Убьёшь меня снова?

      На выходе из больницы их уже поджидала роскошная чёрная машина, за рулём которой сидел пожилой человек в строгом классическом костюме. Он нетерпеливо поглядывал на часы и озирался вокруг, словно искал кого-то, и, наконец, заметив нашего Энтони в сопровождении с брюнетом, вышел из машины. Красноглазый же застыл перед шикарным средством передвижения, восхищённо рассматривая его.       — Вааа, это же Мульсан от компании Бентли! Да один такой стоит не менее двадцати пяти миллионов! Это же он, да? — и, получив утвердительный кивок, он подытожил: — Крутяк! — глаза беловолосого загорелись и он нетерпеливо потянул опешившего брюнета за рукав. — Ну что ты застыл, как истукан, давай быстрее! — буквально запихнув Германа в кабину под сдержанные смешки удивлённого водителя, он поудобнее устроился на заднем сиденье, положив ноги на специальную подставку и сжав в руках одну из чёрных подушек.       — Не знал, что ты увлекаешься машинами, — ответил брюнет, немного придя в себя после бурной реакции Энтони. — Когда тебе подарили эту, то не было похоже, чтобы она так тебе понравилась.       — Да я так-то совсем недавно начал увлекаться, — растерянно произнёс красноглазый, недоумевая, как можно не знать марку собственной машины. — А что мне раньше нравилось?       — А тебе зачем?       — Ну так, для общего развития.       — Я так полагаю, начать можно с твоей безумной коллекции кактусов, — усмехнулся Герман.       — Чего?       — Кактусов! — торжественно воскликнул брюнет. — А знаешь, сколько их у тебя?       — Ты меня пугаешь.       — Двадцать девять кактусов, и все в твоей комнате! И ты кричал, что тебе срочно нужен ещё один, чтобы их было чётное количество, — он весело рассмеялся, вспоминая прошлое. — Честно, твой отец был в ярости, когда узнал о твоей коллекции. Но ты так настаивал на ней, что и по сей день ровно двадцать девять кактусов хаотично разбросаны по всей площади комнаты, плюс ещё несколько в саду.       Машина завелась и мягко тронулась с места, оставляя позади больницу. Энтони смотрел в окно на проносящиеся мимо деревья и размышлял о нелепости данной ситуации. Он с двумя мужчинами, один из которых является его убийцей, едет непонятно куда в совершенно неизвестном направлении, двери машины заблокированы, а у него самого нет с собой даже телефона.       «Ну, в любом случае, начинать панику слишком поздно. Тем более, этот чувак совершенно не похож на того, кто буквально несколько дней назад прикончил человека. Ну, может тот дебил был просто похож на Германа. Мало ли на свете высоких брюнетов с пронзительно зелёными глазами и модельной внешностью. Нет, наверное, я всё-таки идиот», — вздохнув, решил для себя парень и продолжил рассматривать быстро мелькающий за окном пейзаж.       — Энтони! — громкий крик в ухо вывел его из грустных рассуждений. — Я тебе в который раз кричу, пристегни ремень!       Брюнет сидел совсем рядом и, наплевав на все попытки докричаться до нерадивого друга, сейчас навис над ним, держа в руках чёрный ремень и пытаясь воткнуть его в застрявшую в сиденье вилку. Энтони почувствовал его горячее дыхание на своём плече, и по телу пробежали мурашки, а сам парень покраснел до кончиков ушей. Вдруг пальцы Германа коснулись бедра Энтони, немного приподняв белую футболку и оголяя маленький участок кожи. Щекотливые движения причиняли странные ощущения, и дыхание обоих парней стало прерывистым, а сердцебиение ускорило свой ритм, бешено подпрыгивая и пытаясь вырваться из груди. Вздрогнув, блондин понял, что эту оргию надо как-то заканчивать.       — Да что со мной не так! — выругался он и, отобрав у запыхавшегося Германа ремень, быстро зафиксировал его, удивляясь своей странной реакции. — Вот, всё!       — Ты весь какой-то красный, — брюнет положил руку на лоб Энтони, цвет глаз которого уже полностью совпадал с раскраской его лица. — Нормально себя чувствуешь?       — Нет, то есть да, но не совсем да. Скорее да, чем да, — отчаявшись произнести что-то внятное, он утвердительно закачал головой, в надежде, что от него отстанут.       — Да ты весь горишь! — Герман не сводил с него взволнованных глаз. — Седрик, сможешь ехать быстрее? — обратился он к водителю.       — Да, конечно. Сейчас срежем путь, тут недалеко осталось, — мужчина дёрнул рычаг и свернул вправо на перекрестке. — Тут рядом есть аптека, я схожу за жаропонижающими, это должно помочь снизить температуру, — машина остановилась, и Седрик, выйдя, направился к маленькому белому зданию с табличкой в виде чаши и обвившейся вокруг неё змеи.       — Да отодвинься же ты наконец от меня! — стряхнув с глаз длинную чёлку, Энтони посмотрел на Германа.       По испуганному лицу брюнета было видно, что тот уже на грани нервного срыва. Он нервно покусывал губы и его немного сузившиеся зрачки, сейчас похожие на кошачьи, в упор смотрели на Энтони, и красноглазому казалось, что тот сейчас испепелит его взглядом. «Ну, наверно, правда страшно, когда ты, чуть не потеряв друга, обнаруживаешь, что тому снова плохо», — трезво оценив ситуацию, он взял Германа за шиворот и подтянул к себе так, что парни могли слышать дыхание друг друга.       — Слушай меня внимательно. Это всего лишь небольшая температура, от этого люди не умирают. Так что прекращай разыгрывать этот спектакль и убивать свои нервные клетки.       Ничего не сказав, брюнет положил голову на плечо красноглазого, от чего тот впал в некий ступор.       — Ты представляешь, как мне было страшно, когда я обнаружил тебя в ванной в огромной луже крови, а? Когда ты мне говорил, что я не виноват и что ты просто хочешь увидеть сестру и маму, а твой голос безумно хрипел и дрожал, прерываясь на каждом слове? Когда я трясущимися руками набирал номер скорой, моля небеса, чтобы всё это закончилось?! — он криво улыбнулся. — А потом мне сказали, что ты умер. Просто взял и умер, оставив меня здесь одного.       — Герман? — красноглазый попытался отстраниться, но брюнет ещё сильнее прижал его к себе, словно боясь, что тот растворится в воздухе.       — Честно, в тот момент, когда я услышал этот противный писк приборов, я сам был готов сдохнуть. Мы тебя все уже похоронить успели. Ты представляешь, каково это, хоронить лучшего друга?       Энтони сжал губы, не понимая, почему натворил дел прошлый владелец тела, а теперь стыдно ему? И почему он продолжает это выслушивать, хотя сам не имеет никакого отношения к этому дурдому?       — А потом ты внезапно очнулся. Я был так рад, — по щеке Германа скатилась слеза. — После операции к тебе никого не пускали, а я пытался проскользнуть мимо медсестры. У меня даже была идея влезть к тебе через окно, но главный врач эту идею не одобрил, — грустно пошутил он, ероша рукой чуть завивающиеся волосы блондина.       Новый владелец тела откровенно растерялся. В прошлой жизни у Дениса не было близких друзей, может из-за вспыльчивого характера он подсознательно отталкивал от себя людей, да и его это не слишком-то волновало. Конечно, у него была небольшая компашка заядлых хулиганов, вместе с которыми он частенько зависал и даже являлся негласным лидером членов этой банды, но Денис никогда не делился ни с кем своими чувствами, да и его «друзья» не очень жаждали сближения. Он не связывал себя никакими обязательствами, не давал обещания, жил на полную катушку и в то же время изолировал себя ото всех. Да, бывали моменты, когда было плохо и хотелось опереться на кого-то, чтобы кто-то защитил и оградил от удара, приняв его на себя, но в трудные минуты его фальшивые друзья всегда куда-то пропадали, оставляя Дениса наедине со своими проблемами. Он привык справляться со всем самостоятельно, не доверяя никому свои проблемы, возможно боясь, что, полагаясь на кого-то, может снова получить удар в спину.       Теперь же, столкнувшись с этим существом, которое без задних мыслей вывалило на него все свои эмоции и теперь сжимало в своих объятиях, боясь отпустить, Денис-Энтони откровенно опешил. И когда его вообще последний раз обнимали?       «Ё моё, для начала надо как-то успокоить это, иначе оно меня просто напросто задушит», — Энтони глубоко вздохнул, думая о том, как вообще успокаивают людей. В голову приходили только дурацкие сцены из смазливых романтических фильмов. «Ну что же, как говориться: попытка не пытка», — блондин отстранился и, взяв немного подрагивающую руку Германа в свою тонкую руку и крепко сжав её, взглянул прямо в глаза брюнета и романтично прошептал:       — Не волнуйся, чтобы не случилось, я всегда буду с тобой! — получилось слишком наигранно, ну и ладно. Для достижения большего эффекта блондин похлопал длинными выцветшими ресницами и прижал руку Германа к своей груди.       — Моё сердце бьётся так быстро только когда ты рядом! — тут Энтони понял, что точно сморозил какую-то хрень, но не вышел из образа и, театрально закатив глаза, упал на руки к брюнету.       Наступила гробовая тишина, было даже слышно, как проходящая мимо бабулька ругалась на несчастного Седрика с пакетами за то, что он заехал на её клумбу, которая выглядела так, будто передавалась в её семье из поколения в поколение, и придавил несколько гладиолусов.       — Пф… — оба парня, не выдержав, расхохотались, утирая выступившие на глаза слёзы. В довершении всего к ним в окно начала бешено долбить та бабка, выпучивая глаза и ругаясь на своём диалекте.       — Да у меня там человек умирает! — заорал Седрик, пытаясь обойти женщину, буквально перекрывшую ему вход.       Человек и в самом деле умирал, правда от смеха, и не один, а два.       — Так что, теперь давить мои гладиолусы?! НЕ ПОЗВОЛЮ! — бабка начала теснить Седрика, и тот явно начал проигрывать в этой беспощадной борьбе за права гладиолусов и парковочных мест.       Герман, переведя дух, открыл окно, и из него буквально вывалился красный блондин, размахивая руками и крича:       — Седрик, срочно! Мы умираем от острой нехватки витаминов! Ты же захватил аскорбинки?       Старушка зло сверкнула глазами, речь её становилась всё невнятнее, а вид бабушки был довольно агрессивным. За секунду до того, как опасное создание проникло в кабину машины, парни быстро закрыли окно.       Всё-таки пробившись к машине, Седрик вставил ключ зажигания. Бросив пакет с лекарствами на заднее сиденье и мечтая выбросить катающихся по салону и истерично хохочущих парней, он вывернул на главную дорогу.       Уже смеркалось. За этот день произошло много странных, сумасшедших и непонятных событий. Оставляя за спиной страхи, сомнения, холодные стены больницы, дохлые гладиолусы и беснующуюся бабулю, они гордо уехали в закат…