Поздней ночью

— Черт, не кусайся, — приказал Леша. — Иди к черту, — съязвил Вова. Семенюка Губанов прижал к стене и зарылся носом в ключицы. Ему нравился запах тела младшего. Хес не мог описать, что это за запах, но определенно бы узнал его из тысячи, если бы нужно было. Они только что пришли с прогулки, поэтому сейчас Братишкин отчасти пахнет улицей и сладким кофе, который они пили возле кафешки. Не то, чтобы у Леши хороший нюх, однако он каждый раз ловит новые нотки разных запахов на теле Вовы. Ему нравится, ему сносит голову. К слову, парочка, так их назвал Гвин, часто посещала разные заведения, каждый раз находя какое-то новое и милое место. Первое же их свидание было на природе, где-то в глуши леса. Вова часто ругал Лешу, ведь боялся, что они заблудятся или что-то типа того. Однако все шло более-менее благополучно ровно до тех пор, пока не начался дождь. Семенюк еще долго будет вспоминать этот казус и тот романтичный поцелуй под каплями дождя. Но он будет врать, что ему не понравилось и он не хочет повторить. Второе свидание прошло лучше: они сидели в уютном кафе, где была своя иная атмосфера. На улице, кажется, тогда дождь был и им пришлось просидеть там четыре часа. За этот долгий промежуток времени они узнали друг друга намного лучше. Хес в голове благодарил погоду за то, что он свободно смог пообщаться со своим любимым. Хесусу помимо запаха нравилось и само тело, поэтому старший почти никогда не оставлял засосов, тем более не кусался, ведь ему не хотелось портить прекрасное тело. Он хранил тело младшего, как будто оно храм. Леша берег Вову как самое ценное сокровище. Каждую болезнь или простуду старший был рядом. Они не жили вместе, нет, даже не думали об этом. Просто часто ездили к друг другу, часто катались по отелям и даже бывали на даче у Семенюка, без его родителей, естественно. Владимир наоборот же искусывал кожу Алексея в кровь. Ему нравились эти кровавые следы от укусов. После секса бывало Вова часто осматривал эти синяки, водил по ним пальцами и целовал в знак извинения. Но поведения своего не менял. Семенюк уж больно напоминал актива, ведь он весь такой доминантный, дерзкий, броский, активный. Если бы на месте Леши был кто-то другой, Вова без вопросов бы присунул. Однако Губанов как чертово исключение из правил. Братишкина бесила чрезмерная забота о нем со стороны Хеса, поэтому он и кусал его, мстил. Вообще младший был достаточно активный в отношениях: активно соблазнял и часто налетал первым, искусывая губы в кровь. Делать это позволяла пассивность Хесуса, которая иногда бесила. Однако это позволяло Вове не чувствовать себя глупой девочкой, которая течет по взрослому мальчику. Леша схватил бедро Вовы, тем самым поднял его и еще больше вжал в стену. Семенюк же обхватил шею Губанова руками, целуя его в губы. В отличии от Братишкина, Хесус не играл с ним, он четко показывал свои чувства. Вова же оставался загадочным и дерзким, никогда не говорил, что реально чувствовал. Однако этот резкий контраст придавал отношениям некой романтики. Взрослой романтики, которую не покажут в фильмах по телевизору. Братишкину нравились их отношения, ведь они были, как он считал, взрослые, насыщенные. У них не было доминантности, разве что со стороны Вовы. Но это не страшно, Леша все прощал ему, ведь любил до безумства. Губанов сжимал бедро Семенюка, которое удачно расположилось в правой его руке. Но сжимал не сильно, чтобы не оставить следов. Он и сам не понимал этого безумного влечение к телу его возлюбленного. Даже в порыве животной страсти он не сорвется и не причинит боль. Даже когда серые глаза томно смотрят прямо в душу и желают той бунтарской страсти. Никогда. Воздух нагревался, а расстояние между телами Вова всячески пытался сократить. То он скрещивал ноги за спиной Леши, то он терся, то он кусал за шею и тянул парня на себя. В общем, ему не хватало близости, ведь страсть была нереальная и хотелось больше. Несмотря на то, что это их далеко не первый раз. Губанов вытворял разные вещи с Семенюком, так же и Семенюк вытворял разные вещи с Губановым. Вова успел отметить, что у Леши слишком уж прекрасные пальцы, такие длинные и холодные. К слову, эти руки уже ползли к набухшему члену Братишкина, от чего тот неприятно съежился, ведь они опять ледяные. Пальцы высвободили орган наружу и начали касаться его. Сначала Леша просто накрыл рукой, чтобы Вова привык к прохладной руке, а потом начал напористо и прерывисто двигать. Хаотично, не соблюдая ритм, тем самым нервируя Семенюка. Младшему уже без разницы на эти ласки, да и старший долгих петтингов не любит. Поэтому Леша расслабляет хватку и приземляет парня на пол. В кромешной тьме он тащит Вову за собой, иногда оборачиваясь и впиваясь в малиновые от поцелуев губы. Пока Семенюк падает на кровать, Губанов решает открыть окно, ведь находится с ним невозможно. Сердце стучит как первый раз, грозясь и вовсе вырваться наружу. Спустя несколько месяцев их отношений, все происходит как первый раз. Рука тянется к пластику и уже через пару секунд слышится шорох, а еще через секунду руку накрывает тепло, то есть горячая рука Вовы. Пальцы сплетаются, а сам парень прижимается к спине Леши, он часто любил так делать. Эти жестом Братишкин показывает, что лучше не открывать окно, ведь он не собирается останавливаться на дрочке. А Хесусу нужен перерыв, хотя бы пять минут на успокоение, ведь этот парень сводит с ума. Вова берет руку и разворачивает парня на себя, роняя их на кровать. Леша не тяжелый, наоборот легкий и приятный, только кости иногда под бок упираются, когда они вместе спят. Иногда тазобедренные выпирающие кости больно бьют по заднице, а потом Семенюк ходит неделю с синяками, но не говорит об этом Губанову, ни в коем случае. Вова играется бровями и облизывает опухшие губы, кидает двухзначные взгляды. Леша уже не может сдерживаться и тянется к тумбочке. С тех пор, как Семенюк начал оставаться под предлогом «попить чай», Губанов еженедельно обновляет лубриканты и контрацептивы в тумбочке. Парень медленно выливает смазку на пальцы, немного играясь с ней и размазывая по всей длине фаланг. Леша никогда не жалел смазки, ведь он не хотел делать больно. В этом главное найти золотую середину. Вова с каждым разом удивлялся, как такой ярый «нелюбитель анала» так хорошо разбирается в этом. Мысли пропадают, когда Хес дотрагивается к чувствительному месту. Немного дразня младшего, заставляя его ерзать на кровати и выгибаться в стонах. Еще немного растянув, он останавливается. Братишкин уже готов проклясть этого парня дважды за то, что так сильно дразнит его. Сейчас Леша пытается натянуть резинку и это дико возбуждает Вову. В его глазах проскакивают искры и дикое желание поскорее начать. Губанов спешить не хочет, сильно уж ему нравиться вид Семенюка. Младший лежит на постели и выглядит весьма развратно: липкие волосы прилипли к потному лбу, бордовые губы немного приоткрыты, зацелованные, и лицо освещают уличные фонари, создавая приятную атмосферу. Хесус надвигается ближе, и Братишкин решает поспешить. Вот уже младший сам двигается навстречу, однако не рассчитывает и старший входит резко на всю длину. Вова издает бархатный всхлип, а на глазах появляются мелкие слезы. Леша начинает двигаться и шепчет на ухо что-то нечленораздельное. Впрочем, младшему уже без разницы, что ему там шепчут, ведь он буквально тонет в удовольствии. Хаотично кусая уши, губы, скулы, шею, Вова кончает с прерывистым и постыдным стоном. Леша же решается излить все на живот парня, делает он это с усмешкой в глазах. Хозяин квартиры встает без сил и сразу же направляется в душ. Хочется просто смыть все и пойти спать в обнимку с любимым. Братишкин недовольно фыркает, ведь уже не первый раз его оставляют грязного одного. Однако он находит силы встать и пойти за Хесусом, чтобы вместе принять душ.

***

14:03 — То есть, — поперхнулся соком Джоин, — секса ты с ним не хотел, а вот мастерский минет сделал сразу? — Боже, блять, просто помолчи, — закрывает рукой лицо Братишкин. — Сань, ты такой извращенец, — к ним подходит Стинт с булкой в руках. — Это я извращенец? Ты вообще слышал эт… — И сколько вы уже вместе, — Макс перебивает Саню. — Больше двух месяцев где-то, я не считаю, — безразлично ответил Вова. — Нет, ты слышал?! — все не унимается Джоин. — Да, я слышал, — бурчит Стинт и обращается к Братишкину. — И чего ты молчал так долго? — А об этом так легко рассказать, — непонимающе отвечает Вова и, не упуская возможность подколоть Саню, добавляет: — Тем более, не хотел разочаровывать Джоина, он же Хесу в любви на моем др клялся. Парни начали смеяться, а Джоин обидчиво смотрел на них, хотя в душе ему было тоже смешно. Вова отвлекся на телефон, на экране которого было сообщение:

«Увидимся поздней ночью, сладкий»