Братский комплекс

      Мама продолжала изменять отчиму с разными мужиками все последующие четыре года. Целых четыре года прошло, но ничего замечательного, как предрекал Чонгук, так и не произошло. К чему это реально привело, так это к моему постоянному стрессу и срывам от холодящих душу мыслей о том, что будет, если отец Чонгука обо всем узнает. Хотя сейчас мне почти двадцать три, и вряд ли развод окажет на меня то же воздействие, что и в детстве.       Чонгук тоже уже почти взрослый, да и выглядит он старше своего возраста. Его постоянные занятия спортом и прочие активности дали результат: он нарастил себе хорошую мышечную массу. Я себя, конечно, не забрасываю в плане спорта, но выгляжу далеко не таким мощным.       Но сколько бы лет не минуло, Чонгук все еще продолжает целовать меня. Вот только после замечаний Юнги и Намджуна я больше не могу абстрагироваться и воспринимать эти чмоки так же невинно, как раньше. Столько времени прошло, а мое лицо пылает всякий раз, как он прижимается ко мне, чтобы поцеловать. Я продолжаю убеждать себя, что мне просто стыдно. Я ж в универе уже учусь как бы! Мне б девушку себе найти, а не сходить с ума в ту же секунду, как мой младший братик вдруг оказывается слишком близко!       Вдруг дверь в мою комнату открылась, и в проеме показалась голова Чонгука.       — Хен…       — Чонгук, сколько раз тебе повторять стучаться?! Тебе семнадцать, вроде как, неужели так сложно запомнить?       Он вечно такой: идеальный ребенок, пай-мальчик-зайчик — что вы, что вы, — но у него не хватает совести, чтобы постучать перед тем, как войти в мою комнату, хотя я отчитываю его за это постоянно. Как будто его миссия — поймать меня за чем-нибудь непристойным.       Чонгук прошел в комнату с широкой фирменной улыбкой на лице.       — Ага-ага, прости.       — Чего надо? — зашипел я.       — Подумал, ты хочешь попрощаться с мамой и папой перед отъездом.       Блин. Я совсем забыл. Они отправляются на Гавайи отпраздновать пятнадцатилетний юбилей вместе. Не то, чтобы там было что праздновать, если спросите меня, учитывая, что один из партнеров постоянно изменяет.       — Хорошо, иду, — я направился вниз, а Чонгук хвостом последовал за мной.       Мама с отчимом ждали нас в коридоре с чемоданами и сумками, а с улицы доносилось урчание двигателя.       — Милый, поторопись! Мы опаздываем в аэропорт! — мама протянула ко мне руки, чтобы я мог обнять ее. Они уезжают на целые две недели, поэтому я крепко обнял их обоих.       — Чонгук, ты за старшего, пока нас нет, — отчим помахал нам на прощание и поспешил за дверь.       Мама заметила мое недовольство.       — Солнышко, давай вот без этого опять, сейчас не время для споров. Я уверена, что вы двое поладите, как и всегда. Еда в холодильнике. Сходите за продуктами где-то через неделю, — махнув нам напоследок, она последовала за отцом Чонгука на улицу.       Едва урчание автомобиля затихло вдалеке, я повернулся к Чонгуку, прожигая его раздраженным взглядом.       — Я намного старше тебя, так что технически это я должен быть за старшего. Я не собираюсь выслушивать приказы от тебя, просто чтоб ты был в курсе.       Чонгук наградил меня знакомой странной ухмылкой. Той самой, которую я видел несколько лет назад. С первого ее появления я до сих пор испытываю постоянный стыд от его поцелуев.       — Я тебя умоляю, хен, посмотри уже правде в глаза. Ты был моей сучкой с момента, как я ступил на порог этого дома.       Подождите, мне нужно время, чтобы переосмыслить. Это что сейчас было? Он что, только что назвал меня сучкой? Чон Чонгук, всеобщий любимчик, маленький пай-зайчик, только что назвал меня, своего старшего брата, сучкой? Я даже вспомнить не могу, когда он вообще в последний раз ругался!       — Извини, а можно повторить? — я был шокирован и не мог поверить услышанному, а Чонгук, как ни в чем не бывало, преспокойно отправился на кухню. Я пошел за ним, терпеливо ожидая ответа.       — Ты прекрасно слышал меня, хен, — отозвался Чонгук, открыв холодильник и заглянув внутрь. Мама не соврала, полки были забиты контейнерами с едой. Чонгук захлопнул дверцу и посмотрел прямо на меня с этой странной улыбкой.       Сам того не осознавая, я отступил назад.       — Можешь отрицать, сколько влезет, хен, но я всегда получал в итоге то, что хотел. И именно ты сдавался быстрее всех. Ведешь себя так, будто у тебя есть власть, но мы оба прекрасно понимаем, что это не так и никогда не было. Разве что, я был достаточно добрым и позволил тебе насладиться свободой немного.       Ошарашенный и сбитый с толку, я смотрел на Чонгука во все глаза — кто этот человек напротив? Я знаю, что это Чонгук, но ведет он себя совершенно иначе. Он даже выглядит иначе. Его усмешка пугала меня до ужаса, а его глаза горели таким голодом, будто он намеревался сожрать меня живьем.       — Чонгук, ты ведешь себя очень странно, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и не дрожал — я не хотел выдать себя.       — Странно? — его издевательский смех заставил меня тяжело сглотнуть. — Нет, хен, ты ошибаешься. Это — настоящий я. Больше никаких спектаклей.       Чонгук медленно приближался ко мне с этой жуткой ухмылкой, а я все пятился и пятился, пока не уперся ногами в стол — и никуда больше не деться, только повернуться к нему спиной и попытаться убежать. Оперевшись руками о стол, он поймал меня собой в ловушку. Я отчаянно вглядывался в его лицо, судорожно пытаясь отыскать хоть один намек, что это все — тупая шутка, но старый Чонгук словно испарился. Как будто его никогда и не существовало.       — Что такое, хен? Тебе страшно? — поддразнил Чонгук, облизнув губы и чуть прикусив нижнюю. В попытке избежать его прикосновений, когда он прильнул ко мне совсем близко, я отпрянул и был вынужден лечь на стол. Мои ноги болтались в воздухе, потеряв всякую опору, и Чонгук воспользовался этим, чтобы устроиться меж моих бедер и вжаться в меня. В это же мгновение мое лицо побагравело, и я стал вырываться.       — Какого хера ты вообще творишь? — я гневно гаркнул.       Чонгук навис надо мной и провел ладонью по моему лицу.       — Просто расслабься и получай удовольствие, — его большой палец скользнул по моим губам, и я вздрогнул от непонятного чувства. В голове щелкнуло и меня прорвало.       — Ты не мой отец, не смей указывать мне! Отвали от меня! — мой яростный, полный силы, крик обрушился на него, но Чонгука это нисколько не смутило, напротив он принялся методично втираться своим пахом в мой, и коротко засмеялся, когда у меня от неожиданности перехватило дыхание.       — Я не буду против, если ты будешь называть меня «папочкой», — ухмыльнувшись, вкрадчиво прошептал он в мое ухо.       — Я лучше сдохну, — прошипел я.       — О, нет-нет. Очень скоро ты будешь звать меня папочкой, стоя на коленях, и умолять меня выебать тебя, — с этими словами он вышел из комнаты, будто ничего и не произошло, оставляя меня совсем растерянного на столе.       Резко соскочив на пол, я бросился к входной двери. Не собираюсь оставаться в одном доме с этим поехавшим психом ни мгновением дольше! Я схватил кроссовок, чтобы натянуть его скорее на ногу и тут же выронил его, когда услышал мрачный холодный голос Чонгука.       — Куда собрался? — вроде бы и безобидный вопрос, вот только звучал он далеко не безобидно. Он пугал. Доводил до дрожи, до ужаса. Серьезно, да что с ним не так?       — Тебе-то что? — огрызнулся я, снова начиная обуваться.       Он медленно хрустел пальцами, не спуская с меня глаз.       — Я за старшего, не забыл? Я должен знать, куда ты уходишь, — прояснял он словно для несмышленного ребенка, вот только натянутая улыбка на его лице и прожигающие темные глаза никак не сочетались с обыденностью повседневных фраз. — Говори, куда идешь или не пойдешь вообще никуда.       Я раздраженно выдохнул, но все же сдался.       — Просто к Намджуну, — и я даже не соврал. Он единственный, кого я знаю, кто живет недалеко.       — Зачем?       — Мне, блядь, причина нужна, чтобы с другом увидеться?       Чонгук сделал пару шагов мне навстречу, и мне потребовалось приложить много усилий, чтобы не отшатнуться.       — Ну даже не знаю. Как по мне, поздновато для гостей, — протянул он. — Я имею в виду, с чего это ты вдруг решился уйти куда-то, когда у нас тут на двоих целый дом в распоряжении. Сдается мне, ты не хочешь оставаться наедине со своим собственным братишкой.       Как же мне хотелось ударить его прямо в зубоскалящуюся рожу, дабы стереть эту издевательскую ухмылочку, но я всегда был против насилия, да и очень сомневаюсь, что мои удары хоть какой-то эффект возымеют на этого шкафообразного монстра.       — Я б может и остался, если бы ты не вел себя, как ненормальный! — ляпнул я, не задумываясь.       — Ой, прости, что веду себя так ненормально, хен! Давай, я тебя поцелую, как обычно, перед уходом, — тут же насмешливо отозвался Чонгук. Я знал, что ничего «обычного» за этим не последует.       Схватив меня за шею, он прижался своими губами к моим раньше, чем я успел что-либо осознать. Мои глаза широко распахнулись, а тело застыло в оцепенении. Чонгук жадно целовал меня, его руки оглаживали мои бока, а я все никак не мог заставить себя пошевелиться. И только когда ему хватило наглости пройтись языком по моим губам, я наконец смог взять себя в руки. Оттолкнув его от себя изо всех сил, я вытер тыльной стороной ладони свой рот.       — ДА ТЫ В КРАЙ ЕБАНУЛСЯ?! Я ЖЕ ТВОЙ БРАТ, ЧУЧЕЛО!       Силенок у меня не достаточно — Чонгук едва ли отошел от меня на пару шагов. Он лишь чуть наклонил голову набок, снова насмешливо улыбаясь мне.       — И что теперь? Если эта шлюха и дальше продолжит скакать по хуям налево и направо, то братьями мы пробудем недолго. Не то, чтобы меня это вообще сильно волновало. К тому же, единственная проблема инцеста — это беременность, а мы, если ты вдруг не заметил, оба парни, и, вообще-то, мы не кровные родственники. Я надеюсь, ты хорошо изучал биологию в школе.       Меня колотило от ярости. Или страха. Или того и другого. Он же это сейчас на полном серьезе. Он реально не видит никакой проблемы в этом, и еще угорает надо мной.       — Может, мы и не братья по крови, но в глазах общественности все еще братья. И не смей называть маму шлюхой!       Чонгук вжал меня в стену, увешанную куртками и пальто, и я ударился о вешалку. От внезапной боли я закрыл глаза буквально на мгновение, но когда я открыл их, Чонгук был так близко, что я чувствовал его дыхание на моих губах.       — Мы братья в теории, Джин-хен. Ты ведь никогда не думал обо мне, как о своем братике. Я знаю, что ты только и мечтал о том, чтобы твои папочка с мамочкой вновь сошлись. Тогда ты бы снова мог жить вместе со своим обожаемым отцом и избавиться от меня, того, кто украл у тебя место под солнцем.       Неужели он знал об этом? Я никогда не говорил ему ничего подобного, должно быть, он как-то сам догадался.       — Что касается твоей мамы, она, знаешь ли, самая что ни на есть, настоящая шлюха. Даже не пытайся отрицать это. Она трахается с новыми мужиками почти каждую неделю уже не первый год, а до моего туповатого папаши это еще не дошло только потому, что у него ночные смены. Даже не удивлюсь, если она еще с этого деньги имеет. Ты, наверное, заметил ее цацки, которые не по карману нашей семье.       — Хочешь сказать, что мама — проститутка? — мой голос дрогнул.       — Выбирайся из своего прекрасного маленького мыльного пузыря, Джин-хен. Реальный мир не такой яркий и блестящий, каким ты его рисуешь. Открой уже свои глаза, — он отступил. — Ты разве не собирался к Намджуну?       Его последние слова напомнили мне, что именно я вообще забыл в коридоре, и я тут же бросился к двери. Как на зло, я слишком медленный, и Чонгук, легко поймав меня за руку, резко дернул меня на себя, отчего я впечатался лицом ему в грудь. Он склонился и грубо поцеловал меня. Скользнув языком в мой рот в последний раз, он отпустил меня и внимательно посмотрел.       — Возвращайся к восьми или я приду за тобой.       Прозвучало больше как угроза, чем обещание. Он развернулся и ушел, не наградив меня даже взглядом напоследок, а я, не теряя времени, выскочил за дверь.