Только попадись мне

Идет опять на новый круг она Та вода… Словно дитя, нас убаюкала Этот край… Другой, иной, не виден около Не питай… Во мне ту боль, пусти на облако

Не просто согласились, а рассыпались в благодарностях до самого отъезда. Даже Брейну перепала порция похвалы от членов королевского совета Солнечного Хребта, за руководство разведкой и прогноз дальнейших действий врага. Он еле совладал с лицом, всё-таки успев состроить гримасу великодушной благородности. Обязательно бы спросил советника, сами ли они до этого додумались или с его помощью. Спросил бы. Если бы видел его тет-а-тет после случая в своих покоях. Каждый раз при встрече Брейна будто кнутом полосовала совесть. “Чем только думал? — спрашивал он себя и из раза в раз отвечал. — Ясно чем, конечно, но...”. Фигура Ансельма разделилась на две полярные части: молодой мужчина со стальной волей и завидной хваткой и неуравновешенный юноша, с полными страха глазами. Горьким было, что в появлении второго полюса виноватым считал себя Брейн. Безусловно, понимал, что не вся вина лежит на нём, что он просто стал катализатором воспоминаний о каком-то травматичном эпизоде. О каком — не хотелось даже представлять. Они ехали обратно уже другой дорогой, о которой рассказали отряду командора легионеры Хребта. Подумав, Брейн дал добро на корректировку маршрута: меньше спусков и подъёмов, следовательно лошадям легче и доедут они быстрее. Оказавшись теперь в одной карете с советником, он не находил себе места. Что он там хотел спросить? Всё потонуло в неловкости, которую он сам и источал. Прокручивая раз за разом всё произошедшее, накручивал себя всё сильнее и сильнее, настолько взвинтив нервы, что не заметил ни громкого ржания лошадей, ни криков с улицы на родном и чужеземном языке. Пришел в себя только от советничьего оклика, не разобрал, что именно тот хочет, но выглянул за занавеску и всё стало ясно. В мгновение из головы испарились все изводящие мысли, на улице некто в доспехах без гербов рубили его солдат. Скинув советника под сиденье, он выбежал из кареты, схватив чей-то валяющийся меч и ринулся в бой. Навскидку противник не превосходил числом, но на холме слева от дороги умостились лучники, которые не очень метко, но по одному выводили из строя его солдат. Резко, как стрела вонзилась в бедро, в голову пришло осознание того, что тут ему и суждено умереть, с не своим тяжёлым двуручным мечом, в обшитых бахромой одеждах, в нечестном и неравном бою. Вдруг стало жалко Ансельма: мальчишку точно возьмут в плен и будут пытать, представляя полосы ран на юном теле, которого он не так давно касался, командор пропустил удар мечом. Но опомнился вовремя, отбив не тяжёлое лезвие одноручника, которое успело рассечь одежду и кожу на плече. “Наверное, это всё” — подумал Брейн, когда перед глазами всё заволокло белой пеленой. Далеко, будто из-под толщи воды, послышался крик Ансельма. И правда, впереди, с противоположной от холма стороны, у самой кромки леса стоял он. Растерянный и растрёпанный и уже замахивался своим кинжалом, чтобы метнуть его, как оказалось секундой позже не в голову командора. А ровно в глаз солдату без герба, бегущему к Брейну. — Бежим, — кричал Ансельм скрываясь за стволами деревьев. И командор бежал. Позор ли бежать из битвы к которой вы не были готовы? Удачно чистый, но всё равно рыхлый и мягкий подлесок стелился вдаль ковром. С одной стороны по нему было легко бежать, с другой и противник на лошади может догнать их быстро. Чем дальше, тем сильнее тяжелый двуручный меч тяготил командора, но желание спасти свою шкуру придавало сил. Советник бежал впереди почти не оборачиваясь. — Выкинь долбанный меч! — вдруг негромко, но жестко бросил Ансельм. Выбросить единственное имеющееся при себе оружие — невероятная глупость, но если их нагонит хотя бы пара всадников, меч их не спасёт. Он не знал сколько они бежали, пока советник не потянул его в сторону. В пещеру с узким входом, через который они ввалились чуть ли не на четвереньках. Ансельм долго не мог отдышаться, припав к покатой стене, а только дыхание пришло в относительную норму, кинулся к командору. Бледный и растрёпанный он осматривал раны с внимательностью бывалого лекаря. Потом начал раздеваться. Вид тонких длинных пальцев, спешно выправляющих пуговицы из петель заворожил и подействовал обезболивающе. Сняв всю верхнюю одежду, советник потянул с себя мягкую исподнюю рубаху. Ступор Брейна прошёл, только когда тот начал рвать её на лоскуты. С этим осознанием вернулась и боль в ноге и плече тоже. Ансельм снял с пояса небольшую связку с водой, чудом или намеренно захваченную не то ещё из замка, не то из кареты и пропитал часть бинтов. — Боже, неужели ты думаешь, они нас не найдут тут? — неожиданно громко засмеялся Брейн во внезапном приступе отчаяния. — Тсс, — зажал ему рот мокрой холодной рукой Ансельм. — Не найдут. Просто замолчи. Если ты от чего и подохнешь, так это от своих ран, если не дашь мне закончить, — шипел он, глядя в упор. Грудь командора содрогнулась в последний раз и холодная рука исчезла. Пропитав часть лоскутов водой, советник глянул на командора вновь и, поёжившись, уставился на самодельные бинты. — Командор, нужно снять с вас штаны и оголить руку, — страх и шок явно начали выветриваться, вернулось и холодное “вы” и будто заледеневшая прямая спина. Это было нелегко, но вспомнив былое и собрав в кулак все оставшиеся силы, он сначала оголил плечо. Рану на нём советник аккуратно промокнул куском своей рубашки и туго забинтовал. Одеться не помог, как и раздеться. Когда пришла очередь ноги, советник стушевался. Рассечение было неглубоким, но высоко на бедре. Отметив внимание командора на своём смущении, он крепче сжал бинт и начал промывать рану остатками воды, после аккуратно, но туго заматывать. Только был завязан узел на бедре, снаружи послышался лай собак и чьи-то крики. Брейн рефлекторно постарался вскочить, но был придавлен обратно к стене. — Тише, — протянул Ансельм. — Они нас не выдадут. Просто сиди. У Брейна голос пропал от удивления и безрассудства, но советник смотрел спокойно. За входом в пещеру простирался всё тот же туман, будто всю округу затянуло. Сверху послышался топот копыт и уже удаляющийся лай. Кто-то кричал на незнакомом языке, грубом и будто лающем. — Нам нужно отсидеться. Если они будут возвращаться этой же дорогой, могут наткнуться на нас. — А если будут прочёсывать окрестности и найдут? — Тут нас не найдут, — зло прошипел советник. — Это безрассудство, чёрт возьми. Шансы попасть к ним в лапы, если сидеть на месте, выше. Ансельм тяжело вздохнул и закрыл лицо руками, потёр глаза, немного размазав по скулам кровь Брейна. — Я знаю, — он старался говорить так, будто не происходит ничего необычного и они в очередной раз спорят в зале совета, но голос его подрагивал. — У вас нет причин доверять мне. Но и причин не доверять — тоже. Поэтому просто сделайте то, что я говорю. Брейн скосил глаза на пол, после откинул голову на покатую стенку. Он просидел так достаточно долго, потому что начала замерзать спина. Туман снаружи таки не рассеялся, но ни стука копыт, ни лая собак слышно больше не было. Налётчики либо искали их вдали, либо вернулись другим путём. Ансельм нервно ёжился, прислушиваясь к каждому звуку и старательно избегал взглядов в сторону командора. — И какой у тебя план? — разрезал тишину тот. Советник вздрогнул и глянул растерянно, будто Брейн выдернул его из внутренней беседы. — Скоро нужно будет выбираться. Потом найти, что приложить к ранам. И идти. — Ты планируешь пройти весь путь пешком? — Да. — Одна идея безрассуднее другой! — рыкнул Брейн. — Мы можем пойти в ближайшую деревню, за вознаграждение нас доставят хотя бы до границы Крифа. — Нет, в окрестных деревнях за наши головы уже назначена награда. — А ты откуда знаешь? — ещё более грозно прорычал командор. Ансельм открыл было рот, но только набрал в грудь воздуха. Снова отвёл взгляд к выходу из пещеры и тяжело выдохнул. Он что-то недоговаривал и Брейна это одновременно бесило и пугало. Командор решил не делиться своими переживаниями. — Думаете, это не так? — ответил Ансельм, собравшись. — То есть они просто нас отпустят? Вам не кажется странным, что на нас напали, когда мы ехали этой богом забытой дорогой? Никто не знает, что обратно мы едем по другому пути и даже если нас будут искать — не найдут. Не найдут ни экипажа, ни тел, ни следов боя. Потому что этого всего нет там, где нас будут искать, — голос советника отражался от стен гулким эхом и давил на голову. Брейн потёр глаза большим и указательным пальцем здоровой руки, но это не сняло с головы тяжелого марева. Всё это было логичным. Слишком логичным, чтобы бывалый вояка не заметил подвоха сразу, когда ему только предлагали свернуть с намеченного пути. Но, с другой стороны, зачем это королю Лозара? И знает ли король? Может, в их рядах предатель? — Прости меня, — выдохнул Брейн, не до конца понимая, за что именно просит прощения. — Командор, просто поймите, что наши разногласия в политическом плане на фоне того, что вам сейчас чуть не отрубили ногу, не столь существенны, — он привалился спиной к стене рядом с Брейном. — Если мы тут оба сгинем, некому будет отстаивать мои взгляды и ваши. — Теперь я понимаю, почему ты из черни допрыгнул до советника короля… Говоришь, будто мёдом поливаешь, — голова будто налилась раскалённым свинцом, а воздух опалил холодом. Головы командора коснулась мягкая прохладная рука, над ухом снова что-то сказал советник. Но реальность смазывалась и уплывала. Промелькнула та же мысль, что при нападении: что будет с советником, если он не очухается? Брейн часто задышал, чтобы привести себя в чувства, но вокруг всё окончательно померкло.