Сначала попробуй на вкус

      — Джинни, давай быстрее! Этот прием устраивает Тэ, а не английская королева, тебе не надо надевать всё лучшее сразу. Достаточно… — Юнги стоял перед зеркалом и заправлял в классические прямые черные джинсы черную шелковую рубашку, в то время, как из спальни вышел Джин, одетый… абсолютно также. — Это шутка?       Юнги смотрел вопросительно, в то время как шеф-повар, кажется, был полностью собой доволен.       — Если Тэ хочет поздравить нас с помолвкой и оказался так мил, что организовал небольшой ужин, мы должны соответствовать. Ты выбрал черное — я тоже. Правда, это немного не по-свадебному и как будто символизирует то, что мы смирились с тем, что будем страдать в обществе друг друга всю оставшуюся жизнь, но… Согласись, в этом что-то есть! — Джин подошел к Юнги и встал с ним рядом, с любопытством разглядывая получившееся отражение в зеркале.       — Не могу сказать, что я поражен, но… Тэ точно будет поражен. Ой, лишь бы он не расплакался… — Юнги положил свою руку на талию продолжающего любоваться их отражением в зеркале Джина. — Мы, кстати, не определились с примерной датой. Уверен, что мой лучший друг будет интересоваться этим в первую очередь, так как они с Гуком уже давно распланировали свое торжество и теперь только ждут отмашки, а точнее — нашей церемонии.       — Я думаю, через месяц. Или через два. — Джин оторвался от своего будущего мужа ради того, чтобы надеть обувь.       — А почему не полгода? Или год? Почему так долго? — Юнги надевал пальто.       — Можно и полгода. — Джин, завязывая шнурки, улыбался, зная, какое у продюсера в данный момент времени выражение лица и немало забавляясь на этот счет.       — Отлично. В таком случае, на протяжении этих шести месяцев, ты каждый день будешь слышать один и тот же вопрос, а точнее вопросы. Думаю, они будут разнообразными, просто потому, что мой лучший друг — очень творческий человек. — Юнги встал, облокотившись на входную дверь. — Джин, неужели тебе не хочется поскорее официально назвать его своим мужем? Или… Джин, неужели ты настолько немощен, что так старательно избегаешь медового месяца? Или… Джин, сколько ты хочешь за перенос даты свадьбы?       — Последний вопрос меня устраивает больше всего, правда, я сомневаюсь насчет суммы ответа. — Шеф-повар встал и направился к вешалке, в то время как Юнги занял его место, принявшись за свою обувь. — Какой вариант устроит тебя?       — Две недели. — Продюсер сосредоточенно справлялся со своими шнурками. — Я не должен был тебе это говорить, но я обещал Тэхену. В обмен на его помощь мне в одном деле. И в случае моего провала с двумя неделями… Мне страшно представить, что он со мной сделает. Голыми руками. Чонгука.       Джин засмеялся.       — Я знал. В таком случае, на планирование у нас две недели.

* * *

      — А где все? — Джин вошел в ресторан, и к его удивлению обеденный зал был совершенно пуст.       Рука об руку с Юнги, они направились в сторону кухни, из которой доносились голоса. Знакомые голоса. Совершенно неожиданные для данной обстановки голоса. Джин аккуратно распахнул дверь.       — Чонгук, стейк приготовлен идеально! — Ги Савуа, в своем фирменном кителе стоял, повернувшись спиной к двери, и увлеченно командовал расположившимися у жарочных поверхностей Чонгуком и Бертом. — Давайте, ребята, вы работаете в ресторане из Красного путеводителя Мишлен, будьте расторопнее! Звезды просто так не раздают! Еще девять порций.       — Ги, а можно я не буду есть? — Чонгук почти устало ковырялся в приготавливаемом на медленном огне пюре из фенхеля.       — Нет, месье Чон, нельзя.       Первой вошедшего Джина, который теперь стоял совершенно пораженный, пока Юнги быстро метнулся к стоявшим поодаль Тэхену и Хоби, заметила мадам Савуа.       — Джинни! Мы приехали с Ги только для того, чтобы поздравить тебя с таким событием! Мы безумно горды тобой! Особенно, Ги, который после этой новости не умолкал целый день, постоянно вспоминая о том, как заметил тебя и буквально вырастил, из муки и яиц до хрустящего круассана! — Жюли Савуа нежно обняла Джина, выражение лица которого выдавало теперь не только удивление, но и искреннюю, почти детскую радость.       — Спасибо, Жюли. Если бы ты знала, насколько это приятный сюрприз!       Жюли хитро посмотрела в сторону Тэхена, а затем с обожанием и гордостью вернула взгляд Джину.       — Я знала. Твой лучший друг нам с Ги настолько популярно объяснил, что у моего француза не было выбора. Пришлось срочно искать замену на два дня.       — Mon petit Джин! Что же ты так тихо вошел! Ты теперь должен быть не только вкусным и изысканным, но и громким! — Ги, широко улыбаясь, вышел из-за металлического стола и, прежде чем обнять Джина, крепко расцеловал его в обе щеки. — Я поздравляю тебя! Честное слово, горжусь как собой! Хотя, собой тоже горжусь, потому что…       — Дорогой! Сегодня не о тебе! — Мадам Савуа многозначительно посмотрела на мужа, и тот сразу осекся.       — Это правда! Месье первоклассные повара, пожалуйста, хватит придуриваться, что у нас ничего не готово. Месье Тэхен, полагаю, мы вполне можем накрывать?       Тэхен, наконец, вышел из своего укрытия в центр событий, по дороге быстро обняв все еще радостно ошарашенного Джина.       — Нам осталось дождаться только двух людей. Так что… Да, давайте накрывать!       — О, я возьму это на себя! Думаю, что никто не будет против. — Женщина очаровательно улыбнулась, одновременно с этим обведя выразительным взглядом всех присутствующих.       — Разумеется, никто не против, потому что у всех развит инстинкт самосохранения. — Ги шепнул это на ухо Джину, но, очевидно, получилось громче, чем он планировал.       — Ги Савуа, ты будешь мне ассистировать. Точнее — беспрекословно исполнять все мои приказания. — Жюли Савуа, уперев руки в бока, серьезно, но с привычным обожанием смотрела на мужа, который просто не мог ей перечить.       — Как всегда. — Французскому шеф-повару не оставалось ничего, кроме как обнять жену за талию и быть готовым к любым поручениям.

* * *

      — Мне кажется, здесь слишком высокая концентрация талантливых поваров… — Намджун, широко улыбаясь, так, что все успели умилиться его ямочкам, быстро освободился от пальто и направился к собравшимся вокруг роскошно накрытого стола дружелюбным, по крайней мере, на вид людям.       Он по очереди познакомился с Бертом, Ги Савуа, напоследок, при знакомстве с мадам Савуа, деликатно поцеловав ее руку, от чего женщина сразу пришла в восторг, высоко по традиции ценя в мужчинах галантность.       Джин до сих пор удивлялся тому, КАК все были знакомы между собой. Когда вообще они успели? Он вернулся из столицы со звездой Мишлен всего три дня назад, и теперь наблюдал за тем, как Чимин, Хоби и Юнги преспокойно взаимодействовали с его любимой французской супружеской четой и… Как Тэхен смог все это провернуть? Джин обязательно потом узнает об этом. А пока…       — Джин, можно тебя на пару слов? — Намджун отвлек шеф-повара от его размышлений, взяв под локоть и отведя в сторону. — Я хочу тебе кое что сказать.       — Джун, спасибо, что приехал! Честно сказать, это всё один сплошной сюрприз для меня, но твой приезд, если учесть, что ты только неделю назад уехал…       — Мне необходимо было уехать, для срочного предоставления отчета и обсуждения.       — Ого, в журналах все настолько строго и оперативно?       — Нет, лишь в компании Мишлен. — Намджун улыбнулся, увидев, как удивился стоящий напротив шеф-повар. — Да, Джин, я инспектор Мишлен, по крайней мере, был им, и, должен тебе сказать по большому секрету, что на протяжении недели, что я ужинал у тебя, у тебя также ужинало еще девять инспекторов. И все они были примерно в том же восторге, что и я. И да, нам нужно было спешить, потому что ты попал в список претендентов довольно поздно, именно благодаря той волне, что поднялась вокруг твоего интервью. После этого, я стал изучать интернет на наличие отзывов на твою кухню, и заметил, что их много и почти все они исключительно положительные. В общем, всё было в твою пользу. И я счастлив, что именно мне пришлось есть в твоем ресторане, потому что иначе мы могли не познакомиться.       — Но ведь ты журналист и… — Джин, несмотря на вскрывшиеся подробности, выглядел очень сосредоточенным и лишь слегка растерянным.       — Да, я действительно журналист, но приехал сюда в большей степени из-за отчета. Статью о тебе я мог бы подготовить и в Штатах, но… Мне повезло, что ты оказался не только хорошим поваром, но и человеком. — Джун очень искренне и широко улыбнулся. Так искренне и так широко, что его бездонные в своем очаровании ямочки стали еще глубже.       — А почему ты сказал, что БЫЛ инспектором?       Джун посмотрел куда-то за спину Джину, где в данный момент шел какой-то довольно громкий разговор.       — Потому что служба инспектором Мишлен — это когда ты минимум две недели в месяц проводишь в разъездах, только успевая менять рейсы и гостиницы. Я проработал в таком режиме два года и теперь отчаянно захотел стабильности и спокойствия. И…       — И… — Джин многозначительно посмотрел на Намджуна, который неожиданно смутился.       — И я нашел повод. И теперь останусь здесь минимум на три месяца. Потом обратно в Штаты, потом сюда… Я перестал быть инспектором, но не перестал быть журналистом, получив возможность официально работать дистанционно. Мой работодатель вместе со мной разделил… важность моего повода. — Джун выглядел настолько довольным, что Джин, даже не имея представления, что за повод, уже смог проникнуться его важностью.       — Джин, тебя отчаянно требует Юнги, потому что он не справляется с расспросами Тэ и Жюли насчет вашего скорого замужества. — Хосок теперь встал рядом с Намджуном, и тот совершенно естественно, как будто это давно было в порядке вещей, мягко взял его за талию.       — Джун, это именно тот повод, о котором я думаю? — Шеф-повар многозначительно переводил свой взгляд с Хоби на Намджуна и обратно. — Я обязательно хочу узнать потом подробности! А пока, мне пора…       Джин направился в сторону собравшихся, которые теперь немилосердно обступили Юнги, заставив его краснеть и от волнения дуть губы. Он подошел к своему любимому продюсеру, взял его за талию и, в качестве оперативно подоспевшего успокоительного, мягко поцеловал в висок.       — Пожалуйста, не надо так наседать на моего будущего мужа, а то он сбежит из-под венца. И его не остановит даже собственное семидесяти килограммовое, нетранспортабельное пианино, которое теперь живет в нашей гостиной.