Хранить твой огонь

Гуцзы проснулся и резко встал. При этом он ударился головой о корни и запутался в них волосами. Сквозь сон ему померещилось, что он слышал чьи-то голоса и шорох шагов, оттого и пробудился так скоро — мало ли кто надумает отобрать у него фонарь. Лишь когда Гуцзи убедился, что с Ци Жуном все в порядке, он вздохнул с облегчением и огляделся по сторонам. Никого рядом не оказалось, и страх окончательно утих. ГуЦзы выбрался из норы и поправив одежду продолжил своё путешествие. Вокруг было тихо и, на удивление, пусто. Когда он вместе с Ци Жуном был на Тунлу в последний раз, на своем пути они повстречали немало призраков и демонов. Одни из них стремились стать сильнее, попасть в печь. Другие искали иную выгоду. Некоторые призраки бесцельно болтались здесь просто потому, что их невольно привлекла суматоха. Повинуясь зову печи, они поднимались на Тунлу и становились легкой добычей для других призраков и демонов. Теперь же весь призрачный мир терялся в догадках, какая судьба ждет Тунлу дальше. Непонятно, откроется ли печь еще когда-либо, ведь вход в нее был разрушен огромной божественной статуей наследного принца Сян Лэ. Сейчас это не так уж сильно волновало Гуцзы, так как печь не была его целью. Он решил не думать об этом, а сосредоточиться на поиске призрачных огней, чтобы прокормить Ци Жуна и сделать его сильнее. Сам же Ци Жун спокойно покачивался в фонаре, лишь изредка издавая недовольное бормотание: «Еды, еды! Хочу есть!» Гуцзы успокаивал его: — Не переживай, отец. Совсем скоро нам попадется какая-нибудь заблудшая душа и я поймаю ее для тебя. — Быстрее, быстрее! — подгонял Ци Жун. Гуцзы ускорился, но спустя пару секунд резко замер. Ему показалось, что он снова услышал чьи-то шаги. Гуцзы оглянулся назад, но там по-прежнему была лишь серая пелена тумана да несколько деревьев, выныривающих из нее. "Никого? Неужели просто галлюцинации, как и тогда, во сне?" Внимание Гуцзы отвлек свет вдалеке. Это была их долгожданная жертва — еще один призрачный огонь. — Смотри, отец, мы нашли еду! — Гуцзы на радостях бросился в сторону призрачной души и уже практически настиг ее, когда внезапно кто-то выскочил прямо из тумана и набросился на него. Меч Гуцзы был наготове, так как до этого момента он использовал его для очищения пути от корней, веток и камней. Гуцзы резко поднял меч вверх, блокируя предназначенный ему удар. Оружие с лязгом столкнулось, во все стороны разлетелся букет искр. Гуцзы вложил в руку всю силу и оттолкнул противника от себя. Неизвестный отшатнулся назад и едва устоял на ногах. Теперь Гуцзы смог как следует разглядеть его. Это был демон. Судя по грязной изодранной одежде, его дела шли не шибко гладко. Едва ли он блистал силой или влиянием. Гуцзы был уверен, что они не встречались прежде, поэтому задал вопрос: — Ты еще кто такой? Демон хихикнул и выпрямился. Внезапно за его спиной из тумана стали появляться другие фигуры. Их становилось все больше и больше. Это также были демоны, одетые в похожую одежду, ничем не примечательные внешне. Их было около десяти, и, хоть они и не выглядели сильными, они давили на Гуцзы количеством. Он нервно сжал рукоять меча в руке и выкрикнул: — Что вам нужно? Чего собрались здесь, грязные отродья? Не на что больше посмотреть? Демоны захихикали и один из них — тот, что напал первым — заговорил: — Мы пришли сюда поживиться заблудшими душами, но заметили, что все они куда-то исчезли. А потом мы увидали, как ты ловишь их и скармливаешь своему фонарю. Тогда-то мы поняли, кто виновник того, что все души на горе Тунлу исчезли. И, знаешь ли, нас это не особо устраивает. — Мне все равно, что вас устраивает, а что нет, — выплюнул Гуцзы. — Я буду продолжать отлавливать души, а вам советую испариться в тумане как можно скорее. Демоны хохотали с таким удовольствием, будто наблюдали за очередным выступлением уличного артиста. — Понятно-понятно! Знаешь, сперва мы планировали просто припугнуть тебя, ведь ты всего лишь мальчишка. Но теперь видим, что этот маленький братишка любит нарываться на неприятности. Даем тебе еще один шанс — если отдашь нам фонарь, мы отпустим тебя живым. Не согласишься — сперва убьем тебя, скормим ему твою душу, а потом уже и его сожрем. Зря ты его так откормил что ли? Ха-ха! — Ага, конечно! — фыркнул Гуцзы, выставляя меч вперед и прижимая фонарь к груди. — Попробуйте, и посмотрим, кто кого сожрет! Демоны переглянулись и улыбки тотчас сползли с их лиц, а глаза наполнились жаждой убийства: — Ну как знаешь! Сразу несколько демонов кинулось в сторону Гуцзы. Они были по-разному вооружены: кто мечами, кто саблями, кто железными прутьями или ржавыми кинжалами. Никто из них не обладал большой силой, но из-за того, что их было так много, Гуцзы едва успевал от них отбиваться. Один из них прокричал: — Ты всего лишь человек, да и не особо-то опытен в бою! Брось трепыхаться, просто сдайся! Гуцзы сжал зубы. Он был зол, так как сказанное по большей части было правдой. Хоть Лан Цяньцю и тренировал его, обучение он начал уже в позднем возрасте, и даже талант не мог перекрыть отсутствие опыта. Он чувствовал обиду за свое слабое тело: «Если бы я был небожителем или демоном, я бы мог расправиться с этими уродами всего одним взмахом руки. Я защитил бы отца, и ему больше не пришлось бы терпеть подобные насмешки! Я должен стать сильнее ради него. Должен...» Лязг! Оружие гремело снова и снова. Гуцзы чувствовал, как его атаки становятся слабее. Он уже несколько недель нормально не ел и не спал, и был совершенно не готов к такому количеству противников. Все свелось к тому, что он мог лишь блокировать удары — атаковать сил больше не осталось. Конечно, демонам тоже немало досталось — кто-то из них получил ранения, кто-то уже лежал на земле без движения. Но самые сильные из них продолжали атаковать Гуцзы, пока тот, наконец, не совершил ошибку. Защита была прорвана и острый клинок пронзил его живот. Гуцзы на мгновение задохнулся от невыносимой боли и закашлялся кровью. Пальцы, в которых он держал фонарь, разжались, и светило упало на землю. Яркий лазурный огонь вырвался на свободу и начал кружить в воздухе как сумасшедший. — Отец! — позвал Гуцзы, пытаясь привлечь внимание Ци Жуна. Он очень боялся того, что Ци Жун от испуга сбежит, исчезнет, но он продолжал летать вокруг Гуцзы и демонов, которых это сбивало с толку. Они кричали, чувствуя, как огонь пролетает мимо них и обжигает кожу: — Что за сумасшедшая душа? Это точно твой отец? Почему он такой агрессивный? — Еще никогда не видел столь обжигающую душу! — Мне послышалось, или он выкрикнул мне «больной ублюдок»? Мы точно сможем его съесть? — Конечно! Это всего лишь призрак. Прикончите, наконец, мальчишку и поймайте душу, пока не убежала. Скорее! Все боеспособные демоны разом набросились на Гуцзы, пытаясь при этом игнорировать атаки Ци Жуна. Это давалось нелегко, ведь от его прикосновений одежда мигом загоралась, а кожа начинала плавиться, поэтому демонам было сложно сконцентрироваться на атаках. Но и Гуцзы был слишком слаб, чтобы долго сдерживать их — еще несколько холодных лезвий пронзили его грудь. Он упал на землю, кашляя кровью и чувствуя невыносимый холод во всем теле. — Отец, — хотел позвать он, но сил хватало лишь на слабый шепот. Ци Жун разъяренно завопил. Что-то взорвалось, и глаза Гуцзы ослепил яркий зеленый и белый свет. На мгновение мир перестал существовать, а когда свет угас, то лес вокруг уже вовсю полыхал. Все горело — деревья и сухая листва с травой на земле. Демоны, которые напали на Гуцзы, тоже беспомощно катались по земле, пытаясь затушить вспыхнувшую одежду и волосы. Они кричали от боли, цепляясь за свое лицо — кожа была покрыта кровавыми ожогами, а из глазниц вытекали сварившиеся до жидкого состояния глаза. На выжженной до черноты поляне стоял Ци Жун. Его бледная кожа словно светилась изнутри. Его кулаки были сжаты, а на лице — гримаса злости и отвращения. Подойдя к одному из демонов, он набросился на него и легким движением оторвал его руку: — Ты сволочь, ублюдок грязный! Хотел сожрать этого предка? Да этот предок сам тебя сейчас сожрет! Мерзкий, низший демон! Вонючая грязь под ногами! — с каждым словом он отрывал от демона новый кусок мяса и отбрасывал его за спину. Кровь хлестала во все стороны, заливая поляну вокруг. Когда от демона осталась лишь каша из крови и внутренностей, Ци Жун выбрал себе другую цель, и, продолжая громко кричать, со ртом, полным скверных словечек и проклятий, он рвал своих жертв на части, лишь изредка откусывая от их плоти. — Вкус твоего тела похож на дерьмо. Если ты планировал стать обедом этого предка так скоро, тебе следовало подготовиться! На вкус и на запах подгоревшее свиное говно! Мерзость! Гадость! Вы все — помойные отходы! Мусор! Все его лицо и тело были залиты темной кровью, но он не остановился, пока не превратил всех этих демонов в кровавое месиво. И даже тогда он не остановился, продолжая топтать все это ногами, смешивая кровавые останки с землей. — Как такой мусор посмел касаться моего сына?! Вы все сошли с ума, если решили, что можете так безнаказанно порезать этого ребенка. Он, может, и на халяву достался, но он все еще бесполезный сын этого предка, и никто не посмеет его обидеть, если, конечно, не хочет превратиться в подгорелое кровавое дерьмо под его ногами! — Отец! — ещё раз позвал Гуцзы, и завалился набок. Только тогда Ци Жун оставил свое занятие и обратил внимание на его раны. Он тут же бросился к нему и положил к себе на колени. Ци Жун не знал, что делать — обычно он ел людей, уродовал и калечил их, а не спасал им жизнь. Он никогда не задумывался, как нужно лечить раны и останавливать кровь. Чувствуя себя глупо, Ци Жун попытался остановить кровотечение, крепче прижав к ранам ладони. — Глупый сын, этот предок зря, что ли, спасал тебя от огня? — кричал Ци Жун, чувствуя внутри странную горечь. — Какого демона ты пытаешься здесь умереть? Даже не смей умирать, пока отец тебе не позволит! Думаешь, можешь скормить мне пару душ и откупиться? Ты мне должен на три жизни вперед, так что смерть — слишком роскошный выбор для такого дешевого сына, как ты! Эй! Такие бесполезные люди, как ты, не умирают так просто! Слышишь? — Отец... Папа... — по заляпанным кровью и украшенным ссадинами щекам Гуцзы стекали слезы. Он накрыл своей холодной ладонью руку Ци Жуна и ласково сжал ее. — Ты вернулся, ты правда вернулся. Я так рад... Он протянул руки и сжал Ци Жуна в своих объятиях настолько сильно, насколько позволяло его израненное тело. Конечно, ни о какой силе не было речи, но Ци Жун замолчал, так, словно ему дали под дых и он пытался восстановить дыхание. — Ты... ты... бесполезный, глупый, дешевый... Сын... Гуцзы... Слезы текли по его щекам. — Я так рад, что ты вернулся, отец. — тихо шептал Гуцзы. — Я верил, что ты сможешь. Ты самый сильный, самый могущественный для меня. Все скоро поймут это... Очень скоро... — О чем ты говоришь в такой момент? Бесполезный... Глупый... — кричал Ци Жун сквозь слезы, не зная, как еще справиться со странными эмоциями, которые переполняли его сердце. Он не понимал, почему так больно. Он не привык переживать о ком-то или заботиться. Для него имела ценность только его собственная жизнь, и беспокоился он только о своем удобстве, так почему же сейчас он плакал над телом этого парня? Не прошло много времени, прежде, чем руки, что обнимали его, ослабили свою хватку и безвольно сползли вниз, упали на землю. С улыбкой радости на губах Гуцзы закрыл глаза и откинулся назад. Если бы Ци Жун не поддерживал его тело руками, он бы просто упал. Но Ци Жун сильнее сжал его, не желая мириться с тем, что после всего Гу Цзы ушел так просто. — Гуцзы? Гуцзы? Столько лет, запертый в маленьком фонаре, он не мог ответить ни на одно слово, которое Гуцзы обращал к нему. Когда мальчик плакал, прижимая фонарь к груди, Ци Жун испытывал непонятную боль. Он ощущал злость, но даже она отличалась от того, какой раньше была эта эмоция. Ци Жун наблюдал за тем, как растет Гуцзы, и мог сказать точно только одно — он никогда не жалел о том, что спас его от огня. — Гуцзы... И вот он покидает его? Так просто?! В следующую секунду тело в руках оказалось удивительно легким. Ци Жун раскрыл глаза и взглянул на свои руки — между ними и его грудью теплится маленький золотистый огонек. Защищенный телом Ци Жуна, он лишь слабо трепетал от легкого ветерка. Некоторое время Ци Жун смотрел на него в оцепенении. Когда ветви деревьев зашумели, затрещали, а сверху полились капли дождя, он нежно взял огонек в руки и осторожно поместил его внутрь того фонаря, из которого сам не так давно вышел. Сжав фонарь между ладоней, он проговорил, обращаясь к огоньку: — Не бойся, сын, отец не бросит тебя. Отец снова спасет тебя, не бойся, не бойся... Привязав фонарь к палке, он развернулся и сделал шаг в сторону леса. Очень быстро густой туман поглотил его фигуру и только маленький огонек внутри фонаря сверкал, словно светлячок.