Поздней ночью

09:20

Заснул Алексей поздно, поэтому спал он сладко. Вообще, Леша любил поспать, потому что сон — важная часть жизни человека. Сон был крепкий и в то же время чувствительный. Разные переживания и ситуации проносились перед глазами. Некоторые, очень чувствительные моменты задерживались на несколько секунд. Не зря же говорят, что человек способен запомнить только самые эмоциональные ситуации. Те моменты, из-за которых внутри человека что-то менялось. А у Леши таких моментов было предостаточно. Он уже смирился, что его сон — просто фрагменты, но тут перед глазами предстал образ темноволосого парня. Большая кровать, теплый воздух и легкое освещение. В комнате пахло свежестью и дымом. Оглядевшись, Губанов понял, что он лежит на кровати, а окончательное осознание пришло только после того, как сверху уселось знакомое тело. Лунные лучи, что пробивались через окна, а весенние ночи были невероятно светлыми, не могли осветить лица. Сознание Хеса прекрасно знало, кто это, но для общей интриги все оставалось как в тумане. Легкая серая дымка обвила комнату. Руки Леши непроизвольно коснулись талии парня. Горячее тело начало хаотично двигать руками по торсу Хесуса. Длилось это недолго, сделав резкий толчок бедрами, парень, который находился сверху, нашел нужное место. Зубы кусали губы в кровь, ведь Алексей знал, к чему это идет… Проснулся Губанов от звонка телефона, который был как раз под ухом. Парень испугался, хотя напугал его не резкий звонок, а сам сон. Это надо было обдумать, но ход мыслей перебило настойчивое жужжание. Хес судорожно нащупал телефон, даже не глядя, кто звонит. Сонный голос покрывал дрожание и испуг. Спустя несколько секунд Леша выдал: — Алло? — Говори свой адрес, быстро, — тараторил знакомый голос. — Улица… Стоп, — Губанов не совсем понял, что сейчас происходит, — Вова? Зачем тебе мой адрес? — Дядь, ты не беси меня, — процедил Семенюк, — Я уже в машине, давай быстрее. Алексей не успел оценить ситуацию, однако понял только одно — у него проблемы. Проблема заключалась в том, что он сейчас сидит со стояком и говорит по телефону с причиной этого стояка. Времени вообще не было ни на что. Вова с минуты на минуту должен быть уже здесь. Губанов понял, что привести себя в порядок не получится, поэтому он быстро прошелся по квартире, убирая мусор. Мусора было много, но Алексей не сильно переживал по этому поводу, ведь у Владимира тоже, наверное, были горы хлама дома. Частичная уборка помогла успокоиться, поэтому Леша выдохнул с облегчением. С мыслями, что стояк сам спадет, он принялся убираться дальше. Однако предположения парня не оправдались, а голова снова заполнилась фрагментами из сна. Внизу уже начало все ныть, а времени совсем нет. Окончательно стример это понял, когда в дверь позвонили. Лучше, чем просто выйти и открыть дверь, Губанов ничего не придумал.

***

Семенюк зашел в квартиру, оценивая взглядом интерьер. Квартира была неплохая, как раз для Хесуса. Братишкин хотел себя отвлечь от всего происходящего, ведь сейчас он раздевается в квартире парня, который нравится. К слову, это он понял по дороге к Леше. Долгих раздумий Вова не любил, а поэтому просуммировал все факты и признался себе, что неровно дышит к Губанову. Это пугало, но времени на страх вообще не было. Вот поэтому он сейчас стоит тут. Вся эта ситуация кажется Вове довольно глупой, однако ничего уже не поделаешь. Хес смотрел на парня пугающим и сонным взглядом одновременно. Мозг еще не до конца включился. Сейчас вид Леши оставляет желать лучшего, однако Вова тоже был не при параде. Раздражительный взгляд, тремор, растрепанные волосы, тяжёлое дыхание, разные носки — это все говорило о том, что Братишкин спешил к Хесусу. Когда Алексей все это заметил, он лишь цокнул и скрестил руки. На это Вова отреагировал непонимающим взглядом, который, кажется, мог бы прожечь дырку. Семенюк не спешил, медленно снимал куртку и молчал. Они оба молчали. Внимание Губанова привлекла футболка, которая была надета наизнанку. Она показалась очень раздражающей. Видимо, внутренний перфекционизм Хесуса вырвался на волю, потому что он молча стал подходить к Братишкину. Все ближе и ближе, с каждым шагом смущение нарастало. В комнате витало возбуждение и неловкость. Чувство стыда покрывало только Вову, Леша полностью сконцентрировался на футболке. Дышать стало тяжело, а места казалось мало, несмотря на то, что коридор, где они стояли, был достаточно большим. Мало места только потому, что Губанов стоял в 15 сантиметрах от Семенюка. Однако второму казалось, что его личное пространство более, чем нарушено. Ситуация была скорее всего не возбуждающая, а неловкая. Леша подходил все ближе, а Вова стоял в ступоре. Эта ситуация застала парней врасплох. Братишкину было неловко в тишине наблюдать, как к нему подходит парень, однако и возразить он ничего не мог. Сердце ушло в пятки. На лице Хесуса появилась самодовольная улыбка. Это насторожило младшего. Пока он думал, почему старший улыбается, тот уже подошел вплотную. Дышать стало еще некомфотней. Вова инстинктивно сделал шаг назад, а когда Леша поднял руку, он зажмурил глаза. У Владимира было несколько вариантов развития событий, однако все они были далеки от реальности. Спустя несколько секунд Семенюк ощутил на своем носу неприятное чувство. Парень не смог бы описать, что это за ощущение, но то, что его пизданули по носу было понятно сразу. Братишкин скорчил самую удивленную гримасу и уставился на Хесуса, на что тот ответил: — Ну и видок у тебя. — Не смешно, — обиженно буркнул Вова. — Ну да, я же несмешной, — съязвил Леша. — Пошли чай пить. Хозяин квартиры вяло потащился на кухню, почесывая живот. Теперь-то Алексей немного расслабился. Было чувство, что все схвачено и ситуация под его контролем. Не то, чтобы волнение прям пропало, однако ладошки потеть перестали. Внезапный гость застал врасплох Хеса, однако сейчас ситуация устаканилась. Гость же почувствовал еще большее напряжение. Братишкин просто не знал, куда себя деть, ему было максимально некомфортно. Причиной таких эмоций был не сам хозяин квартиры, а ситуация, в которой они оказались. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку и прервать навязчивую тишину, Вова задал тупой, как он думал, вопрос: — Так ты эту квартиру за 85к ухватил? Весьма неплохо. — Брось, — увиливая от вопроса, прервал его Леша. — Ты не это хотел спросить. Хес подал чай и стал ожидать ответа. Братишкин не спешил задавать другой вопрос. Чтобы как-то успокоиться, парень сделал два быстрых глотка горячего чая. Кипяток мгновенно заполнил ротовую полость, а потом спустился по трахее. Младший начал паниковать и, чтобы хоть как-то уменьшить боль, участил дыхание. Хесус с улыбкой за этим наблюдал и потом кинул мелкое: — Дурачок. Мгновенной реакции не было, поэтому Алексей продолжил заваривать себе чай. Когда он закончил, то присоединился к столу. В комнате опять повисла неловкая тишина. Перебивать ее никто не собирался: Семенюк разглядывал свои ожоги с помощью фронтальной камеры, а Губанов решил срочно ответить на сообщение. Леша все-таки дождался, пока его чай немного остынет. Взяв чашку в руки, его губы коснулись теплой керамики. Этим моментом воспользовался Вова, задав вопрос в лоб: — Хес, когда ты понял, что ты гей? — Что? — удивленно спросил тот. — Да не гей я! От резкого вопроса Хесус пролил себе чай на штаны. — 1:1, — улыбнувшись, приметил Братишкин. — А я вот походу гей. — Что? — повторил еще раз свой вопрос старший. — Вов, это все давление и стресс. Какой гей? Еще скажи, что я тебе нра… — Вообще-то нравишься, — перебил его младший. Сейчас Губанов совершенно потерял контроль над всей ситуацией. В голове стоял только один вопрос: его друг ебанулся или все-таки гей? Может, это какой-то жирный рофл? Однако Семенюк не станет шутить о таком. А, может, мы просто плохо его знаем? Ситуация, конечно, нестандартная. Хес встал и подошел к крану, чтобы налить себе воды, несмотря на то, что он пил чай. Пока он был в раздумьях, за ним следили светлые глаза. Вова и сам не знал, что он творит и что происходит, однако отступать он не думал. Поэтому он встал вслед за своим другом. Подойдя немного поближе, парень задумчиво протянул: — Хееееес… — Вова, — растерялся Алексей. — Остынь, ладно? — Что тебя так смущает? Теперь Братишкин медленно подступает к Хесусу, а тот испугано смотрит. Вова подходил все ближе, пока не уперся в Лешу. Оба смотрели друг другу в глаза. Младший разорвал тишину заманчивым предложением: — Может, попробуем? Не дождавшись ответа, Семенюк поцеловал Губанова. Поцелуй оказался неудачным и неловким. Однако Хес успел отметить, что губы у Братишкина на удивление мягкие и приятные. Вова опустил голову и смотрел в пол, однако не отошел. Леша же просто смотрел на него. Он не мог решить, что делать дальше, ведь ситуация крайне пиздецовая. Парень переживал, тут нельзя просто отдаться страсти. Старший томно вздохнул: — Ну и что мне с тобой делать? С таким же вопросом отчитывают маленьких детей родители. Впрочем, Леша видел в Вове маленького ребенка, который запутался. Сам же Хес запутался не меньше. Он не был геем, ему даже не нравились мальчики. То, что было между ними, было простой дружбой с гейскими шутками. Никто из них не задумывался над этой ситуацией. Братишкин не знал, что делать. Точного плана не было, а свести все к шутке уже не получится. Чтобы деть куда-то руки, хотя это была лишь отмазка, он немного потянул за край кофты Хесуса. Тот все так же смотрел на него. Младший ожидал криков и осуждения, однако его ожидания не оправдались. Поэтому он решил действовать наверняка, потянувшись за вторым поцелуем. Теперь Семенюк действует более развязно: кладет руки на плечи Губанова и всем телом прижимается к нему. Хес же несколько секунд не решается отвечать, до тех пор, пока Братишкин не начал тереться об него паховой областью. Все было таким неправильным и неловким. Вова запрыгнул на кухонную тумбочку и придвинул Лешу ногами ближе, однако тот спустился вниз. Рост Губанова разрешал ему встать на колени там, чтобы его лицо было напротив члена Семенюка. Вова непонимающе смотрел на то, как Леша уже несколько минут таращится на его пах. — Хес? — неловко спросил Братишкин. Ответа так и не последовало. Алексей молча расстегнул ширинку темных джинс. Он не решался делать резких движений, а поэтому плавно придвинулся ближе. Губанов медленно накрыл горячий член своей холодной рукой, от чего Семенюк издал странный писк. Вова вообще не ожидал подобных действий и просто молча наблюдал за этим всем. Когда Леша отодвинул оранжевые боксеры, младший от смущения закинул голову назад. Смущался не только он, старший весь покрылся румянцем. Прикусив нижнюю губу, Хес взял в руки член. Медленно, не спеша, немного смущаясь, он начал водить рукой. Получалось плохо из-за чувства стыда и смущения, однако Хесус решил набраться смелости. Он поспешно взял в рот всю длину. На глазах выступили слезы из-за того, что Алексей не рассчитал свои возможности. Владимир заметил это, но остановить не успел, ведь Леша продолжал дальше. Правильно отсасывать он не умел, поэтому полагался на свою интуицию. Весь красный и запыхавшийся Вова попытался остановить Лешу. Он уже был на пределе. Весь стыд перекрыло удовольствие. Щеки вместе с ушами неистово горели. Братишкин ускорил дыхание, он все еще находился в шоковом состоянии. Хес поднялся с колен и, обхватив рукой подбородок младшего, отодвинул его голову, чтобы поцеловать шею. Он не хотел оставлять засосы, просто мелкие поцелуи, которые обжигали кожу. Если в начале Алексей был неуверенным в своих действиях, то сейчас он напорист и резок. Семенюк обхватил руками шею Губанова и простонал: — Леш, я хочу тебя. Ритм ускорился. Леша начал яростно целовать его лицо, остановив внимание на губах. Сначала он их кусал, а потом облизывал, как будто бы извинялся. Спустя несколько минут Хес опустил свои руки на бедра Братишкина и приступил вновь облизывать шею. Свои руки старший неприлично сжал. Вова же начал хаотично водить руками по телу парня. Волосы, младшему всегда хотелось запустить туда руку, что он и сделал. Он изучал тело Леши, выводя какие-то непонятные узоры. Инстинкты, а также интерес и желание, заставили Братишкина опустить руку ниже и притронуться к паховой области. Стоит ли говорить о том, что у Хесуса стоял? — Нам нужно на кровать, — так неприлично и неправильно прошептал на ухо Алексей. Владимир спрыгнул с тумбочки, однако не пошел в сторону хозяина квартиры, а направился к темному пакету, который он бросил у входа. Хес скрестил руки на груди и наблюдал, чтобы понять, что сейчас происходит. На пару секунд ему показалось, что тот хочет сбежать. Однако Губанов очень сильно удивился, когда Семенюк достал из пакета смазку и презервативы. — Не в сухую же это делать, — смущенно сказал парень. Леша уже хотел что-то ответить, но увидев смущение Вовы, решил промолчать. Однако сам Вова не упустил момент пошутить: — Кстати, сосешь ты отвратительно. — Покажешь, как лучше, — с усмешкой ответил Губанов. — Вот и покажу, — обиженно пообещал Семенюк. И вот они дошли до кровати. Кровать была большая, казалось, что там уместятся больше четырех человек. Владимир опрокинул Алексея на кровать, а сам уселся сверху. На них еще была одежда, но это никого не волновало. Вова начал двигать бедрами, как будто бы тренируясь. Перед Лешей предстали фрагменты из сна, но он вряд-ли расскажет младшему об этом. Никогда. Тем временем Братишкин продолжал изучать тело Хесуса, пока тот был в раздумьях. Младший трогал все: бедра, торс, руки, паховую область, плечи, ключицы, временами лицо. Немного поерзал и спустился вниз. Стянуть штаны с длинных ног Губанова было проще простого, а вот приняться за дело было сложно. Парень собрался с силами, вспоминая все свои любимые порнушки, и принялся за дело: Не трогать зубами. Негласное правило хорошего минета. Однако Вова иногда кусался, дразнил Лешу. Заставлял его стонать и не кончать, ведь он еще не закончил. Семенюк пользовался методом кнута и пряника: сначала он больно кусался, а потом зализывал укус, извиняясь. Он видел, что Губанову нравится, поэтому не останавливался. Больше работать языком. Сначала Вове было неприятно и стыдно. Однако попробовав несколько раз, он приловчился. Язык был достаточно горяч, чтобы от каждого прикосновения Лешу хватали судороги. Семенюк не зацикливался на одном члене, он оставлял мокрые следы губами повсюду. Брать глубже. Брать всю длину было тяжело. С каждым разом Братишкин думал, что его вырвет. Однако все прошло гладко. Вова не стал заглатывать раз за разом. Он дразнил Лешу. Дразнил и наказывал. Семенюк видел, что Губанов испытывает неоднозначные эмоции. Это означало лишь одно — он получил то, чего добивался. Три негласные правила, которых придерживался Вова, сделали этот отсос лучшим минетом в жизни Леши. Хесу казалось, что он не чувствовал ног, а биение сердца приглушило посторонние звуки. Братишкин же пошло облизался и полез за смазкой, которая назло закатилась за кровать. Пока младший возился с лубрикантом, Хесус переводил дух. Они оба испытывали чувство неловкости, однако возбуждение перекрыло все эмоции. — Эм, Хес? — прервал тишину младший. — Я не готов к этому. Губанов понимающе кивнул. Он и сам не готов к такому. Семенюк подполз ближе к старшему и неловко попытался лечь рядом. — Ты, — тихо спросил он, — не против, если я… — Да, конечно, — ответил тот. *** Искристыми лучами солнце освещало комнату. Наполненная золотом, она казалась такой родной и уютной. Вова лег на руку Леше и тут же уснул. Солнечные блики покрывали его черные волосы. Хесу младший показался таким беззащитным и уютным. С ним, казалось, время замерло. Губанов аккуратно поднял Семенюка, чтобы снять с него остатки одежды. Вова чуть было не проснулся, однако Леша быстро его успокоил. Хозяин квартиры медленно встал, хрустя костями, и посмотрел на своего гостя. Тот утопал в солнечных лучах и сладко сопел. Хесус усмехнулся. За несколько дней он все-таки обрел тот душевный покой, которого он желал последнее две недели. А ведь всего этого бы не было если бы не одной поздней ночью Братишкин не решил пошутить.