долгий путь вниз

      "- неужто мы одни во вселенной? куда бы я ни отправилась, везде нахожу лишь тебя" Пусан, 1999 год. Сколько Лиса себя помнила, она всегда была вместе с Розэ. С самого детства. Лиса и Розэ жили по соседству, их мамы приходились друг другу двоюродными сестрами, девочки посещали одну школу и возвращались обратно со школы тоже вместе. Они сбегали по ночам тайком из дома, чтобы встречать рассвет где-нибудь на пляже Пусана, лазили по заброшенным домам, исследуя новое, устраивали бесконечные гонки на велосипедах. Падали, сбивая колени до крови, а затем неумело заклеивали ссадины пластырем. Отчаянно веселились до тех пор, пока им не исполнилось по 13 лет. В один день Лалиса внезапно отметила, как начала меняться Чеен – научилась наносить макияж, стала более женственной, спокойной. Более далекой. Впрочем, Чеен и раньше казалась Манобан немного недосягаемой, ведь Пак была такой красивой, талантливой и смелой, самой лучшей в глазах Лисы. Поэтому Лиса, чтобы сократить дистанцию между ними, пошла по следам Чеен. Когда Пак отрастила длинные волосы, Манобан отрастила их тоже. Когда Розэ записалась в музыкальный кружок, Лалиса тоже записалась туда, хоть и не слишком разбиралась в музыке. С грехом пополам тарабаня по клавишам, девушка думала с улыбкой только о том, что в 4 часа занятия кончатся и они, как обычно, отправятся домой вместе. Вдоль многоэтажных домов, мимо парка, сворачивая по дороге к их любимому круглосуточному магазину, где можно купить кофейное молоко в треугольной упаковке. - Я всерьез задумываюсь о карьере музыканта, - произнесла однажды Пак, покачиваясь на пластиковом стуле, - у меня неплохо получается сочинять песни и делать каверы под гитару… Даже не знаю, стоит ли подавать документы в Сеульскую академию искусств… - Конечно, подавай. Ты очень талантлива, Розэ! – Лалиса действительно верила в успех подруги. А как же иначе? Прекрасный голос Пак должны услышать миллионы людей и именно в Сеуле есть возможности для реализации творчества, - нечего зря тратить время здесь, в провинции… - Это Пусан-то провинция? – расхохоталась Чеен, - но ты, конечно, права насчет Сеула. Возможностей там больше. Давай после 11 класса переедем в столицу? - Ты предлагаешь мне тоже учиться в Академии искусств? – удивилась Манобан, которая уже успела поникнуть духом и мысленно попрощаться с Розанной. - Конечно! Ну, что скажешь, поедем покорять Сеул? Лиса молча кивнула, не в силах выдавить ни слова. Разве может человек испытывать столько счастья всего лишь от пары слов? Пак обрадованно захлопала в ладоши, соскакивая со стула. - Ура! У нас все получится! Берегись, большой город, мы идем! - Ура! – подхватила Манобан, заражаясь энергией своей подруги. Такие, как Чеен, рождаются на этот свет, чтобы ярко сиять, и она будет поддерживать и заботиться о Розэ на нелегком пути, возможно, поджидающим девушек впереди. - Мы будем вместе всегда, - выкрикнула в порыве чувств Розанна, обнимая рыжеволосую и прижимая ее к себе так близко, покуда дотягивались руки. А через год Розэ уехала вместе с семьей жить в маленькую деревню Намвон, располагающуюся где-то около Инсона. Бабушка Пак заболела и позаботиться о гостинице, принадлежавшей семье, стало некому, кроме родителей Чеен. Розэ они, естественно, взяли с собой. Занятия по-прежнему кончались в 4 часа. Только теперь Лиса возвращалась из школы одна.

***

Уезжая, Чеен обещала писать письма каждую неделю или даже чаще. Сотовые телефоны девушка упорно игнорировала, предпочитая хрустящую бумагу какому-то куску железа. - Не понимаю, как ты можешь быть такой спокойной, - мрачно пробурчала Лалиса, настроение которой упало до катастрофически низкой отметки, - переться в дикую глушь…Пусан сущая деревня, а уж Намвон... где вообще находится этот Намвон… - На самом деле там очень красиво, - пожала плечами Пак, - дикие пляжи, тихие бухты, горы. Мне подарили на день рождения полароид, я буду отправлять тебе снимки. Сама убедишься, что в Намвоне потрясающие пейзажи. - Хорошо, - Манобан упрямо отводила взгляд в сторону, пряча глаза под челкой. - И потом, - продолжила Чеен, - мы в старшей школе, еще 2 года потерпеть и свобода! Сеул ждет нас, помнишь? От того, что я временно поживу в деревне, план не поменяется. Лалиса слегка смягчилась. Действительно, всего 2 года, и они снова будут разделять обычные повседневные вещи друг с другом. Что значат 2 года для настоящей дружбы? Пустяки. И все же, глядя вослед желтому автомобилю семьи Пак, постепенно растворяющемуся в потоке других машин, Манобан ощущала странную тяжесть на сердце. Будто бы должно произойти нечто неотвратимое, от чего нельзя убежать или скрыться. По небу прокатились глухие раскаты грома. Тучи понемногу окрашивались в свинцовый серый цвет, пожирая последние лучики робкого солнца. В Пусане начинался сезон дождей.

***

Розэ не обманула и сперва исправно присылала письма, описывая с бурным восторгом впечатления от переезда. В конверт она обязательно вкладывала полароидный снимок и Лалиса вынуждена была признать – природа в деревне и впрямь потрясающая. Насыщенные оттенки зеленых деревьев, пронзительно синего океана и кроваво-красных цветов удивительным образом смешивались в единое гармоничное целое. Снимки Манобан развешивала на стене в своей спальне, письма же бережно хранила в коробке из-под обуви. Затем записки стали приходить все реже, а жизнь Лисы буквально сузилась в крошечный круг, выстроенный из школы, дома и почтового ящика. Утром Лалиса первым делом бежала проверить – не пришло ли письмо из Намвона? И обычно разочарованно захлопывала крышку ящика, плетясь обратно умываться. Прежде Манобан и не знала, сколько места занимала Чеен в ее жизни. Словно целая мини вселенная, самый центр ее – звезда по имени солнце. Уберите солнце и что тогда останется? Одиночество душило девушку, особенно обострившись с приходом каникул. Последнее письмо от Розанны она получила два месяца назад. Пару раз Манобан звонила по домашнему телефону в гостиницу Паков, однако отвечала мама Чеен. Сама Чеен постоянно где-то пропадала. Крепкая прежде связь между ними, тонкая ниточка судьбы вдруг оборвалась. Манобан слонялась без дела по старым местам из прошлого, пытаясь вернуть то далекое, ушедшее лето, когда Чеен обещала всегда быть вместе. Интересно, как там у Пак дела? Сумела ли завести хороших друзей, адаптировалась ли к деревне? Странно, но про отношения с одноклассниками Розэ умалчивала. Впрочем, Лалисе тоже похвастаться было нечем, со своими одноклассниками она так и не смогла найти общий язык. Рыжеволосая опустошенно смотрела в сторону их любимого места – маленького столика возле круглосуточного магазинчика, где продавали вкусное кофейное молоко в треугольной упаковке. И любимый пляж тут рядом. Манобан поежилась. Ветер, гуляющий по пустой парковке, был совсем холодным. Лето из детства действительно кончилось.

***

Мама еще издалека помахала Лисе рукой, перевешиваясь через забор. Напротив дома припарковалась полицейская машина. Манобан пару минут растерянно наблюдала за тем, как из салона выбирается полноватый детектив в рубашке и перешла на бег, стремительно приближаясь к воротам. Новости, которые принес полицейский, оказались неутешительными. Предчувствие катастрофы не обмануло тогда Лису – Чеен покончила жизнь самоубийством. - Да, запрос передали в наше отделение, хотя, по-моему, тут все ясно. Подростки постоянно прыгают откуда-нибудь, травятся, вечно драматизируют и раздувают пустяковые неудачи. Но для полной уверенности нужно проверить письма. Родители Пак сообщили, что ваша дочь тесно общалась с погибшей… - голос детектива едва просачивался в мозг Манобан, словно ее голову обмотали ватой или погрузили глубоко под воду. Мысли то лихорадочно скакали, то, наоборот, растягивались и смазывались. Чеен покончила с собой? Что за чушь? Она бы никогда… Никогда! Чеен ведь хотела поехать в Сеул! Они вместе должны были туда поехать! Нет, нет, не правда! Пребывая в состоянии оглушения, Лиса лишь спустя какое-то время осознала, что мама трясет ее за плечо. - Милая… дорогая, сядь, пожалуйста, тебя шатает, - обеспокоенно проговорила женщина. Манобан машинально дотронулась до лица, с удивлением обнаружив слезы, скатывающиеся крупными каплями по щекам. - Я не верю, - прошептала она, - это ложь.

***

Лалиса твердо считала происходящее страшным сном или чьей-то жестокой шуткой вплоть до самых похорон. Родители Пак выставили гостиницу на продажу, не в силах справиться с горем от потери единственной дочери. Потребовался целый месяц, чтобы Лалиса, наконец, смирилась с реальностью. И тогда на смену рыданиям пришла тихая, но разрушительная злость. Злость на тех, кто убил Чеен или подтолкнул девушку к отчаянному шагу. Да, Манобан считала это убийством. С какой стати пышущая энергией, творческими идеями и планами на будущее Розэ совершила бы подобное? Собрав письма и фото в охапку, рыжеволосая отправилась в участок, требуя аудиенции с детективом, ответственным за дело Пак. Детектив явился с опозданием на полчаса, неторопливо пригласив Лису войти в его кабинет. Мужчина среднего возраста, слегка полноватой комплекции выглядел уставшим, даже несколько замученным, однако все равно сохранял доброжелательность. - Итак, зачем же я тебе понадобился? – детектив Чон опустился в кресло напротив Манобан. - Вот, - рыжеволосая кинула на стол кипу конвертов, связанных лентами в отдельные стопки, - здесь письма от Розэ за каждый месяц, начиная с прошлого года. И ни разу в тексте не проскальзывало ни намека на проблемы или душевные терзания Чеен. Мужчина тяжело вздохнул. - Послушай, такие дела встречаются довольно часто… - Нет, - гневно перебила его Лалиса, - сами посмотрите. Чеен была счастлива. - Да у подростков семь пятниц на неделе, - всплеснул руками детектив, - сегодня жизнь прекрасна, завтра все плохо. Несчастная любовь, комплексы по поводу внешности – причин куча! - Тогда она бы мне сказала, - настаивала Лалиса, - думаю, ее убили. Вы хорошо проверили Намвон? Маленькая деревня, укромное местечко, райский уголок. Типичное логово маньяка. - Убили! Маньяки! Вот так предположение! – господин Чон расхохотался, - вам, юная леди, поменьше бы читать комиксов. В той деревушке две улицы, да три дома, настоящая глушь. Что касается Пак Чеен, то она ночью спрыгнула с обрыва и разбилась о каменистый берег. Точка. Дело закрыто. Манобан яростно стиснула зубы, сверля взглядом полицейского, но мужчина спокойно выдержал испепеляющие волны ненависти, исходившие от девушки. Признавая поражение, Лалиса сгребла письма и покинула полицейский участок. - Ничего, - бормотала себе под нос Лиса, производя на прохожих впечатление сумасшедшей, - от копов все равно никакого толку. Им лишь бы дело побыстрее закрыть. Ничего. Я сама разберусь и найду убийцу. Обещаю тебе, Чеен, я отомщу за тебя. Итак. Сперва уговорю маму и папу. И Лиса пустилась в долгие упрашивания родителей купить гостиницу Паков, чтобы переехать в Намвон. - Вы ведь давно мечтали перебраться куда-нибудь поближе к природе, жаловались на шум и суету города… - К чему столь неожиданные перемены? – недоумевал отец, - дочка, ты ведь в последнем классе старшей школы, неразумно будет менять городское учебное заведение на деревенское. - Мне нет разницы, где заканчивать. Просто Пусан переполнен воспоминаниями о подруге… понимаешь, мама? Я еще не оправилась после смерти Чеен, - Манобан умело давила на жалость сердобольных родителей, переживающих за дочь. - Ладно, - мама капитулировала под напором печальных глаз Лисы, - может, ты и права. Свежий, чистый воздух и горы пойдут нам на пользу. Папа устал от офиса, не так ли? Займемся гостиничным бизнесом. Заодно выручим Паков, не чужие ведь люди друг другу. Сделка прошла максимально быстро. Запихивая последний чемодан в багажник, Лалиса бросила короткий прощальный взгляд на улицу, где они с Чеен выросли. Пустой почтовый ящик призывно распахнул дверцу, словно дожидаясь новых посылок. Девушка хлопнула крышкой. Глупый почтовый ящик, разве он не знает, что письма от Розэ больше никогда не придут? Отец требовательно посигналил, призывая Манобан садиться в машину. Лалиса послушно скользнула на заднее сиденье. Она подумала, что сейчас заплачет, прощаясь с родным домом, однако не смогла выдавить ни единой слезинки.

***

По мере продвижения автомобиля к Инсону пейзаж за окном менялся. Появились горные хребты и зеленые деревья, все меньше встречались здания, и вскоре показался океан. - Ох, красотища, - мама не удержалась от восторженного возгласа, - и небо такое синее. Отец сбавил скорость перед табличкой «Намвон». Они медленно двинулись по витиеватой, петляющей дороге, ведущей к гостинице у подножия самой высокой в округе горы. Лалиса тоже прижалась носом к стеклу, запоминая каждый куст, каждый поворот, каждое проплывающее мимо облачко, но отнюдь не потому что разделяла восхищения матери красотой Намвона. Ведь где-то здесь, в этой деревне, находился убийца Пак Чеен.