиться в него с невероятной силой, закончившейся мучительными толчками, которые, должно быть, всколыхнули чувствительные внутренности в наслаждении, граничащем с болью. Гортанные звуки покидали его горло: «Мой, мой». Он услышал, как это сказал его собственный голос. Ни разу Шэнь Цинцю не вздрогнул от страха. Ни от человека над ним, ни от наполняющей комнату демонической сущности, которую Ло Бингэ чувствовал; сущность, которая, должно быть, затопляла меридианы Шэнь Цинцю. Зверь с диким рёвом кончает, непосредственно после того, что Ло Бингэ считает пятым оргазмом Шэнь Цинцю. Он должен был использовать свою кровь, чтобы поддерживать колонну Шэнь Цинцю в вертикальном положении. Нормальные люди с человеческими телами имели пределы. Он прикинул, что с тех пор, как они начали, прошло по меньшей мере один, может быть два шиченя. Он покрутил свои связанные руки и ничего не почувствовал, его мышцы были напряжены из-за отсутствия движения и вывихов. Сейчас они должны были остановиться, и, какое бы представление ни устраивал его двойник, оно могло закончиться. Его собственные штаны были липкими от освобождения в течение долгого времени, но интерес был слишком восхищён эфирным существованием, в которое он погрузился, чтобы заботиться о своих собственных телесных делах. Его мало заботило, как и когда он потрудится освободиться. Вместо оправдания ожиданий, он увидел мужчину на кровати, снова изменившего своё положение, откинувшись назад, чтобы усадить Шэнь Цинцю на свой член. Усталая фигура их Шидзуня упала на его широкие плечи, ладони скользнули вниз по груди. Шэнь Цинцю повернулся к нему спиной, прядь волос, словно занавес из тончайших чернил, упала на одно плечо. Его грудь поднималась и опускалась, когда он делал короткие вдохи. Мужчина сидел, скрестив ноги. Ноги Шэнь Цинцю перекинуты через его бёдра. Корень тела Ло Бинхэ был похоронен глубоко внутри. Когда мужчина пошевелил руками, чтобы широко раздвинуть ягодицы, Бингэ сглотнул при виде этого нежного розового бутона, наконец-то открывшегося ему. Он был натянут на обхват члена. Мужское достоинство Бинхэ глубоко вошло в его тело, как будто принадлежало ему. Сперма капала с каждым небольшим подъемом бедер мужчины. Он не мог видеть это до того, как здешняя версия его самого решила сделать его видимым. Его большие руки с втянутыми когтями спускались вниз по спине, одна рука собственнически сжимала затылок. Голова Шэнь Цинцю безвольно откинулась назад в его хватке. Глаза мужчины горели красным, как самые горячие угольки, под стать его собственным. Его губы припухли, язык облизывал губы и снова изнурял узкое отверстие Шэнь Цинцю. Руки Ло Бинхэ были единственным, что удерживало Шэнь Цинцю в вертикальном положении. Грязный толчок вверх его бедер вытолкнул след спермы, скользкий и белый. Бёдра Шэнь Цинцю дрожали от напряжения, принимая больше. Его пальцы схватили волосы Шэнь Цинцю и прижали это изящное лицо к шее мужчины, позволяя ему отдохнуть. Руки легли на стройные бедра. Ло Бинхэ, как куклу, двигал Шэнь Цинцю на члене вверх и вниз. Тело Шидзуня обмякло, в то время как слабые рыдания с икотой покидали его рот, перемежая каждый толчок своим «Ах, ах, ах». Оттолкни его, думает Бингэ. Почему он не отталкивает его? Но Шэнь Цинцю оставался гибким в чужой хватке, позволяя Ло Бинхэ брать, и брать, и брать. Несмотря на то, что вход Шэнь Цинцю был растянут вокруг массивной колонны, он соблазнительно подёргивался. Хотелось сосать его жадно, несмотря на сперму, которая тянулась с каждым толчком. Качаясь с тяжёлым дыханием, он чувствует, как болит его столп. Требуется переждать ещё две палочки благовоний, чтобы Шэнь Цинцю потерял сознание, и ещё четыре, чтобы этот зверь перестал трахать это щедрое, дарующее тело, которое никогда даже не поднимало на Бинхэ руку из-за его голода. Ло Бинхэ брал Шидзуня, мёртвого для мира. Его руки поклонялись, целуя синяки в мольбе, выпуская утверждения красоты, как молитвы к какому-то далёкому Богу. Тело под ним — храм, его колонна — жертвоприношение. Он продолжал погружаться в эту пухлую дыру, бутон розы расцвёл от бледно-розового до тёмного оттенка. Его лепестки распухли от служения. Дыхание Ло Бингэ вырывалось с пыхтением, смачивая шнур во рту. Он знал, что снова кончит от этого зрелища, без единого прикосновения, но ткань прижималась к нему. Наконец, после того, что казалось неделями, мужчина сжалился, вытащив член одним последним движением бёдер. Головка выскользнула с непристойным шлепком, сперма потянулась вниз к бёдрам Шэнь Цинцю, коленям, а затем икрам. На обеих тазовых костях Шэнь Цинцю были синяки в форме отпечатков ладоней. Отработанным движением мужчина запустил два пальца в подергивающийся бутон розы, приоткрыв его. Он выпустил своё собственное семя, откупорил бутылку у кровати и размазал лекарственный крем. Тёмно-розовый оттенок прохода Шэнь Цинцю уже становился светлее. Толстые пальцы в последний раз погладили бутон розы, когда Ло Бинхэ поднял Шэнь Цинцю одной рукой, бросил простыни с испорченными одеждами на пол, отбросив их в угол, и схватил свежие из шкафа, чтобы накинуть на мужа. Кровать, как заметил Ло Бингэ, имела несколько слоёв простыней на матрасе, предназначенных для… поглощения телесных жидкостей, сохраняя при этом нижние слои чистыми, именно для этой цели. Подушки были отодвинуты в дальний конец кровати, что заставило Ло Бинхэ наклониться и схватить одну из них кончиками пальцев. Он выбрал одну, без вышивки и украшений. Свернутая в рулон, покрытая шелком вещь, которую он положил в руки Шэнь Цинцю, наблюдая, как его Шидзунь свернулся вокруг подушки, прижимая её к себе. В последний раз погладив мужчину по щеке, он снова целеустремлённо встал. Ло Бинхэ подошёл к гостю за ширмой. Приподняв одну бровь при виде испорченных брюк, украшенных его выделениями, он фыркнул. — Тебе понравилось смотреть? — насмешливо промурлыкал Бинхэ. Его тон разительно отличался от успокаивающей интонации в постели. — Это было приятно? Смотреть на то, чего у тебя никогда не будет? Обнажённая фигура Ло Бинхэ опустилась на корточки, когда он схватил своего двойника за верёвку и наклонился вперёд, чтобы прошептать на ухо. Дикая, радостная улыбка заполнила его лицо: — Он мой, — прошипел голос. — И я запираю моё гребаное измерение от тебя и тебе подобных. Если ты хотя бы взглянешь на него с недобрыми намерениями, я вырву тебе кишки и повешу вместе с ними. Этот Лорд даровал тебе привилегию, которую ты больше никогда не узнаешь. Считай, что я сочувствую твоему жалкому существованию. Ло Бингэ сглотнул, увидев свою опасную версию. Его двойнику было, что терять. Его двойнику было, что терять, и Ло Бингэ начинал подозревать, что он это сделает, ведь страсть превратила пламя гнева мужчины в ад. Принюхиваясь, насколько возможно с кляпом во рту, он впился в него взглядом. Ло Бинхэ покровительственно похлопал его по щеке, поднял и бросил на кровать рядом с Шэнь Цинцю. Ло Бингэ в шоке смотрел на усталое лицо рядом с ним, затраханное и спящее. Большое тело заключило Шэнь Цинцю в объятия с другой стороны. Шидзунь зажат между ними, рука Ло Бинхэ убирает подушку, поднимая Шэнь Цинцю с кровати: — Я иду купать своего мужа. Мы ещё вернёмся. Ло Бингэ лежал на кровати, парализованный. Что задумал его двойник… и действительно ли его собственные смены настроения были такими внезапными и переменчивыми?***
Два зеркальных отражения лежат с Шэнь Цинцю между ними. Ни один из них не спит. — Он не твой Шидзунь, — начинает Ло Бинхэ, зная, как глубоко может спать Шэнь Цинцю после жесткого соития. Он не беспокоится, что муж проснётся, слишком уставший от внимания Ло Бинхэ, чтобы дёргаться, даже если бы Дворец заревел звериным стадом. Лицо, похожее на его собственное, впилось в него острым взглядом. Он фыркнул и потянулся, чтобы вытащить кляп, покрытый слюной. — Настоящий Шэнь Цинцю умер, это не он, — продолжил Ло Бинмэй, указывая на своего мужа. Ло Бингэ отодвинулся назад, насколько мог, и возразил: — Это должен быть Шэнь Цинцю. Этот Лорд заметил бы, если бы он был злым духом. В какие игры ты пытаешься играть, братец? Ло Бинхэ провёл рукой по шелковистым чёрным волосам: — Когда Шэнь Цзю умер, душе моего Шидзуня пришлось заменить оригинал. Его забрали из другого мира, где мы были всего лишь романом, а он — мертвецом. Ты, по словам моего мужа, ‘не заслужил того, что сделал Шэнь Цзю. Шэнь Цзю был сложным человеком, который переносил свои собственные травмы на учеников, которые затем учились поступать с другими так же, как поступали с ними. Цикл злоупотреблений может быть опасным, Бинхэ. Позаботься и убедись, что твои ошибки являются твоими собственными. Не носи на себе чужие недостатки без нужды. Вес слишком тяжел.’ Бери из этого, что хочешь. Только Ло Бингэ знал, насколько хорошо слово «он» в этой дословной цитате относилось к нему. Мужчина отказался признаваться… но… в глубине души знал, что эти слова были правдой. Бингэ бы не добрался туда, где был, если бы ему не хватило интеллекта. У него просто не было возражающих людей. В этом есть разница. Возможно, он и не бил своих несуществующих учеников, но, несомненно, мстил до ненужных крайностей. — Он не Шэнь Цинцю? — спросил мужчина, отбросив мысль о том, что на данный момент мир может быть романом. Хотя его жизнь, безусловно, заслуживала увековечения в легенде. Ло Бинхэ пожал плечами: — Вот в чём разница между нами. Ты вырос, чтобы стать извращенцем, трахающим женщин, а мне посчастливилось получить божественный дар в виде Шэнь Юаня. Шэнь Юань. Шэнь Юань. Произнёс он одними губами. Имя показалось знакомым, но на языке звучало по-другому. Он, конечно, знал о владении телом, но о том, что диктовалось судьбой, знал меньше. Его переполняла огромная ревность, способная утопить человека. Это сравнимо только с потрясающим облегчением от того, что он не был каким-то неудачником, который не мог заставить своего Шидзуня заботиться о нём, несмотря на большую ценность. Облегчение нахлынуло на него, как прилив. Начало старых ран, разорванных его набегом в другой мир, начало заживать, незаметно для самого Бингэ. — Бездна? — вырвалось у него. Мозг быстро обдумывал возможные последствия. — Это константа в каждом мире. А-Юань послал меня вниз с таким количеством провизии, каким только смог, — сказал Бинхэ. Это имело… уродливую форму смысла, что скорбь, которая врезалась в кости Ло Бинхэ, была неизбежна. Он не знает, что делать с этой ситуацией. С его благодарностью, что человек на кровати, с его мягким голосом и ещё более мягкими руками, не был тем, кто избивал подростка, и с его гневом, что он не получил… Шэнь Юаня. То, что он получил, было Шэнь Цзю: мелким и злобным существом с красивым лицом, которое почти убедило Бинхэ, что в этом мире есть добро, которое нужно делать не только для себя, пока Шизунь не растоптал эти надежды. — Зачем ты мне это рассказываешь? — если бы это был он, то из мести. Но вот близнец заявляет, что это милосердие. — Если мы оба существуем, там должен быть мир с другим Шэнь Юанем, который никогда не участвовал в этом плане… — Излагаешь свою точку зрения? — рычит он, раздражённый этим напоминанием. — Который умер молодым. И напуганным. После долгих лет страданий, — резко заявил Бинхэ. Дыхание Бингэ застряло в горле. Он не хотел признаваться в своей быстрой привязанности к человеку, лежавшему между ними, но по крайней мере знал, что не желает ему зла. Он, пожалуй, больше всего интересовался им: — Он был болен? — спросил он. — Всю свою жизнь, — небрежно ответил Бинхэ. — Ты мог бы, если бы пожелал, найти версию Шэнь Юаня. Ло Бингэ насмехался: — Если ты так сильно заботишься о них, почему бы не собрать их гарем? Бинхэ фыркнул: — Одного достаточно. Возможно, когда-нибудь ты поймешь, что это значит. Наши отношения строились не только на его существовании. То, что есть у меня с моим мужем, не может быть заменено человеком, носящим его лицо. Насмешка была преднамеренной. — Ты хочешь, чтобы я бросил свою жизнь? — огрызнулся Бингэ, — Нашёл незнакомого, больного человека и заполучил его в свой гарем? Бинхэ безжалостно усмехнулся. Его руки не прекращали свой путь по чёрным прядям, распростёртым, как река: — Ты знаешь его всего несколько мгновений, вкусил его доброту всего один раз и хочешь его больше, чем когда-либо прежде. Я достаточно хорошо знаю это выражение на своём лице. Твой выбор, что делать со знанием, которое я передал. Помолчав немного, он продолжил: — Я совершенно уверен, что ты оставишь гарем позади. Ни одна версия А-Юаня не может быть его частью. Ло Бингэ смерил своего визави взглядом: — …Поддержит ли твой драгоценный Шидзунь, если ты скажешь бросить всех моих жен ради него? — они не говорят о детях, которых не существует. Шан Цинхуа писал, что Ло Бинхэ было невероятно трудно иметь детей. Его смешанное воспитание и огромная власть затрудняли продолжение линии. Это, первоначально, была какая-то дерьмовая линия, предназначенная для того, чтобы гарем был заполнен горячими женщинами и одним мужчиной, без детей. Конечно, поскольку Ло Бинхэ был главным героем, когда он захочет ребенка, в конце концов тот волшебным образом появится, несмотря на шансы… но на данный момент… ни одна из версий Ло Бинхэ не хотела иметь дело с собственными детьми. Один из них опасался, что ребёнок пойдёт по его стопам, другой решил оставить Шидзуня при себе ещё на много столетий. Их жизнь была долгой, у них было время. — Нет, — ответил он. Бингэ вскинулся в шоке. Бинхэ продолжил говорить: — Шидзунь не поддержит. Однако моя мораль всегда была гибкой. Ты должен это знать, не так ли? Горько рассмеявшись, Бингэ сменил тему, чтобы надолго не зацикливаться на боли, которую испытывал в груди: — Скажи мне честно, если осмелишься, в чём изъян этой договоренности? Он уродливый? Он, он, должно быть, отвратителен. Какая-то прыщавая, долговязая тварь с желтоватой кожей и добрым сердцем? Ло Бинхэ криво улыбнулся. Эта другая версия ничего не знала о его страданиях: — Если бы его спросили, он бы ответил именно так. Бингэ самодовольно посмотрел на него. Бинмэй улыбнулся, прежде чем предложил: — Почему бы этому Лорду не показать тебе, как выглядел муж в своей первой жизни? Рывком ворвавшись в сознание двойника, не дожидаясь ответа, Бинхэ развернул образ Шэнь Юаня в пространстве разума. Выругавшись, Ло Бингэ обернулся и увидел странный белый куб, и… маленькую фею на кровати, со струнами, бегущими из рук, и странным устройством на лице. Он был… маленьким. Это первая мысль. Во-вторых, даже Лю Минъянь не могла с ним сравниться. Чёрные слезящиеся глаза уставились на него, короткие взъерошенные волосы прилипли к раскрасневшимся щекам, которые выглядели гладкими и блестящими, как варёное яйцо. Он протянул руку к иллюзии, но ничего не коснулся, его кисть прошла сквозь хрупкое тело. Скупой. Он знал, что иллюзию с легкостью можно сделать прочной. — Это Шэнь Юань? — спросил он. Ло Бинхэ кивнул. Уловив предыдущие слова, он поинтересовался: — Он бы описал себя как…? Ло Бинхэ выглядел огорчённым: — Болезненный, больной, средний в лучшем случае. Ло Бингэ уставился на него с недоверием, и впервые, разговаривая с ним, увидел, как двойник демонстрирует явное разочарование. Мужчина устало потёр лицо. — Смотри, — начал Ло Бинхэ. Его речь стала более неформальной, когда он создал диаграмму из плавающих иллюзорных чернил. — Это то, что Шэнь Юань знает о мире, и его интеллект в целом. — был создан большой круг. — А это яма, в которую уходит всё знание о его собственной красоте, или любое понимание того, почему люди к нему тянутся. — в центр большего круга втягивается небольшое закрученное отверстие. — Ты понимаешь? — спросил он. Ло Бингэ недоверчиво поднял бровь: — Неужели его забывчивость так ужасна? Ло Бинхэ в отчаянии вскинул руки вверх и рявкнул: — Ты ничего не знаешь о моих страданиях. Я провёл своё ученичество, придумывая всё более очевидный способ спросить, могу ли я доставить ему удовольствие, и, несомненно, он понимал меня неправильно. Даже при том, что наша жизнь в его мире была романом, а в твоём — безудержное количество секса, он не мог понять, что я имею ввиду, когда говорю, что хочу угодить ему ртом. Я сказал, что хочу доставить ему удовольствие своим ртом. Он решил, что я хочу научиться петь. Ло Бингэ осуждающе посмотрел на него: — Шэнь Юань был молодым человеком, читал жёлтые книги, и ты думаешь, я поверю, что он действительно был так невинен? Ну же, может быть, он просто не хотел тебя? У Ло Бингэ нет иллюзий насчёт того, сколько секса было в его жизни. Если бы его жизнь была романом, её восемьдесят процентов составляли бы отношения главного героя с какой-нибудь женщиной, блудящими в каком-нибудь экзотическом месте. Для такого невинного красавца, иметь подобную привычку было… очаровательно, подумал он. Очевидно, его второе «я» было обмануто. Возможно, он согласился с ложью, чтобы сохранить Шэнь Юаню лицо? Глядя на полное жалости лицо Бингэ, Бинмэй решил, что милосердие больше не является жизнеспособным вариантом. О. Это так. Как и четвёртая битва в долине Сюй. Ло Бинхэ издал рычание: — Он читал эти романы ради сюжета, — прежде чем схватить этого непонимающего червя и бросить в воспоминания Ло Бинхэ-ученика.***
Неизвестное количество времени спустя Ло Бингэ появился, чтобы увидеть самодовольное лицо смотрящего на него Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю всё ещё спал между ними. — Закрой свой рот, — огрызнулся Бингэ, хотя его двойник не сказал ни единого слова. Он ошибался. Он всё понял. Он признал своё поражение. Нельзя было объяснить яснее, насколько рассеянным был Шэнь Юань. Эта скрытная юная мисс, которая каким-то образом читала жёлтые книги с единственной целью — повыражать недовольство. Теперь он мог понять эту концепцию. Необычно, но реально. Стоило попытаться заставить Шэнь Цинцю сосать член, пока он мог. Как будто почувствовав его мысли, Ло Бинхэ уставился на двойника. — Ты говоришь мне соблазнить Шэнь Юаня, почему же так беспокоишься сейчас? — спросил Бингэ. — Мне не нравится выражение твоего лица, — ответил Бинхэ. — У нас с тобой одно лицо, идиот, — отметает Бингэ. Бинхэ фыркнул от отвращения, прежде чем сменить тему: — Ты не можешь быть грубияном, ты отпугнешь его. Прислушавшись, Бингэ поудобнее устроил своё связанное тело на кровати. Вероятно, ему понадобятся все советы, которые он сможет получить. Даже несмотря на лёгкую обиду, что эта версия его самого осмелилась назвать его грубияном после того, что он видел. — Шэнь Юань, — сказал Бинхэ: — Очень деликатен. У него очень худое лицо, но, если ты будешь знакомить его с вещами медленно, он приспособится к ним с удивительной легкостью. Бингэ поднял бровь: — Я должен сварить лягушку в холодной воде? Это означало, что ему придётся медленно поднимать температуру, чтобы не спугнуть Шэнь Юаня, пока не станет слишком поздно и они не поженятся. Бинхэ кивнул: — Ты должен вмешиваться в его жизнь, пока он не привыкнет к этому. Шэнь Юань — нежная душа. Если ты терпелив, он, скорее всего, будет любить тебя. Скорее всего, как и Ло Бингэ, они не чувствовали подозрительной совместимости между своими существами. Снова поднявшись, Ло Бинхэ вновь потянул близнеца за ширму: — Я не могу позволить А-Юаню проснуться с тобой в постели. Это его напугает. Ты будешь спать здесь, а утром я всё объясню своему мужу. Было тошно от того, сколько радости эта версия получила от произнесения слов «мой муж». Неужели ему действительно приходилось так часто вставлять его в свою речь… Неужели он тоже когда-нибудь станет таким… несносным?***
Шэнь Юань проснулся немного больным, но в остальном в порядке. Бинхэ лечил его всю ночь, чтобы сделать следы поверхностными синяками. Они выглядели немного чересчур, но никогда не болели по-настоящему, поэтому Шэнь Юань не стал задумываться. Если их никто не видел, то всё в порядке. Он сел и увидел своего мужа в чёрном спальном халате, в ногах кровати. Стоящим на коленях. — Хорошо ли отдохнул муж, — спросил Бинхэ. По этому мягкому, жалобному голосу, Шэнь Юань понял, что что-то случилось. В последний раз, когда это произошло, Бинхэ просил прощения за то, что пил вино из его задницы. Что. На. Этой. Проклятой земле, сделал его муж сейчас. — Бинхэ, — резко крикнул он. Было слишком рано для этого дерьма. — Муж не может злиться на меня, — сказал Бинхэ, этот демонический малыш. — Что сделал Бинхэ? — спросил он, уже смирившись. — Муж должен знать, что твой Бинхэ — это действительно твой Бинхэ. Ты должен быть уверен в этом факте, потому что мы уже обсуждали этот вопрос. Поэтому, пожалуйста, помни об этом, в следующий момент, — сказал Бинхэ. Зачем ему напоминать, что его муж придумал, как ему… Его муж вытащил связанного Ло Бингэ из-за панели для переодевания. Блять. Шэнь Юань выругался и швырнул в него подушкой. Ло Бинхэ подвинулся к ней так, что наспех брошенный снаряд попал ему в лицо. Неужели он думал, что это сделает Шэнь Юаня менее злым? Сгорбившись, он закрыл лицо руками, прежде чем посмотреть вверх и спросить сконфуженным тоном: — Почему ты такой?.. Широко раскрыв глаза, как лепестки лотоса, он понял: — Был ли он здесь прошлой ночью? Бинхэ выглядел немного виноватым. Его муж-идиот был невероятен… вот почему он всё это время спрашивал, не будет ли Шэнь Юань возражать, если кто-нибудь посмотрит, как они занимаются сексом… и намекал, что, возможно, видение милости Шэнь Юаня повернет Бингэ на лучший путь? Святой свет Шэнь Юаня очистит его, или что там говорил Бинхэ? В этот момент он отключился. Шэнь Юань вспомнил, что ответил: его видит только одна версия Бинхэ, которая, оглядываясь назад, была слишком широкой, и он не возражал бы, если Бингэ был счастливее, но не за счёт Бинхэ. Видимо, его муж перевёл это как «давай спрячем Ло Бингэ и трахнем Шэнь Юаня перед ним». Бинхэ смотрел на него широко раскрытыми глазами, как заблудившийся ягнёнок, бросив Бингэ на кровать. Эти действия и лица очень противоречивы, подумал Шэнь Юань. Ло Бинхэ также выглядел странно гордым собой. Как будто он выдержал атаку, которая должна была убить его… вместо того, чтобы уклониться. Это начинало казаться знакомым, обычные идеи его мужа по разрешению конфликтов и самоутверждению были, откровенно говоря, безумными. Бинхэ юркнул на колени Шэнь Цинцю, в основном исцеленные, и вёл себя мило. Схватив одну из рук Шэнь Юаня, он взмолился: — Муж не может злиться на меня, твой Бинхэ будет очень грустным. Я собираюсь изолировать его от этого мира, и просто подумал, что это поможет: муж увидит его и будет знать, что он не может ранить тебя… Кроме того, если муж хочет его в качестве подушки, я могу… — Бинхэ, — огрызнулся Шэнь Юань. — Остановись. Просто перестань. Всё нормально. Ты похитил другую версию самого себя. Конечно же, ты это сделал. Просто иди приготовь завтрак или ещё что-нибудь. Хватит говорить. Он был наполовину убежден: его дерьмовый муж-манипулятор знал, что, если бы он спросил прямо, то Шэнь Юань сказал бы «нет». Другая его половина была убеждена, что его Бинхэ даже не понимает, почему они будут разговаривать позже. Намного позже. О границах и предупреждении людей о возможных вуайеристах… без использования метафор. Хотелось задохнуться в подушках. Кто вообще вырастил этого мальчика таким? На самом деле он не сделал ничего, чтобы способствовать такому поведению… Его муж-идиот, вероятно, гордился собой. Тем временем, на другой стороне кровати, Ло Бингэ страдал от хлыста, наблюдая, как этот двуличный ублюдок превращается в жеманного ребенка перед своим любовником. Где сейчас великий и ужасный Повелитель Демонов, который забрал его из родного мира? Этот мягкий приторный голос, эти чрезмерные жесты, это раболепие? Этот разговор в третьем лице? Кто этот человек? Усмехнувшись, Ло Бинмэй нахально поцеловал мужа в лоб, прежде чем убежать, чтобы приготовить им еду. Муж простит его. Он всегда так делает. Шэнь Юань даже не рассердился, просто удивился и, возможно, немного встревожился. Он был таким, когда Ло Бинхэ стоял перед зверями и принимал их атаки, чтобы показать свою доблесть. Бинхэ нравилось думать, что такие поступки производят на него впечатление. К обеду всё будет в полном порядке. Шэнь Юань рухнул, повернув голову, чтобы посмотреть на Ло Бингэ, веревочную вариацию бондажа. Он был бесконечно менее страшен, когда его связали, как цыплёнка. Нельзя сказать, что его муж не ошибся… насчёт того, что приятно видеть человека в плену и знать, что он никогда не вернётся. — Почему ты себя так ведёшь? — спросил он Бингэ, прекрасно зная, что они были двумя разными людьми: — Я знаю, что вы двое очень разных человека, но прошу объяснить своё другое «я». Почему ты так себя ведёшь? Лицо Бингэ, в отличие от самодовольной физиономии раньше, выглядело застенчивым и спокойным. Что-то в нём Шэнь Юань не мог уловить: — У нас есть глубокие страхи отказа и нам нравится показывать себя другим? Ну, это было не то, чего он ожидал, но это было справедливо. Может быть, Бингэ не так страшен? Застонав, Шэнь Юань перекатился на Бингэ, который удивлённо выдохнул. Он мог использовать Бингэ как подушку, пока он был здесь. Наверное, это ужасная идея. Он всё равно собирался это сделать. Когда Шэнь Юань прижался к широкой груди, которая пахла знакомо, его глаза потемнели; предыдущая ночь всё ещё не отпускала его: — С тобой всё в порядке, постарайся быть счастливым, — сонно пробормотал он, полностью пропустив вырвавшийся вздох, вызванный словами.***
Позже Ло Бинхэ развязал верёвки, которые держали Ло Бингэ из оригинального мира Пути Гордого Бессмертного Демона. — Если ты постучишь в барьер, я это почувствую. Делай это только при тяжёлых обстоятельствах. Желаю удачи, — сказал Бинмэй своему двойнику. Потирая больные запястья и властно потягиваясь. Ло Бингэ, экстраординарный Лорд-Демон, думал о своём будущем, распростёртом перед ним. О пустых днях во Дворце с безграничным количеством женщин в разных обстоятельствах… и милым молодым человеком, в постели, в другом мире. У него было несколько вариантов для выбора.***
Уютно устроившись, Ло Бинхэ смотрит вниз, на своего мужа, когда Шэнь Юань спрашивает его: — Как ты думаешь, он будет счастлив? Губы Ло Бинхэ улыбнулись: — Я так думаю… Я послал его за тобой. Глаза Шэнь Юаня расширились, когда он сел, чтобы потянуть Ло Бинхэ за щеки: — Почему муж должен быть таким, хмм? Почему ты так меня испытываешь? Что заставило тебя думать, что это хорошая идея? — Он одинок. Тебе было грустно за него, — невнятно произнес Бинхэ. Это не означает, что Шэнь Юань хотел, чтобы Бингэ отказался от своего мира и сделал что? Изловил своего Шэнь Юаня. Он уже знает, муж отправил его не за Шэнь Цзю. Этот сопляк. Глаза Бинхэ смеются, и Шэнь Юань посылает молитвы за своего двойника. Юань-Мэй, думает он… удачи. Она тебе понадобится. Заметки: Альтернативное название главы: TWO WEEKS (Две недели) — FKA Twigs. «Дай мне две недели — и ты не вспомнишь о ней» эта песня — тема этой главы, я так её люблю* 1.) Я взял клыки, и втягивающиеся когти из dearly_anonymous порно-фика. Так что, надо отдать должное, именно там я впервые это заметил и был таким образом вдохновлен. Она называется: 69 UNCENSORED pictures of bamboo in bloom (exclusive!!!) 2.) Это также 2 часть дуги ЛО БИНГЭ, и 3. Эта глава вдвое длиннее моей обычной главы, потому что это было то, что случилось со мной… и мне это понравилось… конечно, давайте просто опубликуем. 3.) Спасибо всем, что присоединились ко мне в этом путешествии, вы все были замечательны. Спасибо всем в комментариях, за вашу поддержку, фанарты и фики, вдохновленные моим. Спасибо aishiteru, что выслушал мою болтовню об этой выдумке. Спасибо Eovin, что вдохновил меня (и также выслушал мою болтовню). Это было очень приятно. (♡ ὅ ◡ ὅ)ʃ♡ 4.) Ссылки на изображения: это мой А-Юань, хотя вы можете представить себе своего: a.) https://www.pinterest.ca/pin/622341242240704113/ b.) https://www.pinterest.ca/pin/622341242240702833/ c.) https://www.pinterest.ca/pin/622341242240703297/ 5) Если вы решили оставить комментарий к главе, не стесняйтесь сказать мне, что вам понравилось, что поразило вас, и/или процитировать строку, которая вам понравилась, и т. д. Если вы хотите и у вас есть время. Я не говорю от имени всех писателей, просто знаю, что нахожу чтение того, что вам понравилось в моих фанфиках, более обнадеживающим, чем все остальное, что вы могли бы сказать. Я на связи, я слушаю (◕◡◕✿).
