Ты - моя цель.

— Чонгуки, милый мой Чонгуки, — хрип слышится на том конце провода. Господину как-то не престижно появляться в таких районах, где живет альфа, так еще и помешать может, он же у нас теперь занятой. — Ты же знаешь, я всегда тебе доверяю, или можно сказать… доверял? Ах, нет, я все еще уверен в своем человеке. — Снова какой-то хрип, а после чей-то дикий крик. Мужчина сломал кому-то кость, а может и не только ее. Как бы это не было скучно, но сверлить дрелью ногу намного интереснее, слушая, как кость хрустит сразу в нескольких местах, а люди тебя просят о пощаде, молят. Но ты просто ангел смерти, который забирает чужие жизни, питаясь их страхом. Приятное чувство. — Ну, так что? До выполнения заказа осталось чуть меньше недели, а этот ублюдок до сих пор занимает лидирующие позиции. Мальчик мой, ты же не хочешь меня сейчас расстраивать? — Чонгук сидит в своем кабинет, даже не дыша. Он весь напряжен, потому что босс просто так сам(!) звонить никогда не будет. Что-то грядет. — JK, если через два дня ко мне не дойдет информация о том, что этот щенок мертв, поверь, я сделаю все, чтобы ты страдал, — Чим уже минут пять смотрит на своего парня, не понимая, почему же желваки так ходят. Явно видно, разговор ему не по душе. — А твой омега мне в этом поможет. Заодно и узнаем, каким он тебе местом понравился… — лишь долгие гудки нарушили тишину. Омега все так же молчит, потому что боится слова сказать. — Я больше не хочу работать на тебя. И оставь свои глупые угрозы. Я не боюсь тебя. — Бросает тому, но слишком поздно. Вот же ж… гнида. — Чимин, тебе нужно посидеть дома около недельки, ладно? Ты же доверяешь мне? — альфа смотрит на парня, берет его ручки в свои и целует их. — Нужно разобраться с одним незаконченным делом. — Что-то серьезное? Я могу чем-то помочь? — как бы не хотелось, единственная помощью, которую он может сделать, это просто исчезнуть на какое-то время. Омега привстает с дивана, опираясь на стол, чтобы альфе было удобнее. — Все в порядке? — поднимает голову мужчины, смотря чётко в глаза. Потеряли блеск. Чонгук зол. Грядет что-то очень серьезное. — Не думай даже об этом. — Гаркает мужчина на омегу, сжимая зубы с такой силой, что кажется эмаль вот-вот крошиться начнет. Чонгук сам все это заварил, сам кипятка налил, ложку боли насыпал, а потом заправил безысходностью. Теперь он должен все это дерьмо расхлебывать, потому что этот человек его в покое не оставит, не получив своего. Он Чонгука поймает, вырвет только-только отросшие крылья, благодаря Чимину, из спины с мясом, втопчет в землю. Альфа этого не хочет. Хочет убить своего главу и закрыть это дело навсегда. — Ты — самое дорогое, что было и есть в моей жизни. Я не хочу так просто потерять свое настоящее и будущее. Поэтому, Чимин, пообещай мне, что впредь будешь слушать каждое мое слово и выполнять их. Просто не задавай никаких, мать его, вопросов и делай то, о чем тебя просят. Ты меня понял? — Д-да, хорошо, только не нервничай, прошу, — для Чимина такое поведение немного чуждо. Он не совсем понимает, насколько эта ситуация вышла из-под контроля, а также все ее последствия. Младший чувствует легкую хватку на своей талии и теплые касания губ. Ему страшно осознавать, что все может рухнуть, навсегда запечатывая все самое хорошее, что только с ним было. — Чонгука, мне нужно… — Не понял? — Джисон стоит в дверях, наблюдая эту картину уже более минуты. Он все видел: и то, как его маленький брат яро отвечал на поцелуи, и то, как он самовольно сел на стол, раздвинув свои ноги. — Хён?! — Чим так в жизни не пугался, как сейчас. — А тебе и не надо. — Чон крепче сжимает ладонь, покоящуюся на бедре омеги, до побеления костяшек, и кинув не самый нежный взгляд на чужого, спускает тушку со стола. Не дают ему покоя со своим омегой. Не дают ему раствориться в объятиях, как сахарный песок в горячем чае. Альфу раздражает все, что движется и стоит на месте. Он всех убьет, всех на куски своей катаной порубит. Ты только подойди чуть ближе. — Стучаться не учили? Я занят был, вообще-то. Чего пришёл? — Знаешь, я уже жалею, что взял тебя, Чонгук, — старший скрещивает руки на своей груди, осматривая кабинет. Чон Чонгук пришел на работу чуть больше двух недель назад, уже завоевал почет и уважение и очень даже неплохие отношения с боссом. Джисон давно не общался с людьми себе равными, все глупые омеги или сынки богатых папиков, не интересно, а тут такой экспонат. — Потрудитесь объяснить, какого черта я только что видел, — нет, это явно ошибка, и старший на это очень сильно надеется. Чонгук смеется, спокойно поглаживая Пака в своих руках по изящной спинке. В его взгляде виден азарт, жажда игры, легкая похоть и что-то еще… что-то неправдоподобно теплое для него. — Не делай вид, что ничего не понял. Чимин мой омега. А если ты с этим не согласен и имеешь пару слов против, давай поговорим, но не при Чимине. — Кивком указывает на дверь. — Выйдем? — мужчина убирает руки от омеги почти сразу, как заметил пунцовое лицо старшего Пака. Братик значит очень любит младшенького? Интересно, а что братик скажет на то, что Чонгук младшего к себе забрать намерен? Главное, просто не наломать дров. Нужно держать себя в руках. Абсолютно точно держать в руках. Альфа выходит в коридоре, оглядываясь по сторонам. Главное, чтобы никого не было, иначе придется делать чистку, а Джисон это ну очень не любит. — Какого… блять, я… айщ, — да у него даже слов не хватает, чтобы передать все чувства, бурлящие внутри него. — Чонгук, ты… ты взрослый мужчина, почему. Почему Чимин. Он маленький омежка, да он понятия не имеет, что значит настоящие отношения и чувства между альфой и омегой. Черт. — Пак старший ерошит свои волосы, желая закурить прямо тут. Нельзя. Бьет по карманам своих штанов, находя только жвачку. Ебал он в рот эти неудобные карманы, где даже пачка сигарет не поместится. — Чимин — маленький, скромный, боящийся нормально смотреть людям в глаза, омега. Альфам нравятся такие мальчики, я не исключение. Чимин не ребенок, он все прекрасно понимает, так что лучше оставь свои ругалки и дай пареньку спокойно насладиться жизнью. Со мной. Со мной ему ничего не грозит, если только я сам. Понятно? — протягивает напротив стоящему раскрытую пачку крепких сигарет и кивает к выходу из здания, мол, иди покури, угомонись. — Надеюсь, это все? Джисон молчит, с минуту где-то, после чего молча заходит в чужой кабинет, силой таща брата к выходу. — Хён, хён, не надо, хён, — Чим не по наслышке знает, каков его брат в гневе. Самая ужасная стадия, это просто молчание. Все, он взорвался, внутри все бушует. Его не остановить. — Заткнись! — рычит на брата, сильно сжимая его руку. — Ты уволен, — шипит на Чона, уходя прочь с этого этажа. Да черта с два он оставит брата с этим альфой. — Сейчас мы едем домой, ты переходишь на домашнее обучение, — говорит спокойно, внятно, а что самое ужасное, очень тихо. Шаги сменяются на большие, а сердце внутри омеги просто с ума сходит.

* * *

На своем члене альфа вертел Пака старшего и все его запреты. Уже утром следующего дня он явился в их дом, чуть ли двери с петель не снимая. — Ты, кусок мяса, верни мне моего омегу, пока по-хорошему прошу. — Барабанит кулаком в кусок железа и скалится. Пиздец, как все вокруг надоело. — Завали ебало, — Джисон тут как тут, взъерошивает свои волосы, смотря по сторонам растерянным взглядом. В его руке телефон, сообщения на которые приходят чуть ли не каждую секунду. — Нет его, нету! Сбежал! И я был зол, очень, а знаешь почему, потому что он сбежал к взрослому альфе. Но черт, он не отвечает на телефон, и у тебя его нет. Где он, — Пак хватает Чона за грудки, смотря своими черными глазами. Насколько же братья похожи, это же просто не передать словами. Они точно не близнецы? — Повтори. — Как в бреду приказывает ему сказать это еще раз, а после бьет с размаха кулаком по челюсти. Этого не может быть. — Ты, сукин сын! Куда ты дел моего омегу?! Куда он мог сбежать?! Ты в своем уме вообще?! — буквально орет тому в лицо, трепет за плечи, швыряя на пол. Нет, только не сейчас. Альфа должен контролировать своего зверя, просящегося наружу, требующего разорвать этого придурка на куски. Но нельзя. Чонгук должен успокоиться и во всем разобраться. Возможно, в пропаже Чимина Джисон не виноват. Есть другой фаворит… — Где его телефон? Он не оставлял его дома? Он с ним? — звонит кому-то. — Телефон точно не с ним, — Джи несколько раз поворачивает челюсть, чтобы вставить ее обратно. Нет, он не будет бить Чонгука, хотя руки так и чешутся погладить его лицом какой-нибудь кафель, того и гляди, асфальт. — Я бы давно его нашел, Чон, что происходит, где мой брат. Почему мои люди не могут его найти. Как сквозь землю провалился, на камерах нет ничего. Словно он и не появлялся дома, хотя я самолично его привез. — Шипит, потирая виски. Эта нервотрепка с пяти утра. Именно в тот момент старший и вернулся с работы. — У тебя есть ружье? Мне нужна твоя помощь. Надо грохнуть одного человека и забрать у него моего(!) омегу.

* * *

— Сейчас ты закрываешь рот и молча идёшь за мной в здание. Ни в коем случае не открывай огонь, пока я не скажу. Понял? — смотрит на рядом сидящего и кивает на выход. — Пошли. Пора Киму сойти с кресла управляющего и извиниться передо мной за все это дерьмо.

* * *

Виски достаточно приятно обжигают горло, оставляя не самый приятный осадок где-то в гортани. Мужчина ставит стакан на стол, смотря в окно. Как и предполагалось, Чонгук уже тут, ах да, так он еще и братца этого омежки прихватил, какая радость. Одним выстрелом двух зайцев. Как же иронично. Он кивает кому-то из своих людей, улыбаясь. Чимини правда очень милый, не то, что его брат, а как он сладко кричит от боли. Вы бы просто слышали, целая симфония, великие произведения мировых маэстро не сравнятся с этим. Было очень приятно ломать его крохотные пальчики. Мальчик вырубился после второго перелома, а так жаль, его ждало еще шесть. Ким сажает омегу рядом с собой, смотря на дверь. В руке нож, в глазах блеск, азарт. — Чимини, очнись, солнышко, — приторный голос доброты пробуждают мальчика от сна боли. Пусть только дернется, лезвие найдет его. Чонгуку в паре с Джисоном потребовалось всего лишь десять минут, чтобы перебить всю охрану и всех пешек Босса. Вот он, настоящий Чон Чонгук, умытый гнилой кровью его бывших знакомых и друзей. Кости хрустят под ударами катаны альфы, как снежные хлопья под ботинками. Неприятная картина, понять бы еще, почему Джисон так с оружием хорошо работает. Неужели подобным увлекался. Оба врываются в кабинет самого главного. Чонгук млеет на месте. Вот и Чимин. Его маленький засранец. Но почему он совсем не радуется тому, что за ним явился Чонгук? Почему он держится за руку и лишнее движение боится сделать. — Я собственными руками выпотрошу твое брюхо, а кишки скормлю твоим псинам, ублюдок. — Рычит, чуть ли с места не срываясь. — Тише, крошка, тише, не стоит так кричать, — мужчина улыбается самой доброй улыбкой, слегка надавливая на лезвие в своей руке. Чимин тихо пискнул, закатывая глаза. Зажимает губы в ровную полоску, надеясь на лучший исход этого дня. Ему слишком страшно, а еще он боится за жизнь брата и альфы. Он обоих до трясучки любит, нет, он просто обожает их двоих. — Тише, Чимини, ты же не хочешь заморать тут все своей кровью, — Ким проводит кончиком носа по чужой шее, довольно улыбаясь. Это выглядит очень крипово. — М? Малыш так любит виноград? Или же мы о чем-то не знаем? — ухмылка украшает лицо. Невозможно же быть настолько отбитым, но шатен молчит, ему нельзя сказать и слова. — Знаешь, так не интересно, — Ким хватает первый из последних двух оставленных в живых пальца, переламывая его с таким удовольствием. — И никакие слезки тут не помогут, — язык смакует соленую влагу с лица подростка. Наконец его взор обращается на парней, — хотите его живым? Убейте меня. — С удовольствием. — Альфа бросается к этому психу, чуть ли не пуская пар из собственных ноздрей. Так нельзя. Почему Чонгук сейчас готов любого в мясную нарезку приготовить, глаза собственными пальцами выдавить, ребра попереломать и катану в глотку запихнуть? Ким был тем, кто научил Чонгука всему этому. Он умрет от рук своего же детища. Чонгук постарается. — Руки убери от моего омеги, дерьма кусок! — рубит прямо по пальцам и пихает Пака к его же брату. — Уводи его немедленно и успокой. Дальше я разберусь сам.

* * *

— Пусти, пусти меня, я должен знать, что там. Почему я слышал выстрелы, Джисон, немедленно отпусти меня! — Чимин плачет, нет, он захлёбывается в своих слезах, пытаясь бить собственного брата, чтобы тот отпустил. Ему плевать, что по животу стекают кровавые полосы, ему плевать, что пальцы сломаны и вывихнута нога. Ему плевать, он должен, должен прийти, спасти, увести своего альфу. Он обязан знать, что он жив, что дышит этим же воздухом. Ему страшно, не сколько за свою жизнь, сколько за жизнь Чонгука. Пак старший чуть не плачет, пытаясь удержать Чимина в своих объятиях. Еще немного и они будут в больнице, а там ему уже окажут должную помощь. Он молится всем Богам, чтобы этот странный до одури, просто жуткий псих и идиот был жив. Ради Минни. Это та самая безумная любовь сквозь расстояние, время и условия. От Чонгука ни весточки уже как три часа. Можно подумать, что они там в штаб квартире поубивали друг друга. Чонгу в данный момент сидел на крыше того же здания, курил гадкую сигарету и смотрел на вечерний город, пуская по впалым щекам слезы. Надоело. Но теперь это все позади. Больше ни один человек не испустит дух от рук альфы, никто визжать и драть глотку от крика не будет. Чонгук больше не будет Чонгуком. Он хочет стать для омеги идеалом, самым любящим альфой. Тем, кто сможет воспитать их детей и тем, кто подарит ему счастье. — Алло, Минни, хочешь, я куплю тебе твои любимые пирожные? Я так тебя люблю… — хрипит в трубку, улыбаясь. Все хорошо. Чон надеется.