Хранить твой огонь

Сидя за обеденным столом, Лан Цяньцю молча наблюдал за маленьким мальчиком напротив, поедавшим кашу. Его щёки уже просохли, но на фоне румянца четко выделялось несколько соленых дорожек от слез. Всего пару минут назад этот мальчик — Гуцзы, — отказывался есть без фонаря на коленях. В этом фонаре мерцал маленький зеленый огонек — лишь крошечная часть того, чем когда-то являлся Лазурный демон Ци Жун. Когда Лан Цяньцю отобрал его с криком: «Не желаю видеть эту гадость за столом!», Гу Цзы тоже начал кричать, плакать и бить стол руками и ногами. Он успокоился и стал есть только тогда, когда получил свой фонарь обратно. Лан Цяньцю не совсем понимал, зачем должен приглядывать за этим ужасным ребенком? Хоть Гуцзы был человеком, характер у него был хуже, чем у демона. Он явно помнил о том, как Лан Цяньцю обращался с его «папой», и не скрывал ненависти по отношению к этому богу. Да, Лань Цяньцю и не стал бы по собственной воле брать на себя подобную ношу, вот только... Когда Гуцзы остался совсем один, Се Лянь уговорил Лан Цяньцю немного приглядеть за мальчиком, но это его «немного» почему-то растянулось на несколько лет. Вот уже три года прошло с того момента, как он поселил Гуцзы в одном из своих храмов и опекал его, словно мастер ученика. *** Гуцзы всегда был невероятно маленьким и хрупким. Из-за того, что недоедал в детстве, он выглядел на несколько лет младше своего возраста. Но благодаря сытной еде, которой Лан Цянцю не жалел для него, Гуцзы стал очень быстро расти, и тогда Лан Цяньцю решил начать с ним тренировки. Тогда Гуцзы уже исполнилось тринадцать. Он оказался очень талантлив, но и при этом слишком упрям. Даже в таком возрасте он отказывался разлучаться с огоньком Ци Жуна, словно это его любимая игрушка, без которой ничего нельзя делать. Гуцзы впадал в панику, даже если расставался с ним совсем ненадолго. Со стороны и правда очень сложно понять, почему мальчик так сильно привязался к столь отвратительному и злобному демону, как Ци Жун. Никто особо и не желал разбираться в этом, и все, что получал Гуцзы — лишь презрение и недоумение. *** Так прошло ещё пять лет. Когда Гуцзы пришёл в гости к Се Ляню, он уже превратился в высокого и сильного парня. Се Лянь даже не сразу узнал его — пусть Гуцзы и не обладал телом бога войны, он все равно был отлично сложен. «Кажется, ему сейчас около восемнадцати? Время прошло так быстро. Я не заметил, как он вырос», — отметил про себя Се Лянь. Гуцзы же отметил, что с того момента, как он в последний раз гостевал здесь, храм Водных каштанов сильно изменился — стал еще больше. Грандиозное роскошное здание, ничего общего с той маленькой конурой с протекающей кровлей, в которой они коротали свои дни в прошлом. Но тогда Ци Жун был собой, а не этим маленьким огонечком. Именно поэтому в те времена не имело значения, что Гуцзы ел или под какой крышей спал — он был невероятно счастлив находиться рядом с Ци Жуном, и больше ничего ему не требовалось. Внутри храма первым, что бросалось в глаза — это две огромные божественные статуи. Да, именно две, никакой ошибки. Так как люди, поклоняясь Собирателю цветов под кровавым дождём, были вынуждены возносить молитвы и наследному принцу Сян Лэ (в ином случае молитвы не будут услышаны), со временем две эти божественные статуи стали изображаться вместе, как само собой разумеющееся. Именно так когда-то изображали Повелителя Воды и Повелителя Ветра. Теперь и Се Ляня с Хуа Ченом изображали стоящими плечом к плечу. Всё дошло до того, что в храмах стали поклоняться и богу, и демону одновременно. Их образы поросли множеством легенд, чаще всего романтичными, и помимо стандартных молитв, которые Се Лянь получал в качестве бога войны, он стал получать довольно много молитв, связанных с любовными отношениями и браком. Это смущало, но было невозможно что-либо поделать, поэтому он исполнял все молитвы, которые только мог, а за все остальное брался Хуа Чен. Гуцзы и Се Лянь сели за стол, и Се Лянь указал на еду: — Поешь что-нибудь. Гуцзы настороженно оглядел блюда, и Се Лянь поспешно заверил: — Эту еду принесли соседи, не волнуйся, она съедобна! Но Гуцзы был сыт, поэтому всё равно ни к чему, кроме фруктов, не притронулся. Пришел он определенно не потому, что соскучился, поэтому Се Лянь спросил: — Почему ты здесь? Хотел что-то узнать? Гуцзы кивнул и Се Лянь, по правде говоря, уже знал, о чем пойдет речь, поэтому его ни капли не удивили следующие слова: — Прошло много времени с того момента, как отец заперт в фонаре. Я терпеливо ждал все это время, надеялся, что ему станет лучше и он возродится, но... Ничего не меняется. Я устал просто ждать. Хочу сделать для него что-то, что поможет ему вернуться. Поэтому я и пришел к тебе, мусорный гэгэ, ведь ты должен знать какой-то способ! Услышав «мусорный гэгэ» Се Ляня посетило неловкое, но не менее ностальгическое чувство. — Сложно сказать, чем ему сейчас можно помочь. Демоны индивидуальны, у каждого из них разные особенности, характеры и цели. От их желаний зависит очень много. Ты уверен, что... Ци Жуну стоит возвращаться? — Се Лянь сразу пожалел, что завел об этом речь, поскольку лицо Гуцзы стало холодным: — То есть, Мусорный гэгэ считает, что Собиратель цветов под кровавым дождем заслужил вернуться, а мой отец нет? Учитывая, что Хуа Чен его постоянно избивал, я могу поспорить на этот счет! — Прости, это вовсе не то, что я хотел сказать… — Се Ляня шокировали его слова. Когда только Гуцзы успел обзавестись подобной ледяной аурой? В детстве он казался таким милым и наивным ребёнком. Кажется, все меняются с возрастом. — Что же тогда... — Се Лянь не знал, что сказать, тяжёлая атмосфера слишком давила на него. Но спустя пару минут Гуцзы успокоился и первым разорвал тишину: — Что насчет пепла? Поможет ли прах восстановить тело? Се Лянь удивился: — Ты знаешь, где его пепел? Гу Цзы резко качнул головой: — Нет. Но, допустим, если бы я его смог его найти? Се Лянь заговорил: — Найти его сложно. Демоны надежно прячут свой прах, — он почувствовал, как под одеждой бриллиантовое кольцо на его груди соприкасается с кожей, и его лицо слегка покраснело. — Ну, по большей части... Се Лянь все еще придерживался мысли, что Хуа Чен повесил на его шею слишком большую ответственность — как можно пребывать в уверенности, что с кольцом ничего не случится? На его шее оно находилось на самом видном месте и даже большое количество небожителей уже догадались, что из себя представляет это кольцо. Например, Лин Вэнь тоже все поняла. Разве это не опасно? Гуцзы задумчиво кивнул. Се Лянь тяжело вздохнул: не то чтобы его не волновала судьба Ци Жуна, но он действительно не гордился своим кузеном. Се Лянь почувствовал себя намного спокойнее, когда тот принял форму маленького огонька, который мог потухнуть в любое мгновение. Но глядя на Гуцзы, Се Ляню становилось тяжело на душе. Не так давно он сам тосковал по Сань Лану, когда тот просто взял и растворился. Когда что-то подобное происходит с важным для тебя человеком, не играет роли, насколько плохо или хорошо он поступал, твое сердце разрывается на части, и ты не можешь ничего, кроме как томиться в мучительном ожидании. Но он правда не знал, чем помочь. — Я понял, — сказал Гуцзы. — Значит, пепел не подходит. Тогда... гора Тунлу? Может, если я принесу огонь в печь, отец сможет вернуться? При упоминании Тунлу и печи горло Се Лянь на мгновение парализовало, и ему пришлось хорошенько откашляться, прежде чем он смог ответить: — О нет, нет, это слишком опасно! Даже не думай делать ничего подобного! Полагаю, это тоже ничем не сможет помочь, ведь Ци Жун не достиг уровня «непревзойденный» и никогда не выходил из печи, так что это место практически чужое для него. Лучше не стоит даже пробовать! Лицо Гуцзы стало еще более напряженным, а Се Лянь почувствовал себя беспомощным. Он долго думал, прежде чем кое-что вспомнил: — Сейчас Ци Жун очень похож на Хуа Чена тогда, когда тот еще был маленьким огоньком-призраком. Какое-то время он скитался в подобной форме, пока сила намерений не спровоцировала его перерождение в качестве демона. Гуцзы посмотрел на него и его глаза загорелись. Это оно! И правда, сейчас Ци Жун был похож на такой огонек. — Значит... Он может переродиться в демона, как это случилось с Собирателем цветов под кровавым дождем?! Се Лянь чуточку пожалел о том, что упомянул это, ведь у него было не так уж много информации. Он мог лишь рассказать то, что видел своими глазами. — Я никогда не расспрашивал очень подробно Сань Лана об этом. Поэтому я не уверен, что именно помогло ему стать таким, какой он есть. Конечно, я могу узнать у Сань Лана, если ему будет не тяжело ворошить воспоминания. Это было очень тяжелое время... Гуцзы с пониманием кивнул: — Всё в порядке. Если мусорный гэгэ просто попытается, это уже будет хорошо. Думаю, это значительно помогло мне понять, как помочь отцу. Се Лянь не совсем понимал, чем помог Гуцзы, на какие мысли натолкнул его? Он надеялся лишь на то, что Гуцзы не ввяжется ни в какие неприятности в попытке восстановить тело Ци Жуна, и с ним будет все в порядке. Они распрощались и Гуцзы не спеша направился домой. Медленно перебирая ногами, он глядел на маленький огонечек в фонаре. Дух был настолько тусклым, что его едва хватало осветить землю под ногами — было совсем темно, и Гуцзы пару раз чуть не распластался прямо на дороге. Гуцзы сосредоточился на обдумывании того, что ему сказал Се Лянь. — Чтобы из огонька призрака превратиться в демона, этому призраку нужно действительно желать чего-то всем сердцем. Собиратель цветов под кровавым дождем страстно желал защитить мусорного гэгэ, и благодаря этому он и переродился в демона. Кажется, на это ему потребовалось всего несколько лет. — Но этот маленький огонечек Ци Жуна совсем не изменился за все эти годы, что я ношусь с ним. Прошло уже семь лет... Есть ли в нем непреодолимое желание возродиться или... Неужели, после того как огонь спалил его, он потерял жажду к жизни? — эта догадка доставляла Гуцзы слишком много боли, поэтому он сразу же отмел ее в сторону: — Нет! Я знаю, что отца не так легко сломить! Собиратель цветов под кровавым дождем множество раз бил его лицом о землю, а мусорный гэгэ не раз травил его своей пищей, и даже тогда отец всегда находил в себе силы подняться и двигаться дальше. Даже больше — с каждым разом он был сильнее уверенее в своем превосходстве над другими. Разве мог мой отец просто опустить руки из-за какого-то огня? Даже если он спалил его, даже если ему было невероятно больно, он все равно не мог потерять волю к жизни так легко! Гуцзы резко остановился и обхватил фонарь обеими ладонями. Он громко прокричал, глядя прямо на лазурный огонек: — Я обязательно помогу тебе, отец! Ты переродишься в демона и мы снова... Снова… — Гуцзы почувствовал, как слезы щиплют глаза. — Мы снова будем вместе! Как будто в ответ на это заявление огонек в фонаре бешено заметался из стороны в сторону и разгорелся чуть ярче. Утерев слезы, Гуцзы продолжил путь. Он снова вспомнил о пепле. По правде, Гуцзы предполагал, где находится пепел, но, конечно, не мог сказать об этом Се Ляню. Скорее всего, прах был спрятан в усыпальнице Сян Лэ, а именно — в гробу Её Величества. Тогда Гуцзы был еще мал и очень напуган, ведь они только сбежали из разрушенного Хуа Ченом логова Ци Жуна, и Гуцзы плохо помнил, что тогда произошло. В нем не хватало уверенности, что прах находился именно в склепе, но он ясно видел, как Ци Жун что-то прячет в гробу. Напуган и растерян — логично предположить, что он решил спрятать таким образом свой прах. Едва ли у него оставался выбор. Собравшись с духом, Гуцзы решил, что если он хочет помочь Ци Жуну, то в первую очередь ему стоит отправиться на гору Тайцан.