slovoslovoslovo

Вот вам и задача, о смысле жизни, как говорится.

Я просыпаюсь от кошмара. Будто бы на каждый день календаря была назначена чья-то смерть. И вместо галочек или крестиков на нужном дне отмечались кровавые отпечатки рук. Пять длинных пальцев. Всё было в крови. И я смотрела на свои руки во сне. Это были мои отпечатки. На моих руках - кровь. Сажусь и смотрю вокруг. Солнце уже давно взошло и яростно билось в окно. Ветер разносил по кухне занавески. Слышалось пение птиц. - Так смертники ждут расстрела, - проговариваю вслух пришедшие на память строки. Рядом лежит Яна, подложив под голову рубашку. Мы не удосужились даже перейти на кровать. Её стройное тело мирно вытянулось на тёмном полу. Моя оверсайз майка лежала на ней, еле прикрывая интимные части тела. Солнечные лучи плавно скользили по её спине. Ровное дыхание символизировало спокойный сон. Вставать не хотелось совершенно, но спать без одежды тоже было плохим вариантом. Я иду за пледом, возвращаюсь, накрывая и себя и Яну. Смотрю на неё, пока она не просыпается. - Снова смотришь? - улыбается. - Она была полураздета... Берёт мою ладонь и целует её. Лёгкое молчание продолжается ровно до тех пор, пока она не решает посмотреть на меня при свете дня. Руки, ноги, всё тело в шрамах. Шрамы разных форм и размеров: от лезвия, от сигарет, от ногтей. Молчит. Молчит. Молчит. Откидывает плед, осторожно берёт за руку, тянет куда-то. - Пойдём. Где ванная? - шёпотом. Моемся вместе. Пью крепкий кофе, пока Яна жарит яичницу. Удивляюсь, что в моём холодильнике вообще имеются яйца. И утро (хотя по часам уже давно день) начиналось как нельзя лучше. У меня исправлялась жизнь. - Алло. - Если бы не этот звонок. - Лин. Генка - того, скончался. В моём повествовании ещё не было его имени. Он был самым младшим в нашей постоянной компашке. Ему всего 14. Было. Было 14. Родился в семье алкоголиков, с опасного района бегал к нам на пьянки. Иногда приходил весь избитый, в порезах. Мы думали, гопники. Оказался его отец. Часто ночевал на улице. Мы тогда не знали об этом, иначе кто-нибудь приютил бы. Рассказывал очень тупые шутки про машины и женщин, будто бы что-то в этом понимал. Мечтал стать директором какой-нибудь фирмы. Зарабатывать много денег. Не стал. Однажды пришёл под колёсами. Никто его не ругал. Мы просто не имели на это прав. "Кто из вас без греха, первый брось в неё камень". Потому никто и не бросил. Генка в футбол играть любил, в компьютерные игры. Был хорош в математике и биологии. Спал совсем как ребёнок: глаза маленькие, щёки и губы пухлые. Когда просыпался - плакал, думал, что никто не видит. Его взгляд был очень грустным и серьёзным. Теперь уже, наверное, успокоился. - Как? Он больше не будет плакать, приходить избитым, бояться. Ему так будет лучше, потому что страдания не прекратились бы. - Отец ему шею свернул. Пиздец. Если бы у меня были слова, я бы кричала. Если бы у меня были чувства, я бы злилась. Если бы у меня были силы, я бы плакала. Если бы... Яна держит меня за руку. На плите подгорает яичница. Вызов давно сброшен, но телефон всё ещё находится около уха. - Что случилось? - Всё как обычно. - Кажется, она поняла. Или мне просто хотелось так думать. Думать, что Генку запомнят, поймут. Он прожил мало. Отвратительно мало. Был нам вроде сына. И так его потерять... Внезапно. Очень внезапно. Жду, чтобы кто-то сказал, что это всё хуйня и Генка сейчас на самом деле в бегах. Но из динамиков пожирающая мёртвая тишина, бесконечная в своём начале. На плите подгорает яичница. - Дерьмо какое-то, - выдыхает Саша вместе с табачным дымом. - Полное, - соглашаюсь я. - У Светы что-то с печенью, - как бы между делом сообщает девушка. Сидим в тишине. Чувствую вину за то, что у меня всё сейчас налаживается. Солнце клонится к вечеру, скрипят старые облезлые качели, на которых сидим мы и говорим о слишком взрослых вещах. - Обещай, что не умрёшь раньше меня. Внимательно смотрю на Сашу, ожидая ответа. Она ещё несколько раз затягивается, потом лениво поворачивается ко мне. Её глаза улыбаются так, будто бы она узнала всё на свете. - Ты ведь знаешь, что я умру раньше тебя. Дура блять. У тебя всё нормально, вот и радуйся, а не гробь себя. - Я каждый день живу в тревоге, а ты говоришь мне радоваться. - И чего ты боишься? - Меня однажды отец чуть не убил. Снова тишина. Чувствую на себе взгляд Яны, которая всё это время сидела на песке рядом. Саша зажигает новую сигарету. Вдыхает. Выдыхает. - Не убил же. Смотрю в пустоту. Воспоминания нахлынули, будто были вчера. Мне лет 12. Я спалилась в своей ориентации. Типичная ситуация для многих детей, которые не знают, что за это можно отхватить. Которые просто влюбляются. И сильнейший, полный ненависти, удар кулаком под грудь. Я тогда задыхалась, валяясь на полу. Отцу было похуй. Он бы меня убил. Мать не пыталась меня спасти. Она говорила только, куда бить лучше не надо. Хули, испугался, может, что посадят. Ещё много часов рукоприкладства. Я хотела умереть слишком сильно. Планировала бежать из квартиры, на десятый этаж и - вниз. Но почему-то не бежала. С тех пор я только боялась и ненавидела. Что однажды меня задушат во сне. Или снова изобьют до полусмерти. Я боялась каждого шороха, каждого шага. Я ненавидела день, когда появилась на свет. Я ненавидела себя. Я ненавидела отца. Я и сейчас ненавижу его. Лицемерная мразь. "Не убил же". Ну да, не убил. Лучше бы я сдохла в тот день. - Пойдём домой, - говорит Саше Алекс. Они уходят. Остаюсь наедине с Яной. Придётся многое ей объяснить. Но так не хочется. - Шаг. Ног. Наг. Он. В моих ушах начинает звенеть и глаза краснеют от напряжения. Медленно смотрю на Яну, которая теперь сидела на качеле рядом, пиная песок. Я не ослышалась. Она сказала ЭТО. Она читала СЛОВО. До меня доходит, почему мы встретились, почему сблизились, почему мне казалось, что я что-то упускала в ней. Я упускала ЭТО. - Ты читала СЛОВО? Чувствую себя опустошённой. Полностью. Сердце начинает болеть. Кажется, что оно сейчас разорвётся от боли. По щекам стекают какие-то капли - мои слёзы. Я не плакала очень давно. Я не понимаю, почему плачу сейчас. - Читала. Мне было интересно. - Убей меня прямо сейчас, если ты действительно дочитала до конца. Яна вздыхает, подходит ко мне и сжимает в своих объятиях. - Я не читала последнего СЛОВА. Я предана. Проклята жизнью. Отец верно говорил, что я всего лишь ошибка. Меня не должно быть. Это просто вселенская шутка. Огромный наёб. Последнее СЛОВО находилось в самом конце книги, но, чтобы его открыть, нужно было загрузить файл и ввести пароль. Всего в открытом доступе 4 СЛОВА. Последнее было действительно словом, а не текстом. И его читали не многие смельчаки. Помимо этой работы в сети находился блог парня. О нём сообщили в новостях, когда говорили о странных смертях. Он дошёл до конца книги. Конечно, верить во всё это глупо, но я не читала его. Решила оставить на чёрный день. Кстати, о том парне. Он сжёг себя. - Не читай, пожалуйста. Меня почему-то разрывало изнутри, я плакала и то била Яну, то обнимала её. Хотела ненавидеть её, но любила. Хотела не знать, но знала. Понятия не имею, сколько продолжалась моя истерика, только солнце уже зашло. И в этой темноте мы сидели с Яной на холодном песке детской площадки и обнимались. - Лина. Я... Я не сделаю этого. Но ты тоже. Тоже, пожалуйста, не делай. Мы со всем справимся, обещаю. - Я проклята. У меня нет нормальной жизни и никогда не будет. - Мы уйдём. Мы спасёмся, ладно? - Яна. - Что? - Давай прочитаем его вместе. Можно сказать, я предложила ей самоубийство. Ей. Той, которую клялась защищать. Той, которую любила больше жизни. - Иди на хуй, ясно? Я закрыла глаза. Всё хорошо. Всё идёт не по тому сценарию в моей голове, где она соглашается. Хоть одна из нас ещё в своём уме. - Хочу тебя.

Слово 4.

Кровью. Длинный. Горячий. Горечь. Опустить. Тепло и красно. Завтра будет. БЫЛО. Не будет. Вниз. Каплет. Поток уносит крик. Бросить и смотреть. Закрыть. Вдох. ЕСТЬ. Идёт вниз. Туман плывёт. Говорит вода. Горит рука. Понимание. Надежда здесь. Мечты здесь. Прощание. Мысль. Вверх. Выдох. Стекло. Внутри ТУМАН. Смотрится. Туманится. Закрыть. Теперь. Потеря. Эхо. Волна экстаза. Выдох. Вперёд. Высоко. Назад НЕТ. Здесь. Теперь. Холодно. Сделай. ЭТО. Мои руки на её груди. Её руки на моей груди. Мне не нужно ничего, только она. Я потеряна в лабиринте, во мраке. Она - мой свет. Её пальцы касаются клитора. Прикусываю её губу. - Расслабься, - шепчет прямо в ухо. Хочу умереть в её руках. Что будет со мной дальше? Я всегда знала, что ничего из меня не выйдет. Но теперь это оказалось и ненужным. Пока Яна держит меня в своих руках - мне так сильно на всё похуй. - Целуй. Целуй меня всю. Утром я курила на балконе новую пачку Marlboro. Рядом стояла моя девушка, разделявшая со мной этот ритуал. Он прерывался на поцелуи с табачным запахом. Будущее нам неизвестно. Дата конца тоже. Мы продолжим жить так, как раньше. Пока однажды всё не закончится. Сейчас, на балконе, мы были совершенно одни. Бесконечно одни в этой вселенной. Но мы были вместе. Мы ЕСТЬ.

***

- Алло, Саш. Они... - Знаю.