Autoaggression

Пульсация во всём теле была на столько тянущей и невыносимой, что создавалось ощущение, словно находишься на грани жизни и смерти. Кончики пальцев немели и покалывали, грудь горела адским пламенем, которое было невозможно затушить, а в голове лопались все сосуды. От столь сладкой, но страшной боли хотелось выть. Открыв глаза и увидев перед собой белоснежный потолок, который освещался раним утром, Чонин старался пошевелить хоть чем-то, но это было практически нереально. Дико больно. Вдохнув полной грудью, в ней словно разорвалось лёгкое и Ян, запрокинув голову, закусил губу и промычал от неприятных-приятных ощущений. Подпирая себя рукой и поднимая верхнюю часть тела, в пояснице вмиг раздалось эхом ощущение чего-то невыносимо истерзанного. Это было замечательное чувство, которое поймёт не каждый. Сладкая боль, которую ничем не заглушить и её следы на теле, что всё ещё бордовые. Проведя пальцами по порезам вниз до бёдер, Чонин заметил фиолетовые синяки, что отдавали некой зеленцой и походили на пальцы. Повернув голову назад и посмотрев на всё ещё мирно спящего ХёнДжина, Чон улыбнулся и слегка надавил на один из синяков. — Боже… Как же приятно… Всё так же упираясь рукой сзади и сидя полностью голым, младший продолжал надавливать на метки сегодняшней ночи и получать непередаваемый кайф. Запрокинув голову и прикрыв глаза, с его губ сорвался еле слышный стон, а рука стала спускаться ниже, но вмиг остановилась, когда Хван стал шевелиться и перевернулся на другой бок. — Нет~ нельзя. Блять, ни одного живого места. Как же… Это прекрасно. Упираясь руками о кровать, парень стал с сжатыми зубами осторожно подниматься на ноги, которые подрагивали от сильной боли и усталости. Выпрямившись и найдя на рядом стоящем стуле свою белую рубашку, Чонин одел её на себя и оставаясь из лишь в ней, всё с той же дрожью стал передвигаться в сторону кухни. — Господи… Делая последние шаги и упираясь руками о стол, Ян с некой мольбой в голосе простонал и слегка нагнулся вперёд. Красные пряди его волос небрежно падали на глаза и торчали в разные стороны, а истерзанные губы, которые было сложно растянуть в привычной улыбке, постоянно пересыхали. Сделав пару глубоких вдохов и немного успокоив дрожь в коленках, младший вновь выровнялся и достал из навесного ящика бутылку вина. Красного, полу сладкого с привкусом клубники. Вытянув пробку и откинув куда-то в сторону, сделал пару глотков и почувствовал, как жидкость начала медленно стекать по горлу и согревать всё внутри. Парень любил выпить после того, как вновь оставит на своём теле новые порезы. Таков уж он. Никому ненужный человек, который просто безответно влюблён. Делая очередной глоток, прохладная жидкость скатывается с губ по подбородку и до самого низа, при этом задевая свежие порезы. От такого контраста с губ парня вновь послышался стон, который был уже немного громче. Алкоголь начинал понемногу бить в голову, а ощущения обострились. Чонин чувствует капли каждой частичкой своего тела и ему хочется больше. Хочется как вчера, но почувствовать куда отчётливее все его действия. Очередной глоток, и рука Нина медленно притрагивается к порезам и начинает сдирать корочку, которая там образовалась.  Маленькие капельки стали выступать на поверхность и алой дорожкой скатываться вниз, а его это лишь забавляет и заводит одновременно. Вновь глоток и под нижними двумя пуговицами, что прикрывали член парня начинало всё наливаться кровью. — Боже, как же я хочу… Вина в бутылке на один глоток, но Ян не спешит его пить, а лишь растягивает удовольствие. Это так неправильно. В соседней комнате спит его старшенький, а макнэ стоит на кухне в одной рубашке и готов кончить лишь от одного воспоминания вчерашнего дня. Повернувшись к столу спиной и оперевшись задницей о холодную поверхность, Чонин закусил губу и прикрыл глаза. В его руке по-прежнему находилась бутылка, а вторая продолжала сдирать корочку. — Чонин, что ты делаешь? — Ты проснулся. Убрав руку от груди и опустив её вниз, младший оттянул низ рубашки, которая покрывалась алыми пятнами. — Ты вновь за своё? Малой, почему ты это делаешь? Что произошло с тобой? — голос Хвана пусть и был сиплый после сна, а внешне он был похож на маленького котёнка, но в его интонации и произношении была слышна та тревога, которая заставляла очередной стон сорваться с губ Яна, но он не позволил этому случиться. — Почему? Хочешь знать? Тогда подойди поближе и ты всё узнаешь. — на лице Чона вновь расцвела улыбка, а в голове был очень коварный замысел, который непременно воплотится в жизнь. Повернувшись к старшему спиной и открыв ящик, достал от туда неприметную бутылочку и половину жидкости вылил себе в рот. ХёнДжин был слишком заинтересован внешним видом младшего для того, чтобы заметить такую маленькую деталь, как пузырёк в его руке. А Чонину это лишь на руку. Повернувшись к своему хёну лицом, он закинул свободную руку ему на шею и впился требовательным поцелуем. Слегка сладковатая жидкость проникала в рот старшего и тонкой струйкой стекала с губ, но не маленькое количество он вынужденно проглотил. Убедившись, что больше во рту ничего не осталось, Ян продлил поцелуй ещё на несколько секунд, после чего отодвинулся. Его взгляд был сумасшедшим, затуманенным, а Хвана это немного напрягло. — Что это было? — вытирая губы тыльной стороной ладони, старший зло смотрел на Чонина, который допивал остатки вина. — Просто маленький призентик за прошедшую ночь. — Ты со мной играться вздумал? — сократив между ними расстояние, ХёнДжин упёрся руками по обе стороны от младшего, после чего взглянул тому в глаза. Чону нравилось дразнить старшего, потому что у него всегда неоднозначная реакция на все его действия. Даже сейчас. Хван всматривался в белоснежное лицо напротив, пока не заметил, что дышать стало немного затруднительно, а в теле словно что-то начинало разгораться. Стараясь не отводить взгляд, ХёнДжин всё же проиграл и уткнулся в плечо младшего, при этом начиная всё чаще и чаще дышать. Старший прекрасно понимал, что к чему, но теперь не он хозяин своего тела. Его член начинал набухать и пульсировать, а ноги слабели. — Это так грязно и неправильно, но я всегда хотел попробовать на кухне. Ты ведь не против, ХёнДжин-а? Вовлекая в слегка грубоватый поцелуй, Ян стал понемногу наступать на Хвана, пока тот от неожиданности не сел на рядом стоящий стул. По прежнему держа в руках бутылку, Чон замахнулся и ударил ею по углу стола, из-за чего он треснула и упала на пол обломками стекла, а в его руке осталось лишь горлышко. Откинув его в сторону, старший взял кусок поменьше и вместе с ним подошёл к ХёнДжину, который за всем этим наблюдал и не мог выбросить из головы картины окровавленного тела Чонина, которое до жути соблазняло его. — ХёнДжин-а, ты ведь поможешь мне? Прошу тебя, доставь мне такое же удовольствие, что и сегодня ночью.- он произносил это тихо, с особым удовольствием, при этом вновь начиная оставлять следы на своих руках куском стекла. Чувствуя необъятный гнев внутри себя, Хван дёрнул младшего на себя и заставил того резко сесть ему на колени и прошипеть от неожиданной боли в области поясницы и заднего прохода. Сжимая одной рукой ягодицу Чонина, второй Хван притянул его ближе к себе и припал к открытой шее. Закусив участок кожи, ХёнДжин не стал церемониться с прилюдиями и вмиг прокусил её, из-за чего кровь побежала тонкой струйкой. Дождавшись такого желанного удовольствия, Ян стал незаметно для себя тереться о стоячий член друга, который ощущал каждую махинацию в два раза сильнее. Приспустив с себя боксёры, старший схватил второй рукой ягодицы младшего и раздвинув их, вошёл в макнэ во всю длину. С губ Чонина сорвался крик, а с глаз потекли слёзы, но улыбка никуда не делась. Пусть всё горело и было невыносимо больно, но это то, что нравилось ему и Ян не собирался останавливаться. Схватив хёна за волосы на затылке, прильнул к нему с требовательным поцелуем, а сам начал двигаться, чтобы вновь почувствовать эту адскую боль. Слёзы продолжали стекать по щекам, а член младшего вовсю пульсировал и болел, но ему плевать. Сейчас у него в руках есть заветный хён, который сделает донсену хорошо. — Чонин… — Сильнее, пожалуйста… Я хочу большего. Очень хочу. — не в силах говорить громко, Ян шептал прямо в губы, при этом не разрывая зрительный контакт. — Как скажешь. Заставив того встать с себя, Хван так же поднялся со стула и повернув младшего к себе спиной, поставил на четвереньки на осколки разбитой бутылки. Стёкла вмиг стали впиваться в нежную кожу и оставлять кровавые отметины, а Чонин продолжал сжимать в руке кусок побольше, который так же располосил ладонь. Пристроившись сзади, ХёнДжин по новой схватил Чона за бёдра и надавив на синяки, резко вошёл задавая быстрый темп. Схватив второй рукой за волосы, оттянул голову назад заставляя Яна вглядываться в отражение кухонной мебели. Смесь смущения, возбуждения и боли били дикой пульсацией в голове и заставляли после каждого второго толчка хватать воздух ртом и сжимать кулаки. Перед глазами расплывалась вся картинка, в ушах звенело и эхом раздавалось тяжёлое дыхание старшего, а сам Чонин опускался грудью на осколки от бессилия. Каждый новый толчок заставлял парня проходиться обнажённой кожей по  острым стёклам и закусывать губу, чтобы хоть немного привести себя в чувства. Переизбыток чувств играл в слишком опасную игру и это отражалось лишь на Яне. Пол постепенно окрашивался в бордовый цвет так же, как и тело младшего, но прекращать никто не намеревался. Это игра, которая с самого начала была провальной. Даже ХёнДжин, который пытался спасти своего младшего, сейчас сам идёт у него на поводу. Всё уже давно обречено. Выйдя полностью из истощенного тела, Хван перевернул друга на спину и стал входить под новым углом, пока осколки начали оставлять новые метки. — Малой… Ответь на… Вопрос. — Хван говорил прерывисто, так же рвано дыша. — Почему это всё… Произошло? — Потому что люблю тебя. — Ян выкрикнул ответ на одном дыхании вместе со стоном, когда старший дошёл до заветной точки. — Потому что знал, что не будем… Вместе. Потому что… Пытался заглушить ту боль, что была… Внутри меня. Прости меня… С глаз Чонина новой волной потекли слёзы, которые он тут же вытирал и тем самым пачкал лицо кровью, но Хвану было плевать. Отдавшись полностью чувствам, он наклонился практически впритык к лицу младшего и вовлёк того в невообразимо нежный поцелуй, который до этого ни разу не пролетал между ними. Столько чувств и эмоций они ещё не вкладывали в свои действия, как в него и это было хорошей разрядкой для них двоих. Испачкав животы друг друга, ХёнДжин осторожно вышел из своего макнэ и посмотрел в его глаза, только вот он перестал в них смотреть. Не пытаясь причинить ещё большего вреда, старший поднял Яна на руки и понёс в ванную, где стал тонкой струйкой воды смывать все погрешности данного секса, чтобы после обработать новые раны за последние два дня. Приведя так же в норму и саму кухню, что была похожа на место, где пытали человека, ХёнДжин, разгуливая всё в тех же боксёрах, вышел в гостиную и сев рядом с закутанным в одеяло младшим, положил его голову себе на плечо. — Сколько? — Год. Но я не собирался рассказывать. — в голосе Яна была слышна печаль. — Ну и не рассказывай. — Серьёзно? Я это уже сделал. Если бы не факт того, что я не могу пошевелиться, то отвесил тебе подзатыльник. — Малой, прекращай уже этой хернёй заниматься. А то если ты кони двинешь, то кого тогда буду любить я? — Хван был абсолютно спокоен, но вот Чонин поднял на него довольно большие глаза от удивления, но после положил голову обратно. — Сколько? — Два года. — Хорошо, я попробую.