долгий путь вниз

- Ты уверена? Ты уверена? - раз за разом повторяла Лалиса, нещадно встряхивая старушку. - Да, уверена, я ведь уже сказала! И перестань меня трясти, юная леди. Наен! Ну, конечно, Наен! Как она могла забыть про жену сонсэ-нима! Наверняка Им знала про романы мужа с ученицами и безумно ревновала. Лалиса была поражена внезапно открывшимся ей, казалось бы, очевидным фактом. - Что за шум? - на крыльцо с любопытством вышла госпожа Манобан. - Ох, и не говори. Лиса отчего-то так расшумелась, - укоризненно покачала головой бабуля Пак. - Лиса? Ты вспомнила ее имя? - удивилась мама. - Ну разумеется, - раздраженно цыкнула старушка, - почему сегодня все у меня это спрашивают? Я ведь не сумасшедшая. - Похоже, бабушка Пак выздоровела, - прошептала Лиса, но мама отчего-то совсем не обрадовалась данной новости. Напротив, женщина нахмурилась и стремительно скрылась в доме, появившись вновь уже в куртке, небрежно наброшенной на плечи. - Мы едем в больницу. Лиса, присмотри за гостиницей. - В чем дело? - похолодела девушка, - что случилось? - Дорогой, захвати ключи от машины! - Да в чем дело? - рыжеволосая искренне не понимала причин для столь внезапно возникшей паники. Отец тем временем выводил машину из гаража. - Зачем нам в больницу? Я полностью здорова. Чувствую себя прекрасно! - запротестовала старушка. - Простые формальности, обычный ежегодный осмотр, - фальшиво улыбнулась госпожа Манобан. Затем, склонившись к уху дочери, женщина взволнованно прошептала: - у нее болезнь Альцгеймера. Эта болезнь неизлечима. Доктора предупредили нас, что прояснение сознания обычно происходит перед самой смертью. - О боже... - Лалиса ахнула, прикрыв рот ладонью. - Будем надеяться, все обойдется, - отец помог усадить госпожу Пак в машину, и родители поспешно отчалили. Лалиса осталась одна. Конечно, ее беспокоило состояние бабушки, которая успела стать полноправным членом семьи, однако сейчас Лиса ничем не могла ей помочь. Зато могла навестить жену сонсе-нима и попытаться вывести ревнивицу на чистую воду. Чтобы узнать адрес учителя, Манобан позвонила Джису, своему личному Намвонскому справочнику. Джису рассказала, что Мины живут в желтом домике в конце Речной улицы. - А зачем тебе? - запоздало поинтересовалась Чичу. - Надо передать одну вещь, - уклончиво ответила Лалиса. - А почему... - Прости, пора бежать, - рыжеволосая бесцеремонно бросила трубку. Чичу наверняка обиделась, но это не страшно, Лиса извинится потом. В конечном итоге Су поймёт. Лалиса подобралась слишком близко к разгадке, чтобы сдаться на полпути. Заперев гостиницу на замок и плотно затворив ворота, Лалиса побежала вверх по улице, пружиня шлепками об асфальт. Раскалённый шар солнца, поднимаясь в зенит, нагревал землю все сильнее. Цикады громко трещали, пытаясь спрятаться от жары в прохладной траве и корнях деревьев. Казалось странным, что в такой знойный, сонный полдень, когда вся природа должна была впасть в анабиоз, бабулю Пак увезли в больницу, а Лиса собиралась встретиться с потенциальной убийцей. Дом семейства Минов располагался в тупике речной улицы, окруженный густой листвой зеленого сада. Маленькое здание с желтой черепицей и кружевными занавесками на окнах напоминало кукольный домик. Похоже, хозяин очень любил и заботился о своем жилище. Возле дорожки стоял автомобиль такого же яркого оттенка, как черепица на крыше. Именно об это авто месяц назад Лалиса расшибла себе лоб, а затем обнаружила браслет Чеен в бардачке - первое звено в цепочке, которая связывала учителя Мина с ученицей Пак. Входной звонок птичьим щебетом прокатился внутри веранды. Дверь открыла Наен, и, увидев гостью, удивленно приподняла брови. Волосы Им украшала кокетливая заколка с бантиком. "Теперь понятно, кто приложил руку к украшению дома" мысленно хмыкнула Лалиса. - Юнги нет дома, - с легким недовольством промолвила брюнетка, - случилось что-то срочное? - Я пришла не к учителю, а к вам. - Ко мне? - брови Наен поползли еще выше. - Да. Есть важный разговор, - уверенно заявила Манобан и, потеснив Им, без приглашения вторглась в чужие владения. Если Наен и удивилась такой наглости, то виду не подала. Брюнетка молча подала девушке сигнал следовать за ней и прошла на веранду, где стояли два плетеных кресла рядом со столиком. Похоже, Им занималась плетением, потому что на скатерти были рассыпаны бисер и нитки. - Ну, о чем ты хотела поговорить? - брюнетка села в тихо скрипнувшее кресло, закинув ногу на ногу. - Учитель Юнги встречается со школьницами, - без лишних церемоний выпалила Манобан. Наен стиснула в пальцах нить, пронизанную аляпистыми бусинками. - Извини? - Мне известны имена учениц, с которыми ваш муж крутил роман. - Откуда у тебя такая информация, позволь спросить? - скептично усмехнулась Им. - Во-первых, из дневника Чеен. Подробные записи вместе с фотографиями. Во-вторых, другую пассию знаю лично. Это Дженни Ким из параллельного класса. - И что дальше? - равнодушие школьной медсестры раззадорило Лалису. - И что дальше? То есть, тот факт, что ваш муж преступник, вас не смущает? Насколько я помню, за растление несовершеннолетних светит тюремный срок. Не говоря уже о сроке за убийство. У меня есть все основания полагать, что это вы убили Чеен. Нитка с бусинами порвалась. Наен сжала челюсти. - Интересно. Просыпаясь сегодня утром, я не могла даже представить, что меня будут обвинять в убийстве в своём собственном доме. - Хорошо, - Лалиса развернулась, собираясь уйти, - тогда увидимся в полиции. Уверена, после того, как вашего мужа арестуют, у вас развяжется язык. - Стой! - молодая женщина вскочила на ноги, - я не... не трогала Пак Чеен. Лиса раздраженно выдохнула. - Если не вы, значит, ваш муж причастен к ее смерти. Один из вас точно ответит за содеянное. - Да господи, при чем тут вообще я? - Хотите сказать, что даже не подозревали об изменах своего мужа? Ни за что не поверю. Вы приревновали, решили избавиться от соперницы и... - Нет! Я не ревновала! - Бред! - Лиса повысила голос, стремясь перекричать брюнетку, - Какая жена не станет ревновать своего мужа? - Я! Потому что наш брак находился на грани развода, понятно! - в сердцах выпалила Им, растеряв остатки напускной хладнокровности. Грудь женщины тяжело вздымалась. Манобан слегка растерялась, услышав заявление Им. Ведь если супруги действительно собирались разводиться, тогда мотив преступления полностью терялся. Вот только было одно но... - В день, когда Чеен исчезла, вы забрали ее на желтой машине, - Лиса чуть не забыла о самой главной зацепке в деле Чеен, - Больше Розэ домой не вернулась. - Кто сказал эту чушь? - Бабушка Пак. Она сидела на крыльце и все видела. - Та, что больна Альцгеймером? - Она выздоровела, - соврала Манобан. Наен переменилась в лице. Выдохнула, сбрасывая маску праведного негодования, смахнула волосы со лба и криво усмехнулась. Откинулась обратно в кресле и вызывающе посмотрела прямо на Лису: - Да. Это я убила ту мелкую выскочку, Пак Чеен. А ты попробуй докажи это. Солнце дробилось в витражных стеклах террасы. В траве на лужайке громко стрекотали сверчки. Складывалась «чудная» картина - погожий летний денек, милая веранда, кружевные занавески на окнах и молодая женщина, хладнокровно убившая ее подругу. Сюрреализм ситуации зашкаливал. На мгновение Лисе даже показалось, будто все вокруг нереально. Будто они снимаются в каком-то фильме и сейчас декорации упадут, а режиссер скомандует «стоп». Девушке пришлось прикрыть веки, сжать кулаки и с силой царапнуть ногтями по коже, чтобы привести себя в чувство. - Да, ты не ослышалась, - Наен вновь поднялась на ноги и медленно обошла стол, двигаясь плавно, точно кошка. Лиса инстинктивно отодвинулась назад, повторяя ее движения. Казалось, они синхронно перемещаются по кругу, как противники по фехтованию, готовые наброситься друг на друга в любой момент. - Я действительно знала о похождениях мужа и мне действительно было все равно. Я смирилась со всем - со скандалом Юнги на прошлом месте работы в Ульсане, с увольнением, с переездом в эту глушь. Какая разница, где жить, думала я, если мы получили возможность начать жизнь с чистого листа? - Почему? Почему вы смирились? - Потому что люблю его, - с гордостью ответила Им, - ты, девочка, никогда не поймешь истинных чувств женщины. Но я не смогла смириться лишь с одним - с появлением в нашей семье Пак Чеен. Мелкой, хитрой, тощей вертихвостки! Не скрывая своей ненависти к Пак, Наен хлопнула ладонью по столешнице. - Учитель Мин и Розэ решили узаконить свои отношения после того, как Чеен достигнет совершеннолетия, верно? - Лиса вспомнила содержание последнего письма Чеен. Выходит, Розанна не лгала, когда обещала подписаться новой фамилией. - Да! Мне казалось, что Юнги просто поиграется и вскоре забудет о Пак... однако на меня обрушились совсем другие новости. - Вы заманили Чеен на пляж и ударили по голове чем-то тяжелым. Потом сбросили вниз, на камни, чтобы сымитировать самоубийство, - Лиса не спрашивала, она утверждала, отчётливо представляя в уме, как надломленное тело Розэ летит в океан. - Надо же, ты молодец, сама обо всем догадалась, - цинично улыбнулась Наен. Повисла тишина. Лалиса лихорадочно размышляла, что делать дальше. Сбежать? Секунду назад Наен совершила чистосердечное признание, отпустит ли она Лалису? Манобан приготовилась с боем прорываться к свободе, но Им невозмутимо принялась перебирать бисер, будто ничего не произошло. - Не будете меня останавливать? - Нет. А зачем? Если бы у тебя на руках были существенные улики против меня, ты бы сразу обратилась в полицию, а не устраивала тут сцены, - Наен продолжила плетение ободка, - одних слов 17-летней школьницы мало, чтобы обвинить кого-то в убийстве. Манобан, как во сне, выскочила на улицу и бросилась бежать прочь, подальше от дома Минов. К сожалению, медсестра была права. Если Лиса придет в участок и расскажет о том, что Наен призналась в убийстве, то никто из полицейских не поверит девушке, особенно учитывая, сколько раз за последний месяц Лалиса осаживала участок, доказывая, что смерть Чеен не является самоубийством. Можно, конечно, поднять тему романтических отношений учителя с ученицами, вот только доказательств опять нет. Записи в дневнике Пак слишком размытые, чтобы указывать на конкретного человека, а Дженни наверняка будет хранить молчание до гробовой доски, и ни за что не выдаст любимого. Да и Юнги, откровенно говоря, хоть и не совсем порядочный человек, все же не убийца. Манобан ничего не выиграет от ареста над профессором, ведь настоящий преступник останется безнаказанным. Может, спрятать в одежде диктофон и попытаться снова вывести Наен на откровенный разговор? Лалиса в полной растерянности бродила по округе, не зная, как лучше поступить. Линия горизонта сливалась с синевой океана, такой пронзительной, что резало глаза. Раньше Манобан казалось, что выяснив, кто убил Розэ, она испытает облегчение, однако легче совсем не стало. Теперь возникал следующий вопрос - что делать дальше? Ноги сами привели Манобан к гостинице. Ворота были открыты - родители вернулись домой раньше Лалисы. Бабушку Пак пришлось оставить в больнице. Ее состояние было стабильным, но не жизнеутверждающим. Манобан рассеянно пожелала родителям спокойной ночи и легла на кровать, уставившись в потолок. За сегодняшний день произошло больше событий, чем за целый месяц с момента их переезда в Намвон. Погрузившись в оцепенение, Лиса пролежала в таком положении несколько часов, мысленно прокручивая разговор с Наен то с одной, то с другой стороны. За окном совсем стемнело. Даже круглая луна, проглядывающая между туч, едва освещала сад возле гостиницы. Внезапно снаружи раздался странный звук, будто кто-то резанул камнем по стеклу. Лиса с любопытством выглянула из окна. На дорожке и впрямь валялся камень с привязанной к нему запиской, белым пятнышком светившейся в темноте. Манобан выбралась на улицу, используя чёрный выход. Записка гласила: "Приходи на пляж, на наше место". Подпись отсутствовала. Лалиса сразу же подумала о Тэхене. Разумеется, у юноши возникли вопросы после странной выходки рыжеволосой. Лиса поступила некрасиво, молча сбежав из гостей. Да и кто знает, какую ложь преподнесла ему Дженни? Чувствуя, что объясниться все-таки необходимо, Манобан оделась потеплее. Путь до пляжа занял у Лалисы ровно десять минут. Пройдясь по гальке, рыжеволосая поднялась на вершину холма. Каждый раз, когда она оказывалась здесь, ее отношение к пляжу кардинально менялось. Сперва скалы казались чужими и таинственными, затем, после знакомства с Тэхеном, привычными и даже дружелюбными, и вот теперь холм снова казался мистически холодным, как безмолвный свидетель убийства юной школьницы. "Здесь Чеен стояла в последнюю минуту своей жизни". Лалиса взглянула вниз, на волны, с нахлестом перелетающие через камни на берегу и разбивающиеся о них. После полуденного зноя погода стремительно ухудшалась - со стороны океана дул пронизывающий ветер, взбивающий пену на беспокойной воде. - Берегись! - пронзительный крик заставил Лалису обернуться как раз в тот момент, когда Наен, бесшумно подкравшаяся сзади, замахнулась ломом. Кричал Тэхен, бегущий с низины пляжа по направлению к ним. Осознав, что ее раскрыли, Наен, больше не сдерживаясь, прицелилась рыжеволосой в голову. Благодаря предупреждению Кима Лиса чудом успела увернуться и отпрыгнуть в сторону. С яростным воплем Им замахнулась снова. - Стой на месте! Ты сдохнешь также, как твоя подружка, малолетняя потаскуха! Тяжёлые пряди брюнетки бешено трепались на ветру. Она напоминала ведьму, прилетевшую на шабаш, и не имела ничего общего с той Наен, которая днём дерзко смеялась в лицо Манобан. Куда делись ее спокойствие и бесстыдство? Казалось, молодая женщина потеряла рассудок. - Это ты подбросила записку? - Лалиса перехватила руку медсестры, пытаясь вырвать железный лом из ее пальцев. - Да. Я хотела встретиться с тобой! Жаль только, что пацан тоже сюда притащился! Тем временем Тэ изо всех сил бежал к верхушке скалы. "Значит, Тэхен не отправлял мне письмо! Он по случайности оказался здесь! Боже, эта случайность может меня спасти!". Лиса поняла, что нужно продержаться еще чуть-чуть, и продолжила отвлекать сумасшедшую. - Что у тебя в голове? Ты думаешь, что убьешь меня и проблемы кончатся?! Думаешь, что заживешь счастливо со своим муженьком, если избавишься от всех любовниц? Но он никогда не изменится! На место Чеен придут другие! - Манобан специально давила на самые болезненные точки Наен, чтобы вывести ту из себя. Стратегия Манобан подействовала. На лбу Им от злости взбухли вены. - Заткнись! - заорала молодая женщина, полностью потеряв концентрацию. С недюжинной мощью Наен вырвалась из хватки Лалисы и приготовилась к новому удару. Лом, подобно дамоклову мечу, стремительно приближался ко лбу Лисы. На мгновение у Манобан пронеслась паническая мысль: "Вот и конец», однако затем случилось неожиданное - Тэхен сбил школьную медсестру с ног. Вдвоем они кубарем покатились по земле, опасно приблизившись к самому краю обрыва. Еще пара секунд короткой, отчаянной борьбы - и оба полетели вниз. Лалиса окоченела от страха. Во рту пересохло, она не могла выдавить из горла ни одного членораздельного звука, только надсадный хрип. Превозмогая ужас, от которого кровь стыла в жилах, девушка на коленях подползла к краю холма и склонилась вниз, готовясь к худшему. Ее страхи подтвердились. Наен и Тэхен попали прямо на группку острозубых скал, торчащих из океана, также, как и Чеен когда-то. Им была погружена в воду с головой. Буйные волны трепали тело женщины, как бездушную куклу. Тэхен лежал на камнях, безмятежно раскинув руки и ноги в разные стороны, будто он просто устал и решил отдохнуть посреди океана. Водяная пена вокруг Кима окрашивалась в красный, красноречиво свидетельствуя, что юноша получил смертельную травму. - Тэхен! Тэхен! - позвала Лиса срывающимся голосом. Парень не отвечал. Казалось, что он задремал, но широко распахнутые глаза, двумя опустевшими колодцами уставившиеся в небо, выдавали его истинное физическое состояние. - Тэхен, - Лалиса разрыдалась, - вставай же! Пожалуйста, встань! Со стороны дома Кимов загорелся свет - условный сигнал близнецов, который Дженни включала, надеясь, что брат вернется домой. «Но Тэхен не вернется». Манобан поднялась на ноги и заплетающейся походкой побрела домой. По щекам ручьями текли слезы, однако девушка даже не пыталась стереть их. - Мама... отец... - повторяла Лалиса, хотя прекрасно понимала, что отсюда родители ее вряд ли услышат, - вызовите полицию... и скорую помощь... мой друг... наверное, мертв...

***

Запихивая в багажник последний чемодан, Лиса бросила прощальный взгляд на гостиницу Паков. Во время переезда она не оценила это место по достоинству, думая только о несчастной судьбе Чеен, однако теперь, покидая Намвон, испытывала нечто вроде тоски. Отец повесил на ворота массивный замок и поправил табличку "Продается", которая со скрипом качалась на ветру. По небу прокатились глухие раскаты грома, тучи окрашивались в свинцовый серый цвет. Забавно. Сезон дождей в Пусане еще не кончился, а они уже возвращаются обратно. Прошел всего месяц с того дня, как Лиса приехала в Намвон, однако успело столько всего произойти - и хорошего и… и плохого... - Нам пора. Садитесь в машину, - проговорила госпожа Манобан, зябко кутаясь в кофточку. После случившегося родители Манобан решили, что не останутся в деревне, где на жизнь их дочери покушалась сумасшедшая женщина, и где была жестоко убита Чеен. Господин Манобан в срочном порядке выставил гостиницу на продажу и велел семейству собирать вещи. Они возвращались в Пусан. Лиса не помнила, как прожила эти два дня, как рассказала о трагедии полиции, как участвовала в дознании, и как выдержала бесконечные часы допросов в участке. Все было как во сне. Единственное, о чем Лиса умолчала, так это об отношениях Юнги и Дженни. Пусть сами вершат свою судьбу. Общественность наконец-то узнала, что Чеен убили, и кто за всем этим стоял. Узнали и о подвиге Тэхена, спасшего Лису. На похороны нелюдимого старшеклассника собралась вся деревня, от мала до велика. А вот сама Лалиса не смогла заставить себя прийти. Манобан не могла набраться достаточно храбрости, чтобы посмотреть в глаза Джен, лишившейся своего родного брата и потерявшей частичку себя, особенно после откровений Руби Джейн о тяжёлом детстве близнецов. Как символично - Тэхен, избежавший смерти на пляже в детстве, нашёл ее там же спустя много лет. Конечно, Лалиса считала, что в случившемся с Тэ виновата только она. Не смотря на то, как плохо Лиса обошлась с ним, Ким изо всех сил бежал, чтобы помочь девушке, и без раздумий бросился на врага в критический момент. Вина тяжким грузом легла на плечи девушки, собираясь висеть укором совести до конца жизни старшеклассницы. И, хотя убийца Чеен был найден и, можно сказать, наказан, Лиса все равно чувствовала, что по итогу потеряла больше, чем обрела. - Да, сейчас, - апатично промолвила рыжеволосая, присаживаясь на заднее сиденье, забитое доверху коробками. Отец надавил на газ и медленно двинулся по витиеватой дороге, отдаляясь от гостиницы, укромно расположившейся у подножия горы. Лалиса прислонилась лбом к стеклу, стараясь запечатлеть в памяти Намвонские пейзажи как можно подробнее. «Прощай, Джису, моя милая болтушка. Прощайте, Намджун и Хосок, славные ребята. Прощай, Руби Джейн Ким. Надеюсь, человек, которого ты любишь, когда-нибудь полюбит тебя в ответ. Прощай навсегда, Тэхен. Ты был единственным, кто видел меня настоящую. Ты разглядел во мне личность с большой буквы Л. Ты подсказал мне двигаться по своему собственному пути. Прощай, мой друг, и…. спасибо». - О чем задумалась, дорогая? - мама осторожно окликнула девушку, беспокоясь за ее душевное состояние. - О том, что нужно записаться на кружок танцев. Я давно хотела начать танцевать. О планах на будущее. И о том, как после школы поступлю в Сеульскую академию искусств. Мама удивленно обернулась. Лалиса, не смотря на слезы, широко улыбалась.