slovoslovoslovo

В начале было Слово, и Слово БЫЛО.

Настоящее. Кажется, что оно пришло к своей кульминации. Новое изобретается очень медленно, так же забывается старое. Ни назад, ни вперёд. И в этот мир меня родила мать. К счастью или нет, я росла лириком, которого позже убил реалист. Сейчас это не новость и не трагедия - каждый проходит путь под названием "прогнуться под изменчивый мир". Ребёнок, родившийся созерцать жизнь, попадает в социум, где от поэзии всех уже тошнит. Вариантов исхода его судьбы немного: прогнуться или умереть. Я состою в той малочисленной группе теней, которые совершенно не знают, куда им двигаться. Таких, как мы, социум игнорирует, но с превеликим удовольствием перетирает наши кости за семейным ужином. У нашей группы нет названия, нет цели (мы как самураи), а имена наших товарищей иногда мелькают в СМИ в списках покончивших с собой. Я часто задумываюсь, что всё это неправильно. Кто-то умирает, а кто-то становится новичком игнорируемого слоя общества. Обычно это точно такие же подростки, какими и мы были в своё время. Новый расходный материал. Самым младшим, наверное, лет по 10. Это совсем ещё дети, но они уже никому не нужны. Мы все никому не нужны. - Finita la comedia! - провозгласил Ник, ударив руками о стол. Я смотрю на него косым взглядом. За что стол бить? - Этой заключительной фразой я открываю наше собрание! - Хуйню несёшь. Из коридора выходит Дима, неся в руках пакет с пивом. Дима - душа компании, поэтому все приветствуют его радостными криками и свистом. Вряд ли кто-то не будет рад человеку, у которого есть пиво. Рады все. - Хочешь меня перебить? - На лице Ника появился румянец то ли от заходящего солнца, бьющего прямо в окно, то ли от предстоящей пьянки. - Ты головой думай сначала, - равнодушно отвечает Дима, присаживаясь к столу. - Друг мой! - Ник начал кричать ему в ухо. - Я очень! И очень! Болен! Я смеюсь. Все смеются. Это похоже на абсурдные собрания. Что-то вроде клоаки, описанной Брэдбери в рассказе "Животные". Разве что никто никого здесь не ебёт. Ты неважен как личность, но как часть одного безумия - ты капля пива. А вместе это уже дорогого стоит. Возможно, сейчас мы катимся на дно, но этого уже не изменить. Не то что бы мы не пытались. Многие из нас работают, другие - учатся. Однако от этого полноценнее мы не становимся. Ещё при рождении можно ли потерять что-то такое, без чего ты превращаешься в мусор? Совесть, интерес, сердце. Всё это приходится искать не в себе, а в грехах мирских. - Пойдём, покурим, - зовёт Саша. Я иду. Она закрывает дверь на балкон и достаёт свой "Русский стандарт". Смотрю на неё. Девушка, которая неплохо справляется с обществом и собственной принадлежностью, напивается в говно каждые выходные и выкуривает по пачке за день. Её суждения - верны и логичны, знания - глубоки. Но что-то, что есть у обычных людей, отсутствует у неё. - Как твоя жизнь? - Всё так же. Универ - дом - универ. Ни там, ни там быть не хочется. Её не удовлетворяет мой ответ. - Пиздишь. У тебя должно происходить что-то интересное. - Хм. Я нашла кое-что. Но не знаю, верно ли поняла. Это СЛОВО. - Ты наконец прочитала библию? - Библия - дерьмо для управления массами. Я нашла что-то непонятное. Точнее его можно понять, но чем-то другим, не мозгом. - Хентай? - Она улыбается, но это холодная улыбка - ей не смешно. - Я зачитаю, иначе не поймёшь. В начале было СЛОВО.

Слово 1.

Небо. Вверх. Синее. Рассвет. Бледное. Прямо. Начинается СЛОВО. От края - вверх. Словится. Горит. Молчит. Внутри нет ТИШИНЫ. Белая. Горит. Горит. Ищется ВЕЧНОСТЬ. Здесь. Есть. ЕСТЬ. Везде. На планете. Крепко. Смотрит. Внутри трепещет. Красное. Кровь смотрит. Вверх. СЛОВО. Нет. Есть. ЕСТЬ. - Хуйня какая-то, - выносит свой вердикт. - Бессмысленный набор слов. Даже Цветаева на фоне этого выглядит гением. Смеюсь. Это и правда что-то не из нормального. Саша стремится к реальности. Можно сказать, она - олицетворение реальности. Если Саша - реальность, то реальность - это Саша. По-другому быть просто не может. - Отлично, раз это - хуйня, расскажи что-нибудь более интересное. - Сегодня в мою смену мужик умер. Молчу. Уже не очень весело. Никогда не интересовалась, где она работает, но это, кажется, связано со сферой обслуживания. Не то что бы меня удивляла подобная ситуация, но сам факт неприятный. - Жесть. - Ага. Забежал, что-то кричал, потом упал. И уже не вставал. Так и не знаю, что с ним произошло. - Я принесу пива. Вхожу в кухню как совершенно в другой мир. Всё светло и очень шумно. - Лина, скажи, - доебался Димон (не Дима), - Сонечка Мармеладова - шлюха?! - Как она может быть шлюхой, если эта должность занята тобой? - язвлю. Серьёзно об этом с ним не поговорить. Хотя бы потому, что он уже пьян. - А я считаю, ей нравилось! Сжимаю челюсть. Главное - не сорваться. - Иди в пизду. Бросаю взгляд и проскальзываю обратно на балкон. Снова тишина и табачный дым. Смотрю в небо, но не вижу звёзд. Их никогда не бывает. Сомневаюсь, что они вообще существуют. В такое время чувствую себя слишком одинокой, чтобы продолжать жить. - Сдохнуть хочется, - автоматически вырывается у меня изо рта. Тут же запиваю слова глотком тёмного. Кажется, где-то ещё было вино. Сигареты кончились слишком быстро и наш с Сашей союз быстро распался. Меня вновь затянуло в пучину кухонного хаоса и алкоголя. Брат Саши, Алекс, сильно от неё отличается. Очевидно, что на этих двоих всем с самого начала было плевать, раз никто не удосужился хотя бы дать им разные имена. Алекс не пьёт и не идёт ко дну. Он разумнее и состоятельнее всех присутствующих. Мне комфортно говорить с ним о чём-нибудь: фильмы, литература, музыка. Он - не из нас. Его случайно прибило к этой падшей компании из-за сестры. Может, это даже и хорошо. Может... он поможет ей. - Я свободен от любви! - Все кричат (или всё-таки поют?), пытаясь быть один громче другого. - От вражды и от молвы! От предсказанной судьбы! И от земных оков! Хочу пойти прилечь, всё уже надоело. - Блядство! Стучать не учили?! - понимаю, что очень и очень зря открыла эту дверь. Возвращаюсь обратно. Не помню, что и как, но напиваюсь в хлам. - Я ж блять читал "Голубое сало", - говорит Дима. - А кто его не читал? Чё, особенный? - А кто смотрел "Горбатую гору"? - спрашивает Кир, очевидно находясь не с нами. - Это тут при чём, придурок? - Так тоже про голубых ведь. Как его там звали... Мужика этого... Пенис? Енис? Не помню. - А ты зачем смотрел, педик что ли? Короче блять лучше молчи. Саш, подай водку. Под эти пьяные разговоры слишком хорошо спится. А с утра вставать в универ. Если вообще встану. "Внутри нет ТИШИНЫ". Эти строки появляются в мыслях перед тем, как я отключаюсь. Мне кажется, тишины нет нигде. Особенно в голове.