Хранить твой огонь

Прислонившись к дереву и присев на землю, Гуцзы пытался отдышаться. К счастью, туман становился все гуще. В ином случае Се Ляню и Хуа Чену не составило бы труда поймать его. — Кажется, теперь из-за Собирателя цветов под кровавым дождем и мусорного гэгэ мне будет сложнее добывать души для тебя, отец, — Гуцзы внимательно посмотрел внутрь фонаря — огонек, казалось, недовольно покачивался туда-сюда. Он даже будто бы побледнел от возмущения. До Гуцзы доносился слабый голос: — Еда... Больше еды... — Отец? — Гуцзы прислонил ухо прямо к фонарю и действительно — ему удалось разобрать некоторые слова, а голос звучал в точности как голос Ци Жуна. Так давно Гуцзы не слышал его голос, и этот звук мгновенно согрел его сердце. Но Ци Жун требовал новых душ, чтобы продолжать питать свою сущность, и с этим требовалось что-то делать. Гу Цзы пообещал: — Хорошо, хорошо, я найду новые души, отец. Собравшись с духом Гуцзы поднялся на ноги и направился вглубь леса. Он то и дело оглядывался, чтобы убедиться, что никто не преследует его. Теперь ошиваться на кладбищах стало небезопасно и он пытался придумать, где можно поймать как можно больше душ,не привлекая много внимания небожителей. Было бы неплохо обнаружить какое-то поле битвы, но уже давно не велось никаких сражений, и все души погибших воинов развеялись по ветру, упокоились с миром или превратились в демонов. Лишь одно место приходило Гуцзы на ум, и это гора Тунлу. Одиннадцать лет назад Гуцзы поднимался на эту гору вместе с Ци Жуном. Эти воспоминания были одновременно счастливые и не очень. Тогда Ци Жун ещё был жив, но сама по себе гора полнилась тяжелыми препятствиями. Ци Жуну постоянно приходилось с кем-то сражаться, а в итоге он оказался избит Хуа Ченом и превращен в куклу дарума. У Гуцзы же большую часть времени болел живот из-за выпитой им воды, да и питался он не особо хорошо в то время. Но, думая об этом теперь, Гуцзы решил, что предпочел бы вернуться в то время и просто находится рядом с Ци Жуном. Как и прежде, поддерживать его во всем и помогать, просто следовать за ним. Видеть его улыбку, когда он строит планы по свержению небес и всех своих врагов, когда мог поймать людей и с наслаждением пообедать ими. Даже когда он ругался на Се Ляня, он выглядел очень счастливым. Гуцзы очень не хватало этого... Путь на Тунлу теперь выглядел совсем иначе — дорога еще более непредсказуема и опасна из-за застывших массивов лавы. Множество вековых деревьев повалило на землю, а большие камни испещрили ее. Слой пепла плотно покрывал землю, даже спустя столько времени он не вымылся. Многие деревья сгорели, природа казалась безжизненной. Лишь пепел, камни, застывшая лава и туман — блеклая мрачная картина. Гуцзы осторожно пробирался сквозь туман, держа меч наготове, ведь никогда не знаешь, кто еще захочет напасть на тебя. Пару раз ему попадались призрачные огоньки, которые бесцельно скитались по горе. Эти заблудшие души теперь обречены на съедение другими, более сильными огнями или демонами. Гуцзы пришлось вновь попотеть, чтобы поймать их, но Ци Жун был доволен. Поглощая души, он радостно шипел: «Еда, еда! Еще еды. Вкусссно...», и облизывался, предвкушая новых жертв. Его голос становился громче, теперь способность говорить возвращалась к нему все быстрее. И хоть по большей части он издавал лишь слова и обрывки предложений, у Гуцзы появилась долгожданная возможность пообщаться с отцом. Обняв фонарь, он утешал Ци Жуна: — Теперь ты не так голоден, отец? Думаю, на вершине душ еще больше. Я поймаю их для тебя, и тогда голод больше не будет тебя мучить. Сейчас ты чувствуешь себя еще сильнее, правда? Ты сияешь ярче. Думаю, очень скоро ты вернешь себе свой прежний облик! Но чем дольше шел Гуцзы, тем большая слабость наваливалась на него. Он плохо ел, практически не спал, а подъем на гору отбирал много энергии. Погоня за душами слишком его вымотала, поэтому когда он увидел под одним из деревьев маленькую пещерку из корней, он решил спрятаться в ней и немного вздремнуть. Пещерка была не особо большой, возможно, когда-то она служила норой для какого-то лесного животного, енота или лисы. Гуцзы пришлось свернуться клубочком, чтобы полностью поместиться между холодных корней. Он поджал ноги под себя и обнял фонарь руками, защищая его от холода и посторонних глаз. Почти сразу Гуцзы погрузился в сон, поэтому не мог услышать приближающиеся к нему шагов. Две фигуры — одна в белом, другая в красном — медленно подкрались к дереву. Промерзший пепел и сухая листва лишь немного хрустели под их легкими, невесомыми шагами. — Кажется, он уснул, — прошептал Се Лянь, заглядывая в нору из корней. Хуа Чен также склонился над Гуцзы: — Да, гэгэ. И фонарь с ним. Думаю, мы можем забрать его сейчас, только осторожно — если Ци Жун проснется, он поднимет шум на всю гору. Се Лянь качнул головой, соглашаясь. Всю дорогу они следовали за Гуцзы, отставая лишь шагов на двадцать для того, чтобы оставаться незамеченными. Когда Се Лянь понял, что Гуцзы направляется на вершину горы Тунлу, его сердце не переставало бешено биться. Он переживал все это время и едва находил себе место. Только Хуа Чен мог немного успокоить его. Им пришлось наблюдать за тем, как Гуцзы ловит и скармливает Ци Жуну призрачные души. Се Ляню хотелось остановить это как можно скорее, но он не мог действовать опрометчиво — кто знает, выйдет ли отобрать фонарь у Гуцзы, если они так просто обнаружат себя. Именно поэтому они выжидали возможность отобрать фонарь незаметно. И она представилась сейчас, когда Гуцзы уснул в пещерке из корней. Се Лянь все еще переживал, получится ли у них незаметно отобрать фонарь и уничтожить Ци Жуна. Заметив его колебание, Хуа Чен спросил: — Гэгэ, не волнуйся. Хочешь, я сделаю это сам? Но Се Лянь покачал головой: — Нет, все в порядке. Се Лянь пролез под корни и наполовину пробрался в маленькую норку. Он взял фонарь обеими руками и попытался забрать его, но ничего не получалось — Гуцзы слишком крепко держал его. Тогда Се Лянь попробовал разжать его пальцы один за другим, но и здесь потерпел неудачу — пальцы Гуцзы были холодными и твердыми, словно у окоченевшего трупа, разжать их было совершенно невозможно. Немного подумав, Се Лянь решил, что единственный выход — открыть фонарь и достать огонь из него голыми руками. Он осторожно отогнул защелку, открыл фонарь, просунул в него руку и прикоснулся к огню. Кажется, Ци Жун также как и Гуцзы находился в подобии сна, потому что не поднял панику, не стал шипеть и метаться из стороны в сторону, а просто позволил обхватить себя ладонями без лишнего сопротивления. Хоть Ци Жун находился в состоянии покоя, и его свет побледнел, было сразу видно, что, наевшись других призрачных огней, он успел превратиться в довольно мощное пламя. Поэтому Се Лянь тут же почувствовал, как его кожа медленно плавится и сгорает от соприкосновения с ним. Это была сильная боль, а его кожа, наверняка, уже покрылась ожогами, но он продолжал стоять и просто сжимать огонь в одной руке. Хуа Чен, однако, взволнованно произнес: — Гэгэ, поторопить и уничтожить его, твоя рука... Но Се Лянь заверил: — Все в порядке. Даже если ему больно или его кожа горела, он мог игнорировать это. Когда-то он едва не упал в раскаленную лаву, и с той болью и жаром уже ничего не могло сравниться. Он просто не чувствовал этого, даже если должен был. Кто знает, к лучшему это или нет... Даже Жое на его руке недовольно взвилась и отползла выше по предплечью на плечо, так как ее край, который обвил запястье, уже начал дымиться. Се Лянь мог легко уничтожить Ци Жуна. Он мог бы просто сжать пальцы и этот огонь быстро бы потух на его ладони. Конечно, полное уничтожение этого огня не могло гарантировать того, что Ци Жун покинет этот мир с концами. Где-то все еще спрятан его пепел, и пока они не знают, где именно, они не смогут уничтожить Ци Жуна навсегда. Но даже так, избавившись от огня, они смогут надолго оттянуть его возвращение. И сперва Се Лянь и хотел так поступить — просто потушить огонь души, но просто замер и не мог пошевелиться. — Гэгэ? — Хуа Чен обеспокоенно смотрел на него, на его руку и Ци Жуна. Се Лянь колебался ещё минуту, но потом просто вернул огонь в фонарь и выбрался из пещеры. Жое быстро сползла с его плеча и забинтовала ладонь — из лопнувших волдырей уже текла сукровица. Хуа Чен осторожно прикоснулся к этой руке, но Се Лянь не обращал на раны никакого внимания. Отступая от Гуцзы, он спокойно ответил: — Пошли. Вернемся в храм Водных каштанов. Хуа Чен кивнул, и они стали спускаться с горы, обратно к ее подножию. Они шли молча, на этот раз не держась за руки. Хуа Чен боялся касаться раненой ладони, а Се Лянь, казалось,слишком поглощен своими мыслями. Спустя какое-то время Хуа Чен все же не выдержал и спросил: — Гэгэ, почему ты не уничтожил огонь, как мы планировали? Се Лянь молчал еще минуту, совершенно сбитый с толку. Наконец, он подошёл к Хуа Чену и взял его руку в свою. Он не испытывал боли, лишь легкий дискомфорт, но холодная рука Хуа Чена вмиг избавила Се Ляня и от него. — Могло показаться, но это вовсе не потому, что я почувствовал жалость к Ци Жуну. Мне действительно наплевать на то, что с ним случиться. И не из жалости к Гуцзы — он уже не ребенок, и должен прекратить цепляться за демона, который никогда не являлся его настоящим отцом. Мне не жаль их, но всю дорогу сюда я много думал. Думал о том... А как бы поступил я? Если бы от тебя осталось... — он нахмурился, видно было, ему тяжело говорить об этом. Он неосознанно крепче сжал холодные пальцы Хуа Чена в своей руке. — Если бы все, что от тебя осталось — лишь маленький огонек на дне фонаря. Что бы я сделал, чтобы вернуть тебя в этот мир? Стал бы ли я также кормить твой огонь душами? Думая об этом, я с ужасом понял, что если бы понадобилось тебя спасти, я не смог бы остановиться на этом. Если бы понадобилось, я бы совершил что-то и намного более ужасное. Хотя сейчас я мог бы отрицать это, но вынужден признать — ради тебя я готов на всё. А если бы кто-то подобным образом попытался уничтожить твой огонь.... Даже думать страшно об этом. Именно поэтому я не смог уничтожить Ци Жуна и вернул его в фонарь... Се Лянь хотел сделать ещё один шаг, но почувствовал, что Хуа Чен замер на месте. Се Лянь хотел развернуться и едва он это сделал, Хуа Чен резко сжал его в своих объятьях. — Сань Лан? — Не бойся, гэгэ. Тебе не придется переживать об этом, ведь я не собираюсь больше оставлять тебя. Я не оставлю тебя. Се Лянь тоже крепко обнял его талию и нежно поцеловал: — Конечно. Я знаю. Спасибо. Они спустились с горы, оставив Гуцзы и Ци Жуна позади. Может, это правда оказалось лучшим решением — не вмешиваться в судьбу этих двоих. А может, и нет?..