Пересчитывая звезды

— Не одолжишь перо? Колин глянул на него чуть рассеянно: он внимательно слушал слова профессора о том, как важно правильно произносить заклинания, и явно не ожидал, что кто-то к нему обратится. Сломанное перо лежало возле свитка. Оно было самым дешевым в магазине, так что неудивительно, что так скоро оно уже не выдержало. Колтон не понимал, почему нельзя использовать обычные шариковые ручки — или же гелевые, если так хочется элегантности и размазанных чернил по бумаге. Самое обидное, что они и стоили на порядок больше обычной ручки, но, видимо, ему все же придется приноровиться к закидонам волшебников. И если раньше, когда ему нужно было что-то купить для школы, можно было просто незаметно стащить колеса отца, то вот волшебники вряд ли обрадуются таблеткам, что обычно выдают только по рецептам и что школьники продают в туалетах школы. Нужно будет обязательно выяснить, какую муть можно толкать волшебникам. Улыбка, направленная в его сторону, тоже была довольно рассеянной, однако Колин протянул ему перо. Уэйн, сидящий рядом, окинул Колтона ледяным взглядом, о котором весь их курс шептался, словно говоря, что Колтона ждет страшная кара, если он потом не вернет это перо — и желательно молча, потому что говорить в присутствие Уэйна тоже было наказуемо, видимо. Слизеринец подвинулся ближе к Колину и что-то ему прошептал, на что тот только головой мотнул, а потом продолжил слушать профессора, рассказывающего про ударения и латинское происхождение почти всех заклинаний. Уэйн был темой обсуждения всего первого курса, даже ученики с курсов постарше перемывали ему кости при любой возможности. Какие-то слухи о наследнике именитой семьи достигли слуха Колтона еще в поезде, но когда Уэйн появился в Большом зале перед всеми учениками, когда он сел на табурет и Шляпа отправила его на Слизерин — казалось, весь Хогвартс зашептался. Что только не говорили о местной знаменитости: его предки были Пожирателями, его мать состоит в мафии, его отец злодей и убийца, сам Дэмиан уже не раз использовал Непростительные и пришел в Хогвартс только ради того, чтобы найти себе последователей. Уэйна, казалось, эти слухи не тревожили, он их только самолично укреплял, игнорируя одних учеников и прожигая презрительным взглядом других. Он, если подумать, был типичным чистокровным снобом: идеальное знание латыни, безупречное выполнение любых заклинаний, светские манеры, взгляд сверху вниз на простых смертных. Полный комплект. Их однокурсники сторонились его по любой возможности, даже старшие курсы обходили его стороной. Была парочка смелых учеников, но одного, по слухам, в крысу превратили, а другого вообще исключили, так что желания связываться с Уэйном не проявлял никто. Почти. Разумеется, были исключения. Одно такое сидело в соседнем ряду и практически пялилось на слизеринца. Колтон не знал, что такое плохое он сделал в своей жизни, потому что как еще объяснить, что ему в соседи по комнате достался Кент, который начинал истерить на любое, даже малейшее, отклонение от правил. Лег спать на полчаса после отбоя? Страх и ужас! Списал домашку? Преступление вселенского масштаба! Только вот что этого любителя порядка так к Уэйну тянуло — непонятно. Другим исключением можно было бы назвать старшекурсников, но, на взгляд Колтона, это только подтверждало правило, потому что с чего вообще им тусоваться с первогодкой? Однако возле Уэйна постоянно маячили ученики старших курсов. И если их общение с Кентом еще можно было как-то объяснить, все-таки в той компании его брат есть, Колтон много раз его видел, когда он заходил в их спальню навестить Джона, то вот чего все с Уэйном водятся — загадка. Единственный, кто логично вписывался в убийственную эстетику Уэйна, был Джейсон Тодд, про которого слухов ходило не меньше: проклятый, опасный, убийца даже — два сапога пара, если подумать. Колтон его пару раз видел то в гостиной, то в Большом зале: впечатление он производил довольно опасное, Колтон был в восхищении даже. Все это отдавало откровенным элитизмом: закрытая компания, что не впускает к себе никого, кто не был бы их достоин. И если старшекурсников Колтон особо не знал, а Кента он и знать не хотел, то вот по Уэйну сразу было понятно, что он всех и за личностей не считает. Он никого не стремился запомнить по имени, любые попытки общаться пресекал на корню одной лишь изогнутой бровью, а за все насмешки в свой адрес даровал свой лучший взгляд Василиска. В общем, Уэйн был тем еще придурком. И вот как Колина угораздило с ним подружиться — непонятно. Колина Колтон тоже близко не знал, но видел, как он постоянно всем улыбается, без проблем идет на контакт, помогает, если нужно — вот, даже перо ему одолжил. Пуффендуец был самым настоящим воплощением своего факультета, о каком только могла когда-то мечтать старушка Хельга. У него было много свинок, с которыми он постоянно сюсюкался и про которых с радостью рассказывал всем желающим. Что Колтон точно знал, так это статус крови Колина, ненароком выпрошенный у Кента, и было сложно представить, что для Уэйна это не имело значения. Что для Уэйна имело значение, так это личное пространство. Он даже руку не пожал другому ученику на заклинаниях, когда они соревновались у доски, оттачивая Левиосу в игре для практики в качестве примера другим ученикам. Если кто-то на уроке полетов при построении вставал слишком близко к Уэйну, он демонстративно морщился и отодвигался подальше. Если же кто-то врезался в него в коридорах, он удостаивался чуть ли не проклятья. Одна девочка с их курса так испугалась, когда с ним столкнулась, что ее чуть в Больничное крыло откачивать не понесли. И вот был Колин, который, как с удивлением многие могли заметить, спокойно держался с Дэмианом за руки, прислонялся к его плечу и даже смеялся над какой-то его шуткой, будто у такого булыжника в арсенале правда есть чувство юмора, а не только табличка со всеми датами по истории. Даже с Тоддом, который все еще был не менее привлекательным объектом для сплетен, Колин легко ладил: Колтон пару раз видел их вместе в библиотеке с еще парочкой старшекурсников. Кент на осторожные вопросы лишь начинал расхваливать Колина, так что пользы от него не было никакой. Так что вопрос, что же Колин забыл рядом с Уэйном, оставался открытым. Колтон бросил взгляд в его сторону и заметил, что теперь вместо конспекта он рисовал рядом со скучным параграфом про этимологию заклятий морских свинок и сердечки. Тихо усмехнувшись, Колтон все-таки и сам принялся за конспект.

***

Когда Мапс привела к ним золотое трио, представляя его им чуть ли не с фанфарами, Колтону хотелось сказать подруге, что ни в жизнь он больше ей шоколадных лягушек не достанет. Да, злобное выражение лица Кента, которому их общение удовольствием не казалось, было забавным, но Колтон все еще не горел желанием общаться с Уэйном. У Колтона и самого был опыт в незаконных делишках, потому что бизнес его шел в гору, но вот темная магия — или чем там их кружок по интересам занимается обычно — его не прельщала. Однако Уэйну нужно было лишь небольшое отвлечение, чтобы проникнуть в Запретный лес. Опять же, наверняка, чтобы там чем-то темным заниматься, но Колтон бы не отказался от услуги взамен. В конце концов, с зельями у слизеринца все было прекрасно, так что это может быть даже выгодно в финансовом плане. И он так сможет присмотреть за Мапс, потому что вот она, несмотря на предупреждения Олив, все мечтала записаться в клуб лучших друзьяшек Дэмиана Уэйна из-за его занимательного досуга, что зачастую становился предметом обсуждения всей школы, будь то поход за боггартами или его магические выбросы, стоит хоть чему-то пойти не так, как он хочет. Во всю эту явно грозящую наказанием ситуацию только Колин не вписывался, который несколько неловко стоял посреди комнаты предсказуемо рядом с Дэмианом. Он держал какие-то бумаги, которые ему Мапс зачем-то дала и теперь совершенно про них забыла, так что Колтон счел своим долгом их у него забрать. Стоило ему освободить Колина от груза, тот послал ему солнечную улыбку в качестве благодарности — и, ну, понятно теперь, почему даже Уэйн позволяет ему за ручки держаться, а свинки бегают за ним как за диснеевской принцессой. Кент все еще выглядел так, будто у него из ушей вот-вот пар пойдет, однако они с Уэйном уже заключили сделку под довольные смешки Мапс и заинтересованный взгляд Колина, который почему-то даже не на Уэйна был направлен. Колтон только поправил сползающие вниз солнечные очки.

***

Уроки полетов были пытке подобны для всех тех, кто квиддичем не болел. Колтона интересовал этот спорт только с финансовой точки зрения, но чем больше весь его факультет разглагольствовал о матчах, тем больше Колтон ненавидел квиддич. Единственным, чьи лекции о всяких там петлях Колтон мог слушать, был Кайл, но это к делу не относилось. Колтон и сам все еще не знал, как его угораздило, и он спрашивал себя каждый раз, когда они все вчетвером — он, Мапс, Кайл и Олив — куда-то выбирались, потому что очевиднее Олив был только Кент. Когда золотое трио их курса появилось на поляне, сразу было заметно, что Уэйн и Кент о чем-то эмоционально спорят. Колтон не знал, как Кент умудряется постоянно цапаться с тем, кто ему откровенно нравится, но, видимо, любовь бывает разной. И еще нельзя было не заметить, насколько утомленным этим взаимодействием выглядел Колин. Он, казалось, терпеливо слушал обмен репликами друзей, но Колтон видел по взгляду и неискренней улыбке, что он порядочно устал от цветочно-букетного периода своих друзей. В какой-то мере он мог его понять. Когда Кайл и Олив начинали шутить шутки, которые даже Мапс не понимала, он чувствовал себя примерно так же. Так что Колтон взял парочку тех метел, что выдают ученикам, не желающим тратить галлеоны на собственные, и отнял Колина у парочки года. Уэйн ожидаемо глянул на него недовольно, словно Колтон на его глазах какое-то ужасное преступление совершает, неправильно читает формулу на латыни, например, а Кент подавился своей тирадой, но Колтону было решительно все равно. — Подумал, тебе нужно больше свежего воздуха подальше от этих душнил, — пояснил Колтон, когда они отошли подальше. — Они замечательные, на самом деле, — в их защиту сказал Колин, поправляя застежки на спортивной мантии. — Просто очень страстно выражают свое мнение. — Мне кажется, они более замечательные по-отдельности. Колин усмехнулся, и Колтон инстинктивно улыбнулся в ответ. Пуффендуйцы, оказывается, влияют не только на страшных слизеринцев. — И уж точно не рядом со всем, что касается квиддича. — Мне всегда казалось, что уж мир волшебства будет выше того, чтобы быть одержимым спортом, но это как в обычной школе с футболом. — Не скажи, футбол хотя бы заканчивается быстрее. — Зато в квиддиче можно болеть за бладжеры. — К такой группе поддержки я бы присоединился. Колтон поймал хитрый взгляд Колина, и его улыбка стала еще шире: чувство юмора у них явно было на одной волне. Раздался свисток профессора, так что пришлось идти строиться.

***

Мапс опять потащила их с Олив за стол Гриффиндора, где собралось золотое трио. Кайл был на тренировке с утра пораньше, так что в обычное время у них с Олив был бы даже неплохой разговор, но рядом с Уэйном она становилась такой же угрюмой, как и он сам. Сильверлок поделилась с ним некоторой информацией о своей маме (очень расплывчато, Колтон был уверен, что Мапс и Кайл все подробности знают, но хэй, они же не лучшие друзьяшки, это Мапс ему может все подряд вывалить), так что Колтон примерно представлял, почему Уэйн ей так не нравится. Слизеринец, казалось, и сам не был рад компании. С Олив у них были мрачные переглядки, а на все оживленные вопросы Мапс, которые она себе конспектировала в блокнот, он отвечал кратко и прохладно, иногда вообще отмалчиваясь и предоставляя своим друзьям выполнять неприятную работу за него. По большей части Колину, на самом деле, потому что Кент откровенно отвлекался. Колтон даже догадывался, почему: свет, проникающий через витражное окно Большого зала, удачно падал на их часть стола, и Уэйн, и так всегда похожий на темного волшебника из книжек про рыцарей, в холодном свете, видимо, особенно цеплял взгляд бедного гриффиндорца, который лишь чудом доносил вилку до рта — потому что на еду он уж точно не смотрел. Колтон, наверное, вообще впервые видел настолько очевидный влюбленный взгляд. Даже Олив никогда так на Кайла не смотрела — а Колтон такое точно знал, он, к своему несчастью, их слишком часто видел вместе. Олив и Уэйн, продолжая друг друга морозить взглядами, не замечали, как Джонни-бой практически слюни на местную страшилку пускает, а Мапс, казалось, вообще не замечала вещи, связанные с романтикой. Зато Колин заметил. Он до этого что-то пояснял Мапс, отвечая на ее вопрос, а еще кормил с рук одну из своих свинок листьями салата, но вот теперь, Колтон видел, он точно смотрел на Джона, чтобы потом перевести взгляд на Дэмиана и обратно. Колтон хотел уже поймать его взгляд и скорчить рожу, чтобы таким образом молча пошутить: ну какой кошмар, скажи? Но тут он заметил, как сбилась речь Колина, как его рука, поглаживающая свинку, замерла, как у него самого внутри, казалось, все замерло. Наверное, Колтон тоже только сейчас понял, что у Джона это не просто «нравится». Наверное, ради простого «нравится» не готовы куда угодно за тобой идти. Наверное, Джон еще даже сам не в курсе, что именно он испытывает к Уэйну. Зато вот они с Колином поняли — и уж лучше бы не. Через мгновенье Колин продолжил терпеливо участвовать в допросе Мапс, даже Олив смог втянуть в разговор, что было большим достижением, когда Уэйн был рядом. Сам же слизеринец пододвинул к Кенту еще тарелку овсянки и сказал есть нормально. — Да нормально я ем! — У нас занятия через пятнадцать минут, а ты решил пропустить питательную часть завтрака и сразу перешел к десерту. После такого ты весь урок будешь думать только о еде, а не об учебе. — Барт положил мне в сумку кучу закусок, это не проблема. — Гастрит, Кент. Вот это проблема. Перекусы — не еда. Не заставляй меня кормить тебя с ложечки. — Если ты так будешь вредничать, с тобой я шоколадками не поделюсь. Уэйн возвел глаза к потолку, Кент показал ему язык. Затем Уэйн пододвинул к Колину миску с фруктами и спросил гораздо более мягким тоном, чем при разговоре с Кентом: — Порезать немного яблока Пирожку? Колин улыбнулся ему в ответ, а потом пояснил на вопросительные взгляды девочек о диете свинок, что-то про фруктозу и крахмал. Даже Кент, который при выборе своего питания о таком явно не думает, вставил свои пять копеек. Колтон же подпер рукой подбородок, внимательнее разглядывая пуффендуйца.

***

После тренировки Когтеврана, на которую они обычно ходили втроем, чтобы поддержать Кайла, они должны были отправиться делать домашнее задание, но Кайл, который беседовал с Олив о каких-то там крылатых лошадях, явно никуда не собирался, даже в раздевалку не спешил. Мапс не скучала, а, сидя возле трибун на земле, зарисовывала что-то в блокнот. Колтон чувствовал себя откровенно неловко, стоя рядышком и ничего не делая. Ему стоит ждать? Стоит пойти? Ветер неприятно забирался под одежду, так что, может, стоит им хотя бы напомнить о том, что вредно так долго на холодном воздухе стоять? — Хэй! — его окликнул Колин, появившийся словно из ниоткуда. Мапс помахала ему рукой, а потом вернулась к своим схемам, а сладкая парочка даже внимания не обратила. Колтон вот обратил: и на то, как забавно у Колина волосы торчали во все стороны из-за противного ветра, и на то, что в руках у него была корзинка с какими-то травами. — Ужасная сегодня погода, верно? Я планировал сделать полный обход вокруг озера, но теперь мне хочется только какао и ничего больше. Это было сказано так буднично, будто они друзья уже много лет и такое общение было в порядке вещей. Колтон засунул обветренные руки в карманы. — Мы почти два часа сидели наверху на трибунах. В какой-то момент я даже начал надеяться, что ветер унесет меня куда-нибудь подальше отсюда. Может, в этих словах было даже слишком много правды, потому что Колтон понимал, что его краш на Кайла абсолютно безнадежен — Кайл даже вряд ли считал его другом, он просто всегда был вежлив по отношению к нему и, может, чересчур заботливо обеспокоился его фингаломи и синякам на руках, появившимся после каникул, но, по сути, у Колтона было больше шансов приготовить идеальное зелье, чем отправиться на свидание. Колин, словно уловив в его словах двойное дно, глянул сначала на парочку когтевранцев, затем на кислую мину Колтона, а потом вдруг подхватил его под локоть и повел в Хогвартс. — Тогда тебе точно срочно нужен травяной чай! Только в корзинку не смотри, это не для чая, ничего из этого вообще употреблять нельзя в пищу. Ты вот знал, что ядовитый плющ, хоть и соответствует своему названию, применялся в лекарственной медицине? Я сегодня еще планировал добавить его в одно зелье, тоже лекарственное. Есть что-то поэтичное в этом, ты так не думаешь? Колтон понимал, что его просто забалтывали, пытаясь поднять настроение. И обычно он предпочитал тихое самобичевание, но, пожалуй, интересные факты о растениях были не такой уж плохой альтернативой. — А ты весь учебник по травологии можешь цитировать или только про все, от чего волдыри появляются? А то тебе явно нравится все ядовитое. Колин фыркнул насмешливо, тоже чувствуя двойное дно, но достойно его игнорируя: — Весь, на самом деле, но еще со своими ремарками о языке цветов. — Вот такой учебник я бы почитал. Колин послал ему улыбку в ответ и продолжил делиться фактами о растениях, которые он сегодня собирал. Колтон тактильным точно не был, но его почему-то не раздражала рука Колина на его ветровке. Его только ветер раздражал, так что он перехватил руку Колина и засунул к себе в карман. Колин даже не сбился, продолжая рассказывать о целебных корешках.

***

Все опять получилось по вине Мапс — можно было уже привыкнуть. Колтон не знал, почему она так стремилась объединить их компании, они же были совершенно разными. Их компания всегда выглядела так, будто убегала от старост во время ночных похождений — а Колтон отлично знал такой образ, им не раз пришлось этим заниматься, так что их эстетикой были мятые рубашки, небрежные прически и неаккуратно закатанные рукава кардиганов. Золотое трио Уэйна с его легкой руки всегда было при параде, Кент немного отставал, но Уэйн с какой-то одержимостью ему галстук каждый раз поправлял, и Колтону начинало казаться, что тот специально неряшливо одевается, чтобы Уэйн ему все поправил, от галстука до верхних пуговиц. Их компания всего пару раз выбиралась на опушку леса, и то потом поплатилась, тогда как Уэйн с друзьями туда как к себе домой ходили. Они вчетвером занимались прилежно — или хотя бы старались, но без фанатизма, они с Мапс так и без энтузиазма даже, тогда как эта троица постоянно торчала в библиотеке. Так что да, теперь и им это тоже предстояло. Колтон против библиотеки ничего не имел, но не в выходной же день. Мапс утащила Олив искать какие-то сомнительные справочники, пока Кайл был занят разговором, и Колтон заранее приготовился к худшему, потому что этих троих нельзя было вот так просто оставлять. Уж на что Уэйн любил учебу, но квиддич ему нравился явно больше, потому что они тут же перешли на тему тренировок и ближайшего матча. Колтон подвинулся к Колину, сидящему рядом, и тихо сказал: — Это как чума, что распространяется по всему Хогвартсу. От нее нет лекарства, и она готова поразить каждого. А чумные доктора не спешат появиться, чтобы обработать тут все травами. — Если бы такие травы были, Тим бы давно ими уже все тут обвесил, — Колин тоже пододвинулся к нему, закрывая учебник и проводя пальцами по выпуклым буквам книги по растениям. — После нашей с ним сессии в «Подземелья и Драконов» я бы не удивился, если бы он предпочел новую чуму придумать, чем терпеть вот это. — Аминь, — Колин тяжело вздохнул и перевел взгляд с жарко дискутирующих безумцев на него. — Не хочешь пойти куда-нибудь в другое место? — Я сейчас готов даже на зелья пойти, лишь бы не это, — Колтон поморщился, а потом вдруг ему пришла хорошая идея. — Вообще, я все еще не всех твоих свинок видел. Хотелось бы познакомиться со всеми легендами этой школы. Глаза Колина тут же загорелись, он взял Колтона за руку и уже собрался тащить в сторону выхода. — Вы куда? — Уэйн окинул их подозрительным взглядом. — Нужно готовиться к контрольной в понедельник. Колтон уже хотел было заметить, что и они тут не в книжки смотрят, но Колин дал гораздо более дружелюбный ответ: — Я иду знакомить Колтона со своими детьми. Колин звучал восторженно, и Колтон знал, что он любит животных, но не подозревал, что настолько, потому что это было даже очаровательно. И он даже понимал, почему Уэйн смотрел на него так скептически: наверняка в школе были ученики, которые были готовы дразнить Колина из-за свинок или вообще издеваться над животными, так что естественно, что Уэйн, который Колтона толком не знает и вообще тот еще параноик, отнесся к такому с подозрением. — Я пока знаю только Пирожка, который для тебя как Паскаль для Рапунцель, так что надо восполнять пробелы, — заверил Колтон. Уэйн вряд ли понял, о чем он, но вот Колин послал ему особенно теплую улыбку и крепче сжал его ладонь в своей. Флин Райдер себя наверняка как-то так и чувствовал. Колтон поймал любопытный взгляд Кайла и опустил глаза в пол. — Про ужин не забудьте, — Уэйн забрал перо из рук Джона, чтобы тот, пока во время дискуссий махал руками, себя ненароком не поранил. — Учебные принадлежности можешь здесь оставить, я потом тебе принесу. Колин поблагодарил слизеринца, а потом потащил Колтона в сторону выхода. — Я думал, мы пойдем к тебе в гостиную. — Сегодня свинки с профессором Айсли, потому что она для них специально кое-какие немагические овощи вырастила, и им нужно снять пробу с урожая. — Профессор растит овощи твоим свинкам? Я, конечно, знал, что ты ее любимчик, но не настолько же. — Ну, свинкам сказать нет нельзя. — А то тебе можно. Колин глянул на него скептически, а потом сменил тему: — В любом случае, профессору свинотерапия лишней точно не будет. — Свинотерапия? — Колтон не смог сдержать улыбки. — Поверить не могу, что я когда-то жил без этого. — Побереги восторг до того момента, когда ты их увидишь. Теплица встретила их запахом земли, прелости и укропа, а еще температурой гораздо выше, чем снаружи. Профессор Айсли пересаживала какие-то растения, стоящие в горшках на столе. Колтон думал, что это будет как-то неловко, однако профессор им приветливо улыбнулась. — Свинки были в восторге от овощей, так что, пожалуй, стоит поработать над тем, чтобы эта теплица была только для них, — она кровожадно воткнула совочек в землю. — Вряд ли директор мне что-то возразит. Колтон только моргнул удивленно, а Колин уже поднимал с земли одну из свинок, что первой выбежала его встречать: — Я даже не уверен, что он заметил бы. Профессор Айсли перевела взгляд на Колтона, пока его друг рассказывал Пирожку, какое то большое сокровище: — Мистер Ривьера, вас я раньше тут не видела. Решили увлечься травологией? — Свинками, скорее. Мне пообещали сеанс свинотерапии. — В таком случае чувствуйте себя как дома. Она вернулась к горшкам, напевая какую-то мелодию, а Колин повел его глубже в теплицу, начиная показывать на каждую из свинок, делясь при этом не только именами, но и какими-то интересными фактами. Колтон, например, до этого не знал, что морские свинки могут высоко прыгать, но Зефирка продемонстрировала ему всю атлетичность маленьких пушистых картофелинок. Колин присел рядом со свинками, позволяя им на себя залезать, Колтон сел рядом и попытался скормить некоторым укроп, сорванный с грядки. Некоторые подходили к нему с осторожностью, другие же, как Блинчик, тут же запрыгивали на руки и позволяли себя погладить во время кормежки. — Ладно, теперь я понял, почему Уэст всегда так громко восхвалял свинок в гостиной. Это и правда расслабляет. И будет очень грубо, если я скажу, что Блинчик мой любимчик? Он просто такой продажный за еду, мне это в нем очень нравится. Колин рассмеялся: — Ему и правда очень нравится внимание, — Колин почесал шею Пирожку, сидящему на нем, и тут как будто замурклыкал. — Уверен, тебе бы и Мяско понравился по этой же причине. Колтон уловил все недосказанное, и потому осторожно, чтобы не спугнуть Блинчика у себя на руках, подвинулся ближе к Колину так, чтобы их колени соприкасались, а потом погладил Пирожка. — Я бы сказал, что одно имя только стоит золотого приза, но есть же еще Ричард. Который прямо сейчас грызет мои шнурки. — Он с любовью. — Ты уверен, что он не осуждает мой вкус? — Знаешь, — Колин хитро ему улыбнулся, — вот ты сейчас сказал, и я тут вспомнил, что однажды он пытался сгрызть боа Дика, так что теперь я не уверен. — Даже не знаю, чему удивляться больше: тому, что Ричард Грейсон носил боа, или тому, что мои шнурки так же ужасны, как боа. — Может, стоит расценивать это как комплимент. — Боа. Невероятно. — Когда он его потерял, то в честь траура целую неделю носил пончо. Стеф была уверена в том, что это Рейчел его уничтожила. Колтон уже хотел продолжить разговор о писках моды, когда к ним подошло существо, что отдаленно напоминало свинку, но было лысым и с маленькими щупальцами на спине. Оно очень презрительно посмотрело на Колтона, а потом пошло на ручки к Колину. — Это Колючка, кстати. Я украл его с занятия. Колтон усмехнулся, находя такое откровенное признание забавным, а вот Колючка, громко принюхиваясь и фыркая, направился в его сторону. — Осторожней с ним, он кусается. Дэмиан всегда таскает противоядие от его яда для Джона на всякий случай, так что ничего страшного, но все же лучше не трогай его. Колючка, однако, смело подошел к его руке, к которой прислонился дремлющий Блинчик, и начал еще громче его обнюхивать, забавно шевеля щупальцами. Колин придвинулся ближе, готовый в любой момент отодвинуть своего питомца, и Колтон успел подумать о том, как приятно от него пахнет мелиссой. Несмотря на их опасения, Колючка кусать его не собирался, только уткнулся носиком в руку, будто прося поглаживаний. На свой страх и риск Колтон свободной рукой осторожно погладил Колючку, и тот под его рукой весь расслабился, растекаясь не хуже других свинок. Колин хихикнул: — Не думал, что муртлапам нравится хоть кто-то, кроме их хозяев, он со всеми остальными себя агрессивно ведет. Видимо, ты его чем-то сильно зацепил. Колтон не смог сдержать довольной улыбки и продолжил гладить Колючку: — Такой чести мне еще никогда не оказывали. Колин улыбнулся ему и прислонился к его плечу, тоже поглаживая Колючку, из-за чего их пальцы соприкасались. Вот такого с ним тоже никогда не было. Колтон раньше думал, что что-то подобное будет неловким или некомфортным, но нет. Рядом с Колином было уютно и спокойно. — Мальчики, — послышался голос профессора Айсли из другого конца теплицы, — чай через десять минут. — Только не говори Дэмиану, что я перебиваю аппетит, — шепнул ему Колин. — Главное, чтобы мы на ужин не опоздали, а то вот тогда точно достанется. — Он это делает с заботой, знаешь, — Колин тяжело вздохнул, и Колтон в жесте поддержки погладил Колючку специально ближе к пальцам Колина. — После чая можешь один идти, я хотел помочь профессору с пересадкой перед ужином — хотя бы парочку горшочков. — Ага, и пропустить все веселье? Точно нет, так что заканчиваем свинотерапию, пьем чай и идем ковыряться в земле и еще в чем похуже. Колин спрятал смех в его плече, и пальцы Колтона на мгновение дрогнули над Колючкой. — Зато ты сейчас попробуешь лучшие маффины в своей жизни. Колтон в тот момент был готов и без маффинов ковыряться в земле до самого отбоя.

***

Если квиддич был чумой, то вот День Святого Валентина был великим пожаром, который мог перекрыть даже чуму. Никто не говорил о матчах, оценках или экзаменах, все обсуждали только валентинки, шоколад и свидания. Колтону хотелось нырнуть к гридилоу. Был и плюс, конечно: продажи амортенции, сваренной в девчачьем туалете, сильно возросли, так что Колтон мог уже отложить средства на учебники на следующий год. Но следующий год мог и не наступить, если он помрет от стыда из-за своей валентинки. Хотелось бы сказать, что опять Мапс во всем виновата, но Колтон и сам не понял, как они оказались в гостиной Пуффендуя. Ему тут очень нравилось, на самом деле, и становилось понятным, почему почти все барсуки такие приятные в общении: в такой гостиной, с теплым светом, растениями повсюду, мягкими подушечками и пледиками на диванах и ароматическим свечках возле свежей выпечки на столах, иначе просто нельзя. Правда, на Уэйна атмосфера все равно не действовала, потому что он кидал убийственный взгляд на бедную Стефани Браун, которая восторженно рассказывала Джону о предстоящем ее курсу весеннем балле — о нем тоже вся школа говорила, и Колтон был готов лично проклясть того, кто вообще выдумал такую традицию. В отличие от Уэйна, Колтон против Стефани ничего не имел. Хотя она и устроила ему самый настоящий допрос с пристрастием, когда Колин представил его ей как своего друга, она все же быстро к нему потеплела — и она была невероятно крутой. Колтон понимал, почему Колин ее так обожает. Она при их знакомстве чуть не избила безобидно висящим на столе факелом парня, который оскорбительно высказался о ее подруге со Слизерина, а потом, будто ничего не случилась, начала обмен сплетнями, поправляя маникюр. Легенда. Мапс, явно возомнив себя бессмертной и не замечая неприязнь Уэйна к Стеф, присела тому на уши с рассказом о том, какая Олив замечательная. Она все еще лелеяла надежду сдружить этих двоих, но Уэйн, казалось, пропускал все ее слова мимо, посылая какие-то зрительные сигналы Джону. Видимо, намекая на то, что пора уходить от Стефани подальше, но Джонни-бой был слеп ко всем намекам. В обычные времена Колтона бы все это забавляло, но не сегодня, потому что в его руках была дурацкая валентинка, надпись на которой не желала появляться. И что вообще говорить человеку, который точно к тебе не испытывает никаких чувств? Прости, но ты мне нравишься, потому что ты единственный, кто заметил меня в этой дурацкой школе? Колин сидел рядом и был само сочувствие. Он пытался давать советы и подбадривал так, как только мог. Однако все равно эту дурацкую бумажку хотелось смять и выбросить. В итоге они остановились на «Спасибо за дружбу, я очень это ценю» — Колтон все еще очень хотел прыгнуть в озеро к гридилоу. Кайл, получив его постную валентинку, подарил ему свою, вручив лично, а не трусливо через совиную почту, как сделал это Колтон, и добавил, что тоже рад их дружбе. У него самого была целая стопка открыток, от Олив в том числе, Колтон ее аккуратный почерк везде мог узнать, так что гриндилоу все еще были лучшим вариантом. Однако он зашел перед дайвингом в теплицу к Колину. Профессор Айсли тоже была здесь и явно по его лицу догадалась, что праздник у него выходит не сильно веселым, так что тактично предложила чай и подсказала, в какой части теплицы найти Колина. Пуффендуец опустошал горшки, стоящие на столе, рядом с ним крутился Колючка, который очень любил контролировать любой процесс. Колтон тут же сунул ему свою руку. — Укуси меня, пожалуйста, чтобы это все уже закончилось. Колючка, будучи сокровищем, только лизнул его пальцы. Колин же стянул с себя перчатки и обнял его, и Колтона снова обдало приятным ароматом мелиссы. Было бы гораздо проще, если бы амортенция пахла для него именно так. — Мне жаль, — Колин погладил его по спине. — Но ты найдешь себе кого-то еще лучше. Может, кого-то, кто даже квиддичем не одержим — прости, но это слишком большие жертвы ради любви. Колтон фыркнул: — Я думал найти себе кого-то среди гриндилоу. Колин отстранился и посмотрел на него очень скептически: — Точно нет. Представь, если у них есть своя подводная версия квиддича, — а потом он протянул ему совок. — И вообще, к черту валентинки. Предлагаю нашей традицией сделать веселье с горшками, а не дурацкими бумажками. Колючка, словно в подтверждение его слов, выразительно впился зубами в один из горшков. Глину он не прогрыз, зато звук был драматичным. — А еще, — Колин обратно надел перчатки, — у меня остались кексы, которые мы с Мапс утром готовили. Они со свинками из глазури. Тебе я специально сделал с Колючкой, раз ты так ему нравишься. Колтон даже не знал, что ему на это сказать, потому что вот кексы для него никогда еще не готовили. Тем более, с рисунком. Но Колин ответа и не требовал, просто начал рассказывать о растении, которое они будут пересаживать. Казалось, для него забота о других была чем-то совершенно естественным, и он даже не ожидал ничего взамен. Последнюю часть Колтон однозначно собирался исправить, потому что Колин того заслуживал. Стоит ли говорить, что такими темпами все тесты по травологии Колтон стал писать без единой ошибки.

***

Колтон относился к Уэйну весьма нейтрально, Олив вообще его не переносила, но в один миг все как-то неуловимо поменялось. Они все сели рядышком, будто пытались огородить Уэйна от любопытных взглядов других учеников. Нет, правда, Уэйн хоть и был странненьким, но уж Джона он бы в жизни не стал подвергать риску, как не стал бы и накладывать на него Империо. Так что всем сплетником однозначно стоило заткнуться, потому что в арсенале у Колтона было много фокусов, которые будут неплохой местью — в лучших традициях Стеф, так сказать. Колин благодарно сжал его руку под столом, пока они все отвлекали слизеринца от недавних событий. Взгляд Дэмиана, обращенный на них, был даже каким-то непривычно теплым. Будто они и правда теперь соединили их компании, как всегда мечтала Мапс.

***

Новый год принес и много новых изменений. Для начала: Сириус и Джейн стали еще чаще ссориться. И если у Дэмиана и Джона все перепалки были хоть и невыносимыми, но цивильными, после чего они общались так, будто и не спорили вовсе, то эти двое постоянно устраивали друг другу бойкот. Колтон все еще был уверен, что здоровые отношения не так выглядят, но его вроде-как-бывший-но-еще-не-совсем-краш теперь официально встречался с Олив, так что Колтон все же ничего об отношениях не знал. Еще Уэйн стал одержим Патронусами, и, раз теперь он являлся почетным членом лучших друзьяшек Уэйна, ему тоже предстояло заниматься этим весельем. Но только после библиотеки. Дэмиан также был одержим библиотекой. Колтон все еще не понимал, что Джон в нем нашел. Однако, надо отдать ему должное, он все же был заботливым другом, как верно подметил Колин, и Колтон счел своим долгом сообщить ему о кошмарах Джона, его привычки таскать из Больничного крыла зелье для сна без сновидений и вздрагивании каждый раз, когда чей-то тон хоть немного напоминает приказной. Возможно, он несколько переступал границы, но это было для блага Джона. Колин достал с полки какую-то книгу для их эссе по истории. Они отошли от их общего стола, чтобы побыть немного в тишине, потому что смотреть, как Дэмиан буквально избивает Сириуса учебником, стало уже не очень весело. — Ты правильно поступил. Нам сейчас нужно быть внимательнее к Джону после всего, что с ним случилось. Колтон прислонился к стеллажу, лениво проходясь взглядом по названиям: — Ты так же про Тоуна говоришь. Тоуна Колтон видел только издалека, лично у него не было большого желания с ним общаться, но Колин, конечно, как только увидел еще одну школьную страшилку, тут же начал для него плести метафорические браслеты дружбы. Колтон знал только, что Тоун общается с очень мрачной компанией, так что его все это настораживало не меньше того, что случилось с Джоном в прошлом году, однако у Колина хватало сочувствия для всех. Колтон вряд ли бы мог похвастаться таким же большим сердцем. — Он тоже этого заслуживает. Мы с ним уже договорились в понедельник после занятий вместе сварить какое-нибудь зелье, чтобы развлечься. Думаю, сеанс свинотерапии ему тоже не повредит, — Колин начал вчитываться в оглавление книги. — А еще так у Дэмиана и Джона будет больше времени наедине, и это тоже хорошо, потому что Джон явно предпочитает сеансы дэмианотерапии. Колтон не сдержал смешка: — Пожалуйста, разреши мне использовать этот термин при Джоне. — Точно нет, ты и так его много дразнишь. — Это я так дружбу проявляю, — Колтон решил съехать с темы отношений Джона и Дэмиана. — А в твоем графике, полном бедных и несчастных, найдется окошко для меня и похода в Хогсмид? Колин тут же захлопнул учебник, забывая про него, и улыбнулся: — Даже больше, чем просто одно окошко. Колтон улыбнулся в ответ, чувствуя необычайную легкость внутри.

***

Колтон не знал, что когда-то начнет скучать по временам, когда у Джона было только две одержимости: Дэмиан и квиддич. Однако после того, как он научился трансфигурировать драконов, Колтон больше не знал покоя. Джон создавал драконов всегда, везде и из всего. Ты только потянешься за сахарницей — бум, это уже дракон. Стоит тебе посмотреть в окно на скучном уроке, чтобы поглядеть на птиц — мимо тебя пролетает дракон. И ладно еще, если он специально для Уэйна его любимых создавал, этот романтический жест Колтон еще хоть как-то мог понять, но каждый божий день просто так — это уже чересчур. Другие ученики находили это забавным, Уэйн так наверняка этому умилялся, чтобы бы там его кислая мина ни говорила. На очередном уроке истории, когда Колтон пытался поспать, его разбудил дракон Джона, который извергал пламя почти у него над головой. Нет, правда, у этого придурка нужно отнять палочку. Колин мягко коснулся его плеча: — Мне кажется, ты сейчас сам извергать пламя начнешь. — Тебе не кажется, — Колтон потянулся и кинул злобный взгляд в сторону Кента, но тот был слишком занят Уэйном и разговором о драконах с ним, чтобы заметить хоть что-то вокруг. Чем старше они становились, тем больше он был одержим слизеринцем. Это было почти стремно. — Я такими темпами дроконоборцем стану. Колин взмахнул палочкой, и на их столе оказалась точная копия Тыковки, которая еще минуту назад была чернильницей. Колтон не удержался и погладил ее, а затем сделал из своего свитка Пирожка. — Такая транфигурация мне больше нравится. Колин покивал, а потом добавил своей свинке крылья. Колтон посоветовал и способность извергать пламя ей дать. Тыковка еще никогда не была такой прекрасной. Стоит ли говорить о том, что созданная ими Тыковка-дракон начала пожар в кабинете, из-за чего профессору Бинсу, который обычно и сам на своих уроках засыпает, пришлось неожиданно открыть широко глаза и послать их двоих на наказание за поджигание класса, который, впрочем, Уэйн успел потушить, очень осуждающе глядя на них двоих. Оказавшись за дверьми класса, они больше не смогли сдерживать смех. Даже натирание метел воском весь вечер того стоило.

***

У Колина был завораживающий Патронус: красная панда. Пушистая-пушистая, с мягким хвостом и умными глазами. Она казалась почти игрушечной и всегда забавно скакала в воздухе подле свинок. Следы ее лап, что на секунды задерживались в воздухе серебристой пылью, были и того очаровательнее. Колтон не думал, что у него самого когда-нибудь получится создать Патронус, но любования пандой ему было более, чем достаточно. Когда Патронус промчался мимо него, чуть не задев своим пушистым хвостом, Колтон встретился глазами с Колином, что улыбнулся ему через весь тренировочный зал. Из его палочки посыпалась голубоватые искры, и Колтон махнул рукой, будто они и не здоровались сегодня. Колин с энтузиазмом помахал в ответ. Стефани почему-то смотрела на него так, будто была готова обнять его.

***

Колтон наконец-то распродал все «кубики правды» — только-только отдав последнюю пачку свои качественных, но все же подделок, он уже собирался вернуться в гостиную и пересчитать относительно честно заработанные галлеоны, как к нему подлетела Стефани. На лице у нее были нарисованы черно-желтые полосы, и атрибутика факультета была в каждом элементе одежды: перчатки, шарф, даже квиддичный свитер, который, Колтон был уверен, достался ей от Грейсона. — Ты не идешь на матч? — Не хочу портить такой чудесный вечер. Школа во время матчей приятно пустела, тем более, сегодня играл его факультет, так что гостиная точно будет в его полном распоряжении. Да, потом придется слушать со всех сторон о том, как прошел матч, а Джон так наверняка начнет ему зачем-то пересказывать все события со своим привычным использованием ономатопеи вместо привычных эпитетов и метафор, потому что зачем развернутые литературные приемы, когда можно просто сказать «ву-у-ш-ш!» и размашисто махнуть рукой. Стефани даже не стала его уговаривать, просто нацепила на него свой шарф и потащила на выход из школы: — За твой факультет я тебя и не прошу болеть, им этого хватает. А вот за Пуффендуй ты болеть обязан, — она послала ему хитрую улыбку через плечо. — Кое-какие конкретные пуффендуйцы уже наверняка ждут тебя на трибунах. Колтон не мог не понять намек, так что уже менее уверенно произнес: — Мне кажется, Колин тоже на матчи ходит больше за компанию, чем ради самой игры. — Значит, ему повезло: скрасишь ему этот бесконечный и скучный матч своим присутствием. В этот момент Колтон и сам был готов раскрасить лицо в цвета лучшего факультета чисто ради Стефани, потому что она говорила ему прямым текстом о том, что она знает, и что она его поддерживает. Когда они добрались до трибун, Гарфилд только объявлял начало матча. Джон, предсказуемо возле Коннера, махал именно в их сторону — потому что тут был Дэмиан, конечно же. Дэмиан же махать ему в ответ не собирался, только хмуро смотрел на обе команды так, будто кто-то мог поверить в то, что он не главная фанатка квиддича. Стефани присела возле Кассандры, на руках которой были две разные перчатки, желтая и красная. Колтон ожидаемо сел рядом с Колином, который тут же послал ему солнечную улыбку: — Я уж думал, что ты не придешь на матч. Стеф послала ему «я же говорила» взгляд, а Колтон поправил свой желтый шарф: — Может, нам повезет, и кто-то из Гриффиндора упадет с метлы. Дэмиан послал ему скептический взгляд, догадываясь, что этот «кто-то» в фантазиях Колтона вполне может быть Джон, а Кассандра пожала плечами: — Да пора бы, уже целый сезон никто из-за квиддича в Больничное крыло не попадал. Стеф довольно хихикнула, а потом послышалось недовольное бормотание, и к Дэмиану присел Тим, который наверняка тоже мысленно желал игрокам вовсе не удачного матча: — Если матч через час не закончится, я буду спать, — он показательно привалился к плечу Дэмиана, словно грозился вот-вот исполнить сказанное. А потом посмотрел в их с Колином сторону. — Нам с вами стоит уже начать прогуливать эти матчи, они того не стоят. — Можем сделать его стоящим, — предложил он. — Сделаем ставки, кто первым упадет с метлы. Дэмиан уже начал возмущаться тем, что квиддич не для этого создан, а Стеф и Тим тут же полезли в карманы смотреть, сколько галлеонов они готовы поставить.

***

Когда Колин подсел к нему за ужином, он был ужасно бледным. Колтон даже не стал дослушивать очередную жалобу Сириуса на Джейн, просто потащил пуффендуйца в коридор. Пока все остальные трапезничали, в коридоре было совсем безлюдно, и они устроились на одном из подоконников. Холодный свет проливался сквозь окно вместе с дуновением сквозняка, но Колтон был уверен, что Колин поежился не из-за этого. — Я не уверен, что я все правильно сказал, — Колин начал теребить пуговицу на манжете рукава, не поднимая на него глаз. — Мы с Джоном говорили о Дэмиане. И о Зеркале. И о Патронусах. Я не уверен, что донес до него все то, что мы уже знаем — что он точно нравится Дэмиану. Мне кажется, я паршивый друг. Когда-нибудь до этого должно было дойти, наверное. Колин был личным психологом для этих двоих — и еще для кучи таких же учеников, которым нужна была помощь. Колтону эгоистично не хотелось, чтобы Колин так себя растрачивал, однако он понимал, что тот по-другому не может. — Ты единственный, кто в его крепкую голову может запихнуть здравые мысли, — тихо начал Колтон, понимая, что и сказать ничего действительно важного, нужного сейчас, не может. — И я лично готов выучить Непростительные и пойти с ними на любого, кто скажет, что ты плохой друг. Если так подумать, Джон вообще должен со всем этим сам разбираться, ты и так много для него делаешь. Колин не выглядел убежденным, все еще не поднимая глаза. Колтон подошел еще ближе, и запах мелиссы, сена и выпечки стал почти всепоглощающим. — Что насчет того, чтобы пойти в теплицу, собрать травы для свинок? В ответ лишь кивок. Насколько же Колтон беспомощный в таких делах. Тогда он осторожно обнял Колина, боясь, что тот оттолкнет его, спросит, какого черта, скажет, что сейчас вообще не такой момент. Но Колин обнял его в ответ. Где-то над ними плющ, что просачивался сквозь трещины в потолке, начал разрастаться, словно у кого-то из них был магический выброс.

***

Когда «кубики правды» затрагивали других учеников, это была даже смешно. Колтон прекрасно знал запах этой вредилки, она же стала его постоянным источником дохода, так что сам он точно не рисковал пасть жертвой такого розыгрыша. Ученики продолжали спрашивать друг у друга, кто кому нравится, кто что думает чьем-то новом платье, кто с кем хотел пойти на бал. На Слизерине, правда, этот товар не пользовался популярностью, но там Дэмиан налево и направо обещал проклятье всем, у кого увидит «кубики». Став жертвой такого розыгрыша, его паранойя только усилилась. Беседы Джона о слизеринце тоже усилились — Колтон только на днях слушал, как тот рассказывал своему брату о том, как у них там все прошло. Когда пошли разговоры о том, что преподаватели разработали мгновенную сыворотку, что выдавали любому желающему в Больничном крыле, это было даже несколько печально — сезон «кубиков» правды принес много действительно забавных моментов. Он был почти уверен, что из-за вопросов симпатий, что так рьяно разузнавали ученики, больше парочек распалось, чем сошлось — чем не причина для хорошего настроения? А потом эти «кубики» перепали Колину. Колтон мгновенно увел его подальше, где никто не станет пользоваться моментом. Почему-то его это даже напугало — что Колин был настолько уязвим в этот момент. Так что он мгновенно избавился от всех остатков товара, прекращая лихорадку правды в Хогвартсе.

***

Колтон прекрасно помнил, чем для него пахла амортенция, которую Дэмиан готовил в девчачьем туалете. Так что, когда профессор Айсли представила им трепетливые кустики, и Колин с Дэмианом, зарабатывая баллы своим факультетам, почти наперебой рассказывали об этом растении, отвечая на вопросы профессора, Колтон уловил самую главную информацию: она должна пахнуть так же, как амортенция. И вслушиваясь в аромат, он понял, что теперь она для него пахнет не так, как для Олив. Мапс вручила ему ножницы: — Ты в травологии лучше разбираешься, так что сегодня у руля ты. Колтон изогнул брови, но все же начал выполнять задание профессора, пока его подруга делала зарисовки в их тетрадях за них обоих. — Мои знания по предмету просто чуть выше среднего. — Ты же так много времени в теплицах проводишь, наверняка много уже успел узнать на практике, — заметив, как криво он тут же сделал надрез, Мапс издала какой-то злодейский хохоток. — Или ты в теплице не растениями занимаешься? — Можешь, подождешь со всеми разговорами до того, как в моих руках не будет ножниц? Подруга только пожала плечами и выразительно нарисовала пару сердечек в его тетради возле трепетливых кустиков.

***

Джейн, сидя напротив них в библиотеке, показательно поцокала языком: — Она планирует пойти в красном платье, и он хочет нацепить фиолетовый костюм? Они точно расстанутся если и не перед балом, то на нем. Они втроем изначально планировали готовиться к тесту по истории в библиотеке, что в преддверии бала пустовала, однако, когда он начал критиковать саму концепцию бала, Джейн неожиданно присоединилась. Было понятно, что это все из-за того, что Сириус пригласил кого-то другого, но как они дошли до сплетен о своих однокурсниках — загадка. Колин подпер подбородок рукой, будто и правда задумался о цветовой совместимости: — Я не думаю, что это так и важно. Если это их любимые цвета, то почему бы и нет? — Ты так говоришь, потому что идешь с Дэмианом, — выпалила Джейн, а потом чуть виновато посмотрела на Колтона, будто изначально не планировала поднимать эту тему. — То есть, у него с цветами точно нет проблем. — Ну да, мы оба будем в зеленом, — Колин, все еще задумчивый, сделал пометку в тетради. — Но правда, разве это имеет такое большое значение? Если бы Дэмиан сказал, что хочет быть, не знаю, что плохо смотрится с зеленым? Фиолетовый? Если бы он выбрал даже самый худший цвет, мне точно было бы все равно. Колтон затолкал мысль о том, что тут не в цветах дело, подальше. Колин, казалось, не осознавал, что его слова могут подразумевать большее, зато вот Джейн, несколько смущенная, прикусила губу. Колтон устало вздохнул: — И все же: у него будет идеальный по цветам костюм, танцует он тоже, если верить Джонни, идеально, и тебе даже не надо задумываться о таких вещах. Колин глянул на него чуть удивленно, будто ему это и правда не приходило в голову. Колтону — не могло не. Если раньше только Джон постоянно говорил о том, что он плохое влияние для Колина — нет, правда, будто на него было так легко повлиять, тут уж скорее все наоборот работало, — и это было чем-то привычным, хоть и раздражающим, то теперь даже Дэмиан тоже что-то такое подметил и словно даже соглашался с гриффиндорцем. Иначе как объяснить тот факт, что он точно видел, что Колтон планировал пригласить на бал Колина, и тут же его опередил. И еще тот факт, что Дэмиан был таким идеальным партнером для бала, не делал ситуацию лучше. Колтону искренне не хотелось думать о слове на букву «р», но нельзя было не, когда Дэмиан и вне контекста бала был все еще лучше него. Когда к ним вдруг подсел Сириус, стало еще более неловко. Джейн уткнулась в учебник, Колтон послал слизеринцу выразительный взгляд: правда? других свободных мест нет? Колин же почти тактично поинтересовался: — Ты уверен, что тебе нужно быть в библиотеке? Колтон не удержался и прыснул, а потом задал еще вопрос: — Да, ты не заблудился? — В этот раз — нет, — Сириус заглянул в их учебники. — Мне бы тоже не помешало подготовиться к истории, а то мне предки уже три громовещателя послали из-за оценок. Мы сейчас вообще что проходим? Джейн показательно поморщилась, но Сириус словно это и не заметил, продолжая простодушно улыбаться. — Восстание гоблинов в восемнадцатом веке, — Колин показал ему свою книгу. — Тебе стоит поискать такой же учебник, если хочешь подготовиться. — Целый учебник на один тест? Две главы из него, на самом деле, но Джейн была такой расстроенной, что Колтон состроил траурное выражение лица, выдумывая: — Это один учебник из шести, вообще-то. — Мерлин, а краткого пересказа к ним нет? А то в прошлый раз, когда я пытался прочитать учебник, у меня на это ушло два месяца. И заняло бы еще больше, но Дэм каждый день угрожал отправить меня в тартан. И с этими словами пошел искать свои шесть книжек про гоблинов. Колин старался не засмеяться вслух, а Колтон думал, что нужно еще постараться, чтобы перепутать шотландский орнамент и адскую бездну. Он выразительно махнул рукой в его сторону, посылая Джейн выразительный взгляд: — Вот это? Правда? Джейн молча сползла по стулу: — Сердцу не прикажешь. — Ты бы хоть попробовала. Это же совсем печально. — Ну, не всем так везет с выбором сердца. Колтон глянул на Колина, что уже снова погрузился в учебник — и который на бал пойдет со своим идеальным Уэйном, осознавая, что да, хоть в этот раз выбор у него был верным, вот только и тут ему вряд ли смогут ответить взаимностью.

***

Бизнес в преддверии бала шел хорошо, зелья для удлинения ресниц или микстуры от секущихся кончиков разлетались с завидной скоростью, и Колтон даже старался не думать о том, что вот ему со всеми этими балами и танцами совсем не везет. Однако, как он уже успел выяснить, Джон был мастером порчи его настроения. Так что, когда он присоединился к ним с Колином, пока они тихо-мирно проводили время в теплице, Колтон уже заранее знал, что ничего хорошего из этого разговора не последует. — А вот это совсем будет стремно, если я все же приглашу Дэмиана на танец? Или, может, из-за наших с ним тренировок он скажет нет, потому что и так много танцуем? Или он вообще-вообще никогда не согласится танцевать со мной? Может, ему нужно было изобрести новую вредилку, которая прыскает во владельца и его окружение чем-то очень вонючим, может, даже гноем бубонтюбера, когда слышится имя Дэмиана Уэйна. Это бы не только отучило Джона каждый божий день при любом удобном и неудобном случае поднимать тему своего возлюбленного, но еще и со сплетнями помогло бы, потому что, если Колтон слышал о слизеринце не от Джона, то слышал от каких-то болтушек, что обсуждали сомнительную родословную Уэйна. И Колтон правда понимал желание Джона говорить о своем краше, иногда это было даже мило — в несколько извращенном смысле, но большую часть времени это походило на одержимость, потому что Джон рядом с Дэмианом, казалось, приобретал туннельное видение, когда только над Дэмианом сиял небесный свет и кружили поющие ангелы. У Джона, правда, всегда любые интересы перерастали в одержимость, будь то хмурый однокурсник, драконы или квиддич, так что, может, Джон просто физически не умел увлекаться чем-то как нормальный человек. Но чего Колтон не понимал, так это желание Джона промывать мозги своим ненаглядным Уэйном именно Колину. Колину, который и так многие годы это терпит и еще всеми силами старался их сдружить, когда они на первом году цапались на пустом месте. Колину, который, вообще-то, не одним только Уэйном интересовался, в отличие от некоторых. Колину, который сейчас с ним проводил время, и должен был продолжать в том же духе, а не в очередной раз успокаивать Джоновы волнения, которые всегда звучали как заевшая пластинка. Однако Колин очень живо поддержал Джона в его непростой ситуации и даже начал расспрашивать, как там у них их уроки проходят. А Джону только дай повод поболтать о Дэмиане, он ведь потом не заткнется. Однажды Колтон на спор с Мапс поставил Джона на таймер. Они сошли с ума за полтора часа, а Джон был готов и дальше сочинять оды. Колтон правда надеялся, что Дэмиан не только понимал, во что ввязался, но и все же отвечал этому одержимому недоразумению взаимностью. — Я так рад, что хотя бы костюмы для меня не проблема, Джейн сказала, что она сделает все, чтобы я выглядел… ну, приемлемо. — Я почти уверен, что она не так выразилась. — Она процитировала что-то из своей книжки, и я такое в жизни не повторю, и тут же твои дети, им еще рано такое слышать. Колтон принялся активнее поглаживать Пирожка, потому что, вообще-то, да. Колючка, будучи лучшим ребенком, запрыгнул ему на руки в жесте поддержки. И очень вовремя, потому что сейчас они будут в сотый раз обсуждать костюмы, потом плавно перейдут к танцевальным навыкам Джона, а потом к тому, сможет ли Джон вообще набраться смелости пригласить Дэмиана. Колтон знал все слова из этой пьесы уже лучше, чем свои конспекты по трансфигурации. — Костюмы не так и важны, ты же знаешь. И Джейн в таком точно можно довериться. — Знаю, просто… было бы так классно быть в парных костюмах. Колтон как будто случайно ткнул Джона в бок своей палочкой. Потому что, хоть Колтон и не был в восторге от идеи, но Дэмиан все же уже придумал им с Колином какие-то парные костюмы, которые самому Колину нравились, так что пусть Джон даже не думает идти в эти дебри. Джон послал ему недовольный взгляд, а потом трагично вздохнул: — Даже лучший костюм от Джейн не сможет скрыть мое отсутствие танцевальных навыков. — Ты так много тренируешься, конечно же у тебя все получится, — Колин уронил взгляд на Вафлика в своих руках. — Даже если что-то вдруг пойдет не так, Дэмиан же знает, как много это для тебя значит, поэтому точно ничего плохого про твои танцы не скажет. — Ну, прям совсем плохого не скажет, это да, но ведь будет вредничать. И припоминать потом. — У вас с ним это больше на флирт похоже. — Дэмиан точно не флиртует со мной. Я уверен, что ему само это слово отвратительно. — А на днях? — Колин прочистил горло и сказал с интонацией, что и правда очень походила на Дэмиана: — Только тебе я могу доверить присмотреть за ходом тренировки, потому что ты единственный компетентный человек на этом поле. Джон насмешливо фыркнул, а потом замотал головой, принимаясь гладить Блинчика: — Это же не флирт. — Не скажи, он вообще мало кого называет компетентным. До уровня одержимости Джона Колину было, конечно, далеко, но иногда он и сам будто мог писать биографический роман про Дэмиана. Так что Колтон произнес, задумчиво разглядывая друзей: — А вам не кажется, что ваша солнечная система слишком очевидно вращается вокруг Уэйна? Они оба выглядели удивленными. Колючка смешно уткнулся мордочкой ему в ладонь. А потом Джон вернул разговор на привычную орбиту.

***

Бал был катастрофой. Колтон ненавидел каждое мгновение. Все украшения ему казались ужасно приторными, как в дешевых ромкомах, повсюду были цветы и парочки, что тоже не способствовало улучшению его настроения. И еще он был уверен, что смирился с тем, что Кайл и Олив вместе, однако, когда увидел их вместе на танцполе кружащимися так, будто они были единственными во всем зале, а потом и возле стола с напитками, где они, скрываясь за цветениями, сползающими с колонн, целовались, он подумал, что ему пора уйти. По дороге он встретил Мапс, что хорошо проводила время со своей соседкой по комнате, и она уговорила его остаться хоть ненадолго. Хотя бы пока они не узнают, какую группу пригласили к ним на вечер. Лучше не стало, потому что неожиданно даже Джон, которого Дэмиан повел за руку поближе к этой самой группе, в названии которой как будто специально для них двоих было слово драконы, вдруг получил свой особенный первый бал, хотя иногда казалось, что они с ним в этом плане в одной лодке. Он мельком увидел, как Джейн еле держится, чтобы не заплакать при виде Сириуса, обнимающегося с какой-то девочкой, но у него самого настроение было не такое, чтобы вместе сидеть и грустить. А вот сидеть и грустить одному — пожалуйста. Так что, выйдя из тошно-цветочного зала, он присел на ближайшие ступени, наслаждаясь прохладным воздухом и стягивая с себя галстук. Какого черта он вообще надел галстук. И пришел на бал. Ему надо было просто продать товары, а потом остаться в комнате, пока там никого не будет, а не идти на социальное мероприятие без желания социализироваться. Затем к нему подсел Колин, что тоже выглядел не особо радостным. — Я тебя повсюду искал, — сходу сообщил он, неуверенно улыбаясь, словно пытался понять, насколько у него все плохо. — Большую часть времени я прятался за колоннами. Было, кстати, очень тяжело найти свободные, потому что за ними постоянно уже прятались парочки от преподавателей и ненужных глаз. Да и там уже нет смысла задерживаться, сам понимаешь. Что было чистой правдой, Кайл и Олив не были единственными, кто так делал. Истинная Хогвартская традиция. Колин медленно кивнул: — Джейн ушла с подругами с бала, мы с ней немного поговорили о… — он неопределенно пожал плечами. — У нее тоже вечер не задался. Бедняга. — Сириус — дурак, раз не знает, что он упускает. — Надеюсь, он поймет, пока еще не поздно, — Колин снова предпринял попытку улыбнуться, и Колтон понял, что что-то не так. Он осторожно взял его за руку, сам удивляясь тому, насколько привычными для него стали жесты: — Как прошел твой вечер? — Очень даже неплохо. Зал был так красиво украшен. — Это не совсем то, о чем я спросил. Колин усмехнулся: — Ну, главная цель бала все же была выполнена, Джон и Дэмиан весь вечер вместе, так что на одно волнение меньше. — Все еще не то, — Колтон переплел их пальцы, и Колин смотрел именно на их руки, а не на него самого. — Балы — это ужасно нудно, не так ли? — Стеф говорила о том, что на них иногда бывает… уныло. — Ты не… — пришел его черед с трудом подбирать слова. — Танцевал? Колин, он точно знал, умел танцевать, весь их факультет мастерски владел этим навыком благодаря их декану, и еще Колтон знал, что Колину хотелось потанцевать. Колин никогда не говорил этого вслух, но Колтон все равно был уверен. Колин рос на диснеевских историях, наверняка же он ожидал чего-то подобного от своего первого бала. — Дэмиан предложил, но это показалось мне чем-то неправильным. Колтон не мог не задаться вопросом, согласился бы Колин, если бы это он ему предложил, а не Дэмиан. Может, и правда стоило, тогда бы этот вечер не казался таким унылым. А потом Колин прислонился своим плечом к его: — Зато когда мы сможем вот так посидеть вдвоем на лестнице без других учеников? Тишь да гладь. Он все еще звучал довольно грустно, так что Колтон осторожно спросил: — Тебе бы не хотелось вернуться внутрь? Мапс же точно еще там. Бал все еще представлялся ему самым унылым мероприятием на свете, но, если Колину хочется, он тут же поспешит обратно в Большой зал. И наколдует ему тыквы, хрусталь и вообще все, что тот только пожелает. — Мне правда больше тут с тобой нравится. О, он точно покраснел в этот момент. — Там веселее. Какая-то популярная группа играет. Я тебе вряд ли спою песни с драконьими каламбурами. Колин чуть запрокинул голову, чтобы наконец-то взглянуть на него: — Во-первых, кто сказал, что мне нужны такие песни? Драконьих каламбуров мне очень даже хватает в обычной жизни. Во-вторых, ты себя недооцениваешь, я почти уверен, что ты бы мог сочинить целый альбом с каламбурами про растения. Колтон тут же встал со ступеней и протянул Колину руку: — Пока альбом находится в разработке, подаришь мне свой первый танец? Колин прикрыл улыбку ладонью, хихикая: — Я думал, тебе не нравится бал. — Все еще нет, но мы и не на нем. Мы в замке, и мы слышим откуда-то далеко тихую музыку, так что представь, что мы в каком-нибудь романе Джейн Остин. Колтон, вообще-то, не хотел говорить что-то о романах или Остин, но что он мог поделать. Колин наконец-то привычно солнечно улыбнулся ему, а не вежливо-вымученно, и он считал это своей победой. Колин все же тоже поднялся со ступеней и вложил свою ладонь в его. Это не был один из тех танцев, что их учили деканы, где нужно запоминать шаги и попадать в ритм мелодии. Они просто медленно кружились, пока до них доходили отголоски песен из Большого зала. И бал в тот момент и правда не казался таким уж испорченным.

***

С началом пятого курса Колтон понял для себя одну очень важную вещь. Это случилось не сразу, но все равно ощущалось как озарение. В первый же учебный день он сел за стол к Колину, который о чем-то весело болтал с Джоном и Дэмианом, сидящими за партой впереди. Как только он заметил своего соседа по парте, Колин тут же солнечно ему улыбнулся, и тогда Колтон понял, почему Джону настолько необходимо часами выносить всем мозг своим Уэйном. Потому что он шел на уроки в не лучшем расположения духа, не выспавшийся из-за того, что уже после пира к нему стали подходить за заказами — и все коробки еще нужно было разложить так, чтобы была хоть какая-то система, и чтобы никакие соседушки не жаловались на вечные товары тут и там. За завтраком он успел узнать о всех тонкостях хора, в которые их с Олив и Кайлом посвящала Мапс, что даже с едой во рту не замолкала. Лестницы по дороге в кабинет поворачивали совсем не туда, куда ему надо, и в какой-то момент он уже был готов попробовать левитировать себя на другой этаж. И вот Колин ему улыбается, спрашивая, готов ли он к первому уроку. Солнце, просачивающееся из окна, золотило ему волосы, и после лета его веснушки казались особенно яркими. От Колина привычно пахло мелиссой, и он уже пододвинул к нему свой учебник, потому что Колтон в поезде ему сказал, что его учебник, купленный с рук выпускника, просто разваливался и был весь изрисован — хоть и самый дешевый вариант, что Колтон смог найти. И Колтон не знал, был ли он готов. — Ты ведь повторял материал летом? — уточнил Джон, начиная раскачиваться на стуле, пока Дэмиан не положил руку на спинку его стула, чтобы это прекратить. Колтон решил проигнорировать соседа и заявил: — К уроку-то я готов, но вот к отсутствию демократии — нет. Кто вообще решает, что кто-то годится в старосты? Джон скорчил мину, но это его проблемы: не надо начинать утро, когда все первогодки еще в панике носятся по гостиной, с длинных инструктажей, разрушая покой других учеников. А потом Колтон, переводя взгляд на Колина, добавил: — Я бы предпочел, чтобы старостой моего факультета был ты. Только старостой, разумеется. Реалистично, Колтон не представлял, что с ним было бы, учись Колин на его факультете. Делить с ним комнату? Господи боже. Он бы тогда в жизни не сомкнул глаз.

***

В какой-то момент Колтон понял, почему Джон был таким узколобым. Тяжело было фокусироваться на таких неважных вещах, как домашка и котлы, когда разум занят совсем другими вещами. Он всегда считал себя, вообще-то, очень адекватным членом общества. Он никогда не пялился слишком долго, мог легко поддерживать любой разговор и редко краснел. А еще никогда не фиксировался ни на чем в беседах. До момента, когда Мапс подметила: — Когда я попросила тебя помочь мне с домашкой по травологии, я немного другое имела в виду. Ты, конечно, хорошо объясняешь, тут не придраться, но как будто не надо упоминать Колина в каждом предложении. — Я и не упоминаю. — Колин показал мне это, мама Колина после этого налила нам чай, Колин рисовал это в своей тетради, мы гадали, можно ли это свинкам Колина, это растение было в книге Колина, Колин-Колин-Колин. Колтон изогнул брови, не собираясь соглашаться с обвинением, но мысленно он постарался воспроизвести свое объяснение, и, ладно, может, он и правда слишком часто думал о своем лучшем друге, но разве это такое уж преступление? — Я всего-то ссылаюсь на источники. Так во всех научных работах делают. Мапс не выглядела убежденной: — Ты постоянно дразнишь Джона за то, что его мир сошелся клином на Дэмиане, но сам вообще не лучше. Ни разу. — Ты сравниваешь меня с Джоном? Я-то наивно полагал, что мы друзья. — Нет, правда, перед завтраком ты сказал, что нельзя выглядеть настолько идеально в такую рань и перед сдвоенным зельеварением; после истории ты сказал, что завидуешь Пирожку, когда тот заснул под свитером Колина; перед своим объяснением ты сказал, что я должна быстро всему научиться, потому что ты обещал пойти с Колином в теплицу. Колтон открыл было рот, чтобы протестовать, но тут же его закрыл. — И это только то, что ты сказал вслух, — добила его Мапс. — Знаешь что? Просто спиши мою домашку, на этом все. Мапс покачала головой: — Мальчишки, — она начала списывать, а потом добавила: — Сказал бы ему уже, что он тебе нравится, делов-то. — Ага, я всего лишь могу потерять его дружбу. — Знаешь, когда я пытаюсь найти тайный проход в Хогвартсе, я никогда не думаю, что мне страшно потерять очки. Мне иногда бывает страшно и правда найти проход, потому что они всегда проклятые — исходя из того, что я слышала. И мне поэтому и хочется, и колется. Мне кажется, у тебя такая же ситуация. — Ты мои чувства с коридором сейчас сравнила? Мапс ткнула его пером в бок. Но в чем-то она была права. Даже если вдруг Колин не скажет «фу, никогда в жизни, мне вообще Дэмиан нравится, потому что у него отличные оценки по всем предметам» на его признание, не факт, что дальше не будет проблем. Он не был подарком, он знал это. У него часто было плохое настроение. В отличие от Дэмиана, который постоянно звал Колина к себе на каникулы, Колтону было некуда позвать Колина. В отличие от Дэмиана, в жизни которого постоянно что-то происходило, в его были только продажи и домашка, ничего интересного. И что он мог дать Колину в отношениях? Абсолютно ничего. Не стоило и пытаться.

***

Библиотека должна была быть островком спокойствия. Даже когда экзамены были через пару месяцев. Залы, полные книг, были по большей части пустыми и тихими. Иногда учебники порхали тут и там, иногда ученики пропадали в плохо освещенных коридорах. Колтон не смотрел вокруг. Он смотрел на то, как Дэмиан, наклонившись к Колину, зарисовывал в его тетради какое-то растение. Они даже не разговаривали, просто иногда обменивались взглядами, потому что конечно же за столько лет дружбы слова уже были не нужны. Их плечи соприкасались, и Колин практически положил голову Дэмиану на плечо. Во время рисования Дэмиан иногда задевал локтем руку Колина, никто из них не подвинулся даже. Потому что это было нормой для них. Вот Дэмиан все-таки сказал что-то про какие-то прожилки. Колин улыбнулся ему и ответил что-то про цветы. Все тихим шепотом, потому что это был разговор для них двоих, а не для всех остальных за этим столом. Колтону нужно было отвернуться, смотреть в любую другую сторону, да даже в свой учебник. И все же он не мог отвести глаз, потому что эта сцена, которая, он знал на подкорке сознания, была всего лишь их обычной дружбой, прожигала что-то внутри. Он тоже хотел, чтобы Колин сидел так близко к нему, чтобы также хвалил его рисунки и доверял свое дыхание. Как ни печально, но единственный, кто разделял его чувства, был Джон, потому что все остальные их друзья были заняты учебой и не видели в этом ничего ужасного. Джон, однако, выглядел так, будто Гриффиндор проиграл кубок. Колтон был уверен, что он сам выглядел еще хуже. Когда рисунок был закончен, Колин поднял глаза и увидел Джона — который тут же начал раскачиваться на стуле и делать вид, что читает учебник. Колин сразу все понял и слегка отодвинулся от Дэмиана. Дэмиан ничего и не заметил, потому что его эмоциональный интеллект был еще хуже, чем у Джона. Колтон же пнул Колина легонько под столом. Когда Колин взглянул на него, Колтон сказал: — Если вы с рисунками закончили, пойдем уже в теплицу. Реальное все равно лучше нарисованного. — Ты вообще не приступил к эссе, — заметил Дэмиан. Опять же: никакого эмоционального интеллекта. Тут уж даже Олив подняла глаза от учебника и была готова, судя по взгляду в его сторону, забрать домашку Колтона и сделать ее за него, не в первый раз же. — В теплице продолжим писать, — Колин начал собирать свои вещи. — Начнем, ты хотел сказать. — Не будь врединой. — Это называется забота. — Это называется педантичность. — Вредность, — поддержал Джон, который в спорах почти всегда был на стороне Колина. Не то чтобы Дэмиан и Колин вообще спорили, конечно, потому что их дружба была настолько идеальной. Дэмиан тут же пнул его стул, из-за чего тот чуть не упал. Колтон закатил глаза и потащил Колина к теплицам. Колин неожиданно неуверенно спросил: — Ты же не думаешь, что я?.. О, это было испытанием: быть единственным развитым человеком в этом золотом трио. Колтон мог ему только посочувствовать. — Нет, конечно. Ты точно так же близко общаешься с профессором Грейсоном, например. — Ты думаешь, это было прям близко? Упс. — Нет. Ты просто очень тактильный. Это хорошая вещь. И без тебя Дэмиан бы все еще шипел на любого, кто стоит рядом с ним ближе, чем на метр. Колин улыбнулся ему мягко и предложил помощь с эссе.

***

Весна было очень… весенней. Джейн и Сириус неожиданно не ругались на этой неделе. Кайл и Олив друг от друга не отрывались, даже Мапс держалась подальше от них, предпочитая больше времени проводить в хоре. Дэмиан и Джон, будучи в отношениях, наконец-то, тоже вели себя вполне мирно. Колтон уже смирился с тем, что любовь в воздухе была не для него, да и кому это вообще было нужно? Он вполне мог довольствоваться дружбой, на самом-то деле. Кому вообще нужны эти свидания? Держания за ручки? Поцелуи? Неа, он был выше этого. — Пойдешь со мной в Хогсмид за перьями для экзаменов? После урока заклинаний Колин подошел к нему с вопросом. Колтон мгновенно мысленно освободил свое расписание. — Конечно. Когда? То есть, когда угодно, конечно, просто когда? Колин засиял на его согласие — как будто Колтон ему хоть когда-то отказывал. — В субботу после завтрака. Или мы можем проспать завтрак и поесть там в кафе. — В Трех Метлах? — Или в кафе Мадам Паддифут. Я не знаю, почему про него многие так плохо отзываются, там довольно мило. Колин только что пригласил его в самое романтичное кафе во всем Хогсмиде. Это была не учебная тревога. — Ты просто хочешь разузнать тайные рецепты чая там. — И выпечки, потому что на следующий День Святого Валентина я хочу превзойти все предыдущие годы. — Мне кажется, твоя выпечка и так идеальна. Особенно рисунки из глазури. — Ты так говоришь только потому, что большая часть всегда тебе достается. — И я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы оно так и оставалось. Если надо, я за твою выпечку буду драться. И я не побоюсь использовать нечестные приемчики. Колин усмехнулся, взял его за руку и повел на следующий урок — потому что трансфигурация у их факультетов была вместе в этом семестре, и потому что конечно же они знали расписание друг друга наизусть. — Тогда договорились. Надо будет еще по пути шоколадных лягушек для Мапс захватить. — Она не пойдет? — он спросил, просто чтобы знать, что они будут только вдвоем. Он ценил свою подругу, конечно, но одна лишь мысль о том, чтобы сидеть с Колином в розовом кафе вдвоем, обмениваться шуточками и пытаться угадать ингредиенты выпечки… — Я не спрашивал, честно говоря, мне хочется только с тобой пойти. Ты не против? А, вот оно: абсолютное поражение. Он собирался в субботу на свидание — то есть, просто дружескую встречу, но мечтать не вредно. Он держался за руки со своим крашем, причем даже не он это начал. И поцелуи… Он не забегал так далеко, потому что такие размышления всегда вели к разочарованию, однако он был уверен, что губы Колина на вкус как травяной чай и что-то сладкое.

***

На шестом курсе Колтон окончательно убедился в том, что он слишком строго судил Джона. Потому что теперь он его прекрасно понимал. Не насчет Дэмиана, конечно, тот все еще был чудовищем, но. Когда свет попадал через витражные стекла внутрь и падал на Колина, даря его образу не только солнечный свет, но и разные цвета, Колтон хотел только, чтобы солнечные дни никогда не заканчивались. Когда Колин привычно клал голову ему на плечо, Колтон хотел притянуть его ближе, потому что наверняка было бы удобнее сидеть еще ближе друг к другу, может быть даже, ну, например, у него на коленях. Когда Колин целовал своих свинок, Колтон предпочел бы быть одной из них, потому что если бы Колин когда-либо сказал ему хотя бы одну сотую того, что говорит своим свинкам, Колтон бы умер и воскрес. А потом Колин погладил его по плечу и сказал своим невозможным мягким голосом: — Тебе стоит все каникулы у меня проводить. Мне одному не справиться со всей выпечкой, что готовит Харли. — Мне кажется, так часто злоупотреблять добротой твоих родителей тоже не стоит. Колин изогнул бровь: — Ты ведь в курсе, что ты им нравишься? Колин всегда так легко произносил это слово: нравишься. Всегда так легко брал за руку. Всегда так легко обнимал. Будто ему это ничего не стоило — а Колтон знал, что это было не так. Потому что это все был выбор. Мапс, например, была такой открытой, потому что у нее прекрасная семья. То же касалось и Джона. И Колтон точно знал, что детские приюты не располагают к такому. — Ты просто боишься, что профессор Грейсон завалится к тебе домой и начнет говорить, что он тоже твоя мать. — Не два года подряд же. Колтон не удержался и рассмеялся. С Колином эта легкость была такой естественной. Он мог лишь надеяться, что и Колину с ним легко. Без притворств и ненужной вежливости. — Ты прям нарасхват. Колин закатил глаза: — И поэтому ты отказываешь мне, — потом, видимо, он все-таки решил, что надо вспомнить все, чему его научил Дик, так что драматично добавил: — Разбиваешь мне сердце своим равнодушием к моей трагедии. Колтон подавил желание наклониться вперед и поцеловать Колина в плечо, в шею, вдохнуть запах своей амортенции и узнать, везде ли у Колина были веснушки. Ничего из этого он, конечно, не мог сделать, несмотря на то, как легко это наверняка было: целовать эту улыбку, забираться руками под мягкий свитер. Ему срочно нужно было направить на себя Агуаменти. Вместо этого он взял Колина за руку и провел большим пальцем по его костяшкам. — Я поеду, но только ради твоего сердца. Колин тут же обнял его: — Все, теперь не отмажешься!

***

Признание было неловким. Он должен был лучше подготовиться. Однако он ни за что не взял бы свои слова назад. Потому что это открыло ему новые возможности, о которых он мог только думать темными одинокими вечерами. Так что, когда Колин привычно рассказывал в теплице своим свинкам, как сильно он их любит, Колтон подался вперед: — А всем в теплице полагается такое обращение? Колин не стал отшучиваться в ответ, просто поцеловал его в щеку: — Такое? Колтон замер, даже после поцелуя чувствовуя теплое ощущение на щеке. Он был уверен, что покраснел, но это не имело значения, потому что Колин не станет такое высмеивать. — Я тут подумал, что мой Патронус появился бы давным-давно, если бы ты так сразу сделал. На курсе эдак третьем. — Третьем? Точно нет. — На третьем. — Не раньше пятого. Колтон притянул к себе Колина за талию и поцеловал его в щеку: — На третьем. — У тебя проблемы с математикой. Еще один поцелуй, на этот раз в другую щеку. — Я веду бизнес, у меня все отлично с математикой. Теперь поцелуй пришелся на скулу. Колин с трудом сдерживал смех, но продолжил гнуть свое: — Компромисс: четвертый курс. Колтон поцеловал его губы — на вкус и правда как травяной чай и что-то сладкое. Он отстранился, чтобы убедиться, что не зашел слишком далеко, но Колин просто обнял его. — Ты мне ужасно нравишься. — Ты мне тоже. Несмотря на твою ужасную математику. Колин тут же отстранился, взял его лицо в ладони и поцеловал — тоже в губы, и руки Колтона соскользнули ему под свитер. — Четвертый курс. Бал. — До бала. — Бал и после. Не заставляй меня использовать мои Пуффендуйские силы убеждения. — Которые состоят из чего, конкретно? Колтон не видел, потому что его взгляд был прикован к губам Колина, но он был почти уверен, что на ребрах у Колина были веснушки тоже, кожа под его пальцами была горячая. Кто-то из свинок пискнул, прося о внимании, и Колин тут же отстранился, чтобы подобрать Блинчика, который просил поглаживаний. — Я знаю пароль от гостиной Гриффиндора. Просто к слову. — Ночевка? — у него во рту все пересохло. — Если ты скажешь, что после бала. Колтон больше не имел ни единого аргумента: — После бала, — он ответил мгновенно. Колин довольно улыбнулся в ответ.

***

Дэмиан, он всегда знал, был человеком крайностей. Но Колтон не представлял, насколько. Потому что в один прекрасный день на седьмом курсе Дэмиан заявил, что провел брачный ритуал с Джоном, а тот еще даже не знает пока, потому что Дэмиан все еще не знал, как лучше рассказать об этом. Олив смотрела на него очень осуждающе, а вот Джейн назвала это самой романтичной вещью на свете. Колтон вот не был уверен. Поэтому потом, когда он проводил вечер в гостиной Пуффендуя, тиская свинок, он спросил у Колина: — Как бы ты отреагировал, если бы я в секрете от тебя провел брачный ритуал? — Ты бы не сделал это в секрете. — И все же. Колин пожал плечами так, будто они тут домашку по историю обсуждали: — Зависит от многих вещей. — Я бы попросил благословения у твоих родителей. И всех тех, кто только считает себя твоими родителями. Колин улыбнулся, явно сдерживая смех. — И у всех свинок. — Тогда, конечно, я был бы только за. Что насчет тебя? «За». За брачный ритуал. Колтону понадобилась минута. Он посмотрел наверх, будто спрашивая, за что, а потом на Колючку в своих руках. — Не задумываясь. — Вообще-вообще? Я мог бы попросить благословения у Мапс хотя бы. — Точно нет. Колин покачал головой: — У тебя очень низкие стандарты. — Ну да, мне все лишь нужно, чтобы любовь моей жизни провела со мной брачный ритуал. Хотя, если так подумать, маггловские традиции гораздо лучше. Пирожок и остальные могли бы быть как девочки с цветами. Они бы их съели, конечно, поэтому пришлось бы наверняка для этого не ядовитые розы использовать, а листья салата, например, но все равно красиво было бы. Колин наградил его долгим взглядом, а потом отложил свинку на пол и подвинулся ближе, чтобы поцеловать Колтона. — Такие маггловские традиции мне тоже больше нравятся. — У тебя очень низкие стандарты, — парировал Колтон. — Ну да, мне всего лишь нужно, чтобы любовь всей моей жизни была со мной всю жизнь. Колтон в этот момент испытал сильнейшие теплые чувства и к Хогвартсу и с его холодными стенами, движущимися лестницами и сквозняками, и к Джону с его глупыми драконами, и к грядущему параду планет, который может закончиться апокалипсисом, если Дэмиан вдруг ошибется. Колтон притянул Колина к себе ближе, чтобы поцеловать.