Профессор Снейп и чудо-женщины

Из дневника Джулии Дэннингфорт       Давно я не делала записей, а тем временем прошло уже пять недель. На улице сильно похолодало, и за пару дней все окрестности занесло снегом. Чувствовалось приближение Рождества. На стенах в замке уже развесили праздничные украшения, в большом зале нарядили высокую ель, которую, по традиции, принес лесничий Хагрид.       Вечером двадцать третьего декабря, когда на улице уже совсем стемнело, в учительской после уроков оставались только я и Гермиона. Мы сидели за большим столом под люстрами, освещавшими комнату теплым светом восковых свечей, и проверяли последние работы учеников в преддверии каникул. Я отложила свитки, потянулась в кресле и попробовала завести разговор. В ходе нашей беседы я узнала, что Гермиона на все рождественские каникулы уезжает домой (она обосновалась в одном из районов Лондона). Потом речь зашла про директора. Помню, как она упомянула, что у них была пара разговоров касательно рабочих дел, и как потом она неожиданно сказала:       — Мне показалось, или в последнее время ты его чуть ли не преследуешь.       — Это преувеличено, — ответила я, подумав при этом, что в чем-то она была права.       — Если хочешь знать мое мнение, этот человек слишком многое пережил, боюсь, он не поймет наших «обычных» проблем.       — Дай угадаю, наверно, во время «пары разговоров» он оказался с тобой не так откровенен, как ты хотела?       — Все так, но я попыталась, и думаю, что нам всем, возможно, просто лучше оставить его в покое, — задумчиво ответила Гермиона.       Вдруг у книжного шкафа прямо у входа откуда ни возьмись появляется Снейп в своих черных одеждах, и я даже вздрогнула от неожиданности. Он, видимо, зашел для того, чтобы просто положить журнал.       — О ком бы вы ни говорили, «оставить кого-то там в покое», уверен, для него это было бы неплохо, — сказал он, заметив произведенный им эффект.       — Вы что, трансгрессировали сюда? — спросила я.       — Нет, всего лишь дошел на своих двоих, — невозмутимо ответил он.       — Профессор, — поприветствовала его Гермиона.       — Все работаете, мисс Грэйнджер?       — Да, нужно все успеть до отъезда.       — Отъезда?       — На Рождество я должна быть дома. Рональд и так недоволен, что я редко выбираюсь из замка.       — Понятно.       — Это может быть странно, а ведь мне совсем не хочется ехать, но я обещала. Понимаете, его лучший друг, наш друг, с которым мы отмечали каждое Рождество, погиб. У Рона в этот период мрачное настроение. Он скучает по Гарри Поттеру.       — По какому еще Гарри Поттеру? — с недоумением спросил Северус.       — Нет, это уже не смешно, — ответила Грэйнджер.       — Даже я знаю, кто такой Гарри Поттер, — вставила и я свое слово.       Но Северус и вправду выглядел недоумевающе, как будто его разыгрывают, и не понимал, о чем идет речь.       Утром двадцать четвертого декабря Гермиона отправилась домой, а я проснулась позже обычного и была в прекрасном настроении: вечером устраивался праздничный ужин для всех, кто остался в замке на каникулы. Я пришла в большой зал, когда за столом сидели почти все преподаватели Хогвартса и несколько учеников из Гриффиндора и Слизерина.       Гриффиндорцы, испробовав все угощения, пошли фотографироваться у ели. «Профессор МакГонагалл, вы могли бы сфотографироваться с нами?» — позвала ее одна ученица. Преподавательница не раздумывая встала и подошла к ним. Когда она вернулась к столу, то спросила меня:       — Мисс Дэннингфорт, как вам Хогвартс?       — О, все просто прекрасно! Здесь очень интересно, да вы все — очень интересные люди. Для меня тут все такое новое и необычное, сказать по правде, я даже заблудилась однажды в этом замке.       — Да? И где же вы заблудились?       — Я попала в…э-э, — начала было я, но не стала рассказывать про случай в комнате, где все спрятано. — А в том то и дело, что даже не могу вспомнить, — ответила я.       — Ну да можете не говорить. Вы мне напомнили одного нашего знаменитого ученика, который вечно забредал куда-то в этом замке, попадая при этом во множество приключений, — с ностальгией в голосе заметила профессор МакГонагалл.       Северус во время ее слов почему-то вдруг закашлялся. Впрочем, довольно скоро он, всех поздравив, встал из-за стола и, сказав, что у него есть дела, поспешил выйти. Мы с другими учителями еще какое-то время сидели и разговаривали, потом стали расходиться, и я пошла, медленно поднимаясь по главной лестнице с движущимися пролетами, к перемещению которых я до сих пор еще не привыкла. Поднимаясь к себе, я размышляла, куда в этот праздничный вечер так спешил профессор Снейп, и каково же было мое удивление, когда я, открыв дверь в свою комнату, напротив окна увидела его силуэт.       — Не пугайтесь, мне нужна ваша помощь, — сказал он.       — Какая помощь? Что случилось? — с тревогой ответила я.       — Успокойтесь, говорите тише. Это по поводу того инцидента в учительской, когда я не мог вспомнить, кто такой Поттер.       — Я думала, что вы тогда пошутили.       — Ни капли. Все дело в моих воспоминаниях. С некоторыми из них я просто не могу жить, поэтому часть из них я извлек из своего сознания.       — Вы говорите образно, имея ввиду механизм вытеснения травмирующей информации в бессознательное?       — Нет, я в прямом смысле вытащил их из моего сознания, и теперь могу обратиться к ним только с помощью омута памяти.       — Что такое «омут памяти»? — с интересом спросила я.       — Это очень полезная вещь, мисс Дэннингфорт, благодаря которой я могу работать. Изобретение Дамблдора, к слову. Старик часто пользовался им, но только в других целях.       — Так в чем проблема?       — Проблема в том, что слишком многое из воспоминаний теперь находится не в моей голове, из-за чего память становится слабее, сознание менее устойчиво. Я полагал, что вы, как психотерапевт, можете что-нибудь придумать.       — Да, я постараюсь, — ответила я, хотя еще и не понимала, что такое омут памяти и чем тут можно помочь.       — Итак, завтра в семь в моем кабинете в подземелье, — сказал он и быстро вышел.       — Утром? — вдруг опомнившись, я выбежала за ним.       — Вы с ума сошли?! Конечно же вечером.       После этого разговора я долго не могла уснуть.

***

      Здесь дневник заканчивается, так как сами сеансы Джулия описывать не стала, но я, как ее доверенное лицо, могу кое-что рассказать из того, что мне известно.       С самого утра и до вечера, в который должен был пройти сеанс психотерапии, Джулс старалась как можно лучше подготовиться к нему и пыталась вспомнить все то, что раньше она применяла в своей практике психотерапевта. Но когда она вошла в кабинет Снейпа и увидела множество флакончиков с воспоминаниями, то поняла, что к этому она не готовилась, но выбора не было, да и ей, к тому же, была любопытна эта ситуация. Сначала все шло по плану. После приветствия она села напротив и попросила еще раз озвучить проблему.       — Я уже вам вчера все рассказал!       — Допустим. Так это омут памяти?       Она разглядывала каменную чашу с серебристой субстанцией. Как вы могли уже догадаться, они начали сразу с воспоминаний о Лили Эванс. Джулия окунулась в каменный сосуд, и, не чувствуя земли под ногами, полетела вниз, прямо в какую-то комнату. Она оказалась в классе трансфигурации, где только что закончился урок. Девочка с рыжими волосами все еще сидела за партой и не спешила выйти из класса, тогда как другие ученики уже ушли. В классе оставался лишь один мальчик ее возраста, на вид ему было лет двенадцать-тринадцать, он был очень худой и с темными волосами. Джулия сразу поняла, что это Северус. Он подошел к Лили и с участием спросил:       — Ну что, идем?       Она промолчала.       — Что случилось? — еще раз спросил он.       — Помнишь наши занятия по зельям. Ты мне очень помог, но кто-то про это узнал и рассказал всем на курсе. Потом была контрольная, а результаты объявили сегодня. Слизнорт всех завалил.       — Неужели…       — Всех, кроме меня. У меня высший балл.       — Поздравляю! Я знал, что у тебя есть способности, — обрадованно ответил Северус.       — Зато теперь со мной никто не разговаривает. А Поттер вообще сказал: «Надо помогать своим, а не путаться со всякими сомнительными слизеринцами».       — А ты что?       — Ну, я его послала, на что он мне ответил: «Смотри, Эванс, так можно вообще без друзей остаться». Сказав эти слова, Лили заплакала.       — Я всегда буду твоим другом.       — Спасибо тебе, Северус.       Он сказал ей еще что-то утешительное, и она сразу перестала плакать, и, развеселившись, они вместе поспешили выйти из класса.       Но тут пространство стало искажаться, сцена изменилась, и Джулия переместилась в другое место. Это был большой зал, в котором проходило какое-то мероприятие, похожее на выпускной. Здесь ученики выглядели намного взрослей, так как это был последний курс. Оглядевшись вокруг, Джулия нашла неподалеку стоящего семнадцатилетнего Северуса Снейпа.       Северус разговаривал о чем-то с другим слизеринцем, который вскоре куда-то отошел. Вдруг он очень заволновался, и Джулс поняла, почему: Лили Эванс проходила мимо с двумя юношами, которых звали (как она услышала из их разговора) Джеймс и Сириус. Они говорили про некоего Лунатика и очень сожалели, что из-за болезни он пропускает все веселье. Когда они поравнялись с Джулией и Северусом, она подумала, что они пройдут мимо, но вдруг Сириус бесцеремонно спросил:       — Эй, Снейп, так тебе нравится Эванс?       — Даа, оочень, — издевательским тоном ответил Принц-полукровка. Он мгновенно взял себя в руки и теперь выглядел абсолютно спокойно.       Все засмеялись, кроме Лили, которая оставалась немного в стороне.       — Ну хватит, ничего смешного, пойдемте уже, — сказала она.       — Давай, иди отсюда со своими дружками, — сказал Северус почти про себя.       Лили, однако, услышала и недовольно посмотрела на него.       — Что ты сказал? — Сириус развернулся и сказал ему на ухо: — Может назовешь ее, как в тот раз, «грязнокровкой», и дашь мне повод разбить твой длинный нос?       — Не дождешься, — его правая рука уже тянулась к волшебной палочке.       — Идем, Бродяга, с него хватит, — Джеймс Поттер поспешил отвести Сириуса в сторону.       А Северус, тем временем, оставался на месте, с грустью задумавшись о чем-то.       Когда Джулия наконец выбралась из омута памяти, профессор сказал ей: «Вы все видели. Мне кажется, это был последний раз, когда мы разговаривали с Лили».       Из всего Джулс поняла, что ее клиенту нужно завершить отношения; у нее уже был готов план, и когда Северус увидел ее на следующем сеансе, он просто потерял дар речи: в полутьме подземелья перед ним стояла не Джулия. Дело в том, что та одела гриффиндорскую мантию, красно-рыжий парик, а глаза у нее и так были зеленые. Так она стала очень похожа сами знаете на кого (не на Тома, конечно). Заметив, какое она вызвала удивление, Джулс поспешила объясниться:       — Сегодня я буду применять свой новый метод. Вам нужно представить, что на моем месте Лили Эванс. Можете говорить мне все, что хотите сказать ей.       — Я как знал, что вы придумаете что-то в этом роде. А вы действительно на нее похожи, я это заметил еще раньше.       — В данный момент я и есть она, сконцентрируйтесь на этом и говорите все, что хотели ей сказать все эти годы.       — Прости меня за все. Я не спас тебя и твою семью, и Гарри…       — Я понимаю, но ты сделал все, что мог.       — Да, я сделал все, что мог.       — И я тебя прощаю.       — Прощаешь?       Не понятно, что пришло ему в голову, но Северус вдруг поднял волшебную палочку и направил ее прямо на Джулию. Почувствовав неладное, ей стало не по себе, и она, решив прервать сеанс, сказала:       — Все хорошо, успокойся, я твой психотерапевт.       — Извините, не знаю, что на меня нашло, — ответил Снейп и положил палочку на стол.       — Да, наверное, это была не лучшая идея.       — Вы должны увидеть последнее воспоминание. Это очень важно.       И вот Джулия в который раз погружается в омут памяти и видит последнее воспоминание о Гарри Поттере, точнее то, как Северус его застрелил.       — Вы убили его?       — Да, я убил Гарри Поттера.       — Но как, вы же постоянно защищали его? Стойте, я поняла! Вы хотели завершить отношения с Лили, и подумали, что убийство ее сына решит проблему.       — Да помолчите уже! — недовольно сказал Северус, — Все пошло не совсем так, как было запланировано, и уж совсем не так я хотел разобраться с Поттером, но когда этот пистолет оказался у меня в руке…       — Да, Северус, где вы взяли револьвер?       — Вы точно хотите это знать?       — Конечно! — в нетерпении ответила Джулс.       — Ну, тогда слушайте: это странная история перемещения в пространстве и времени…       Ей с трудом верилось в то, о чем говорил Северус, и она подумала, что у него одно из психических расстройств. Джулия была неправа.       Она рассказывала мне потом, что ей так и не удалось вылечить преподавателя зельеварения, что он настолько помешан на Лили, что и сам к этому уже привык, и в конце концов он отказался от терапии, окончательно разочаровавшись во всех магловских методах, хотя сеансов было проведено достаточно, и они дали некоторые результаты: наступило небольшое улучшение. После всей этой истории Джулия Дэннингфорт решила покинуть Хогвартс и вернулась домой в Новый Свет, так как ничто ее уже не задерживало в школе волшебства. Она хотела снова окунуться в суету магловского мира.

***

      Джулия сидела в «Хогвартс-экспрессе», наблюдала в окно за проносящимися пейзажами и думала: «наконец-то скоро я буду дома». Но также ей вспомнился замок с прилегающими территориями, как она гуляла там вечером, в сумерках, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но еще был виден оранжевый закат, отражавшийся в облаках. Мысленно она проходила мимо поля для квиддича, или недалеко от озера по сырой прохладной траве, где легкий ветерок развевал ее волосы, или по опушке «запретного» леса. Она подумала: «здесь все-таки было хорошо. Я буду скучать по этому месту и его обитателям».