Последний шанс

Изабель кивнула Герсту и посмотрела на Эдварда. Шатен чуть запаниковал, но быстро понял, в чём дело; телевизор был поспешно, да и успешно, выключен. Хок улыбнулась, а Кира, немного понаблюдав за этой ситуацией, чуть посмеялся и, уходя, сказал: «Доверюсь тебе». Герст сам того не осознал, как мягко улыбнулся. Эд уже начал подумывать, что зеленоглазый мужчина затевает что-то эдакое, ведь временами создатель новой магической флоры бывает крайне хитёр и осмотрителен, а просто так ведь не раскроешь этого лиса! — Не беспокойся, не подведу, — самодовольно улыбнулся Эдвард, удостоверяя, что «Общественное отделение морга» останется в сохранности. Однако было поздно: Кира уже пропал с поля зрения, хотя Изабель — пока что нет. Хок ничего не хотела говорить, но немногословное «спасибо» всё же слетело с её уст. Женщина немного растянула в неловкой улыбке тонкие бледные губы и выдвинулась за Герстом. Обладатель «Палача» спокойно выдохнул, но не тут-то было: — Жди подвоха... От не особо разборчивой фразы, что прозвучала где-то сверху, Рам не на шутку испугался. Зрачки тёмно-карих глаз сузились, и взгляд начал метаться по всей комнате; небольшая капля пота из-за очередной причины тревоги скатилась по довольно выпирающей скуле. По собственной привычке Эдвард пригнул немного голову и грозно осматривался, перебирая в голове все события, которые могли бы объяснить ситуацию. Разум одарённого споткнулся об один факт: около трёх месяцев назад Изабель начала практиковать одну бредовую идею Герста и самого Рама — говорить при помощи воды. Шатен припомнил, как одарённая тогда загорелась идеей, даже нечаянно разлила на себя утренний кофе. После же Хок, чтобы улучшить собственное мастерство, почти на всех совместных заданиях по истреблению Ёкаев использовала «Арка» всеми силами. Несколько секунд Эдвард был восхищён от осознания такого резкого подъёма в способностях одарённой, но после насторожился. Смысл слов его, всё же, не особо веселил. Только успел одарённый немного отдохнуть от всплеска эмоций после затишья, как из коридора послышался щелчок пальцев, причём явно это действие сделала обладательница «Арка»; Рам моментально поднял глаза и увидел несколько парящих над ним кусочков цепи. Шатен уже понял, к чему это всё шло: звенья распались на кусочки, перетекая в шарики воды. Они метнулись к лицу мужчины. Окутав голову ошеломлённого от подобного сюрприза кареглазого, вода направилась прямо в рот двадцативосьмилетнему. Нехватка воздуха и отторжение организма Рамом ощущалось более чем достаточно — он постарался контролировать боль и сжал до дикой боли кулаки. «Арк» обосновался в организм. — Ну у тебя и извращённый способ благодарения, конечно, — тихо заговорил Эд, покашливая от непревычки в кулак. Мужчина уже продумывал план мести, но вспомнил — иначе, как защищать, Изабель благодарить не умеет. Смех пробрал Эдварда до дрожи, после чего последовала мягкая, хоть и немного искажённая для привычного варианта улыбка. Рам осмотрелся: ничего особо не выделялось среди раскиданной бумажной волокиты и растений в помещении. Как раз вовремя Калус был в цветении, мерцая своими фиолетовыми плодами, что выглядывали из-под округлых жёлтых листьев, на бледном свету ламп. Растение, однозначно, нашло время свалить свои лозы прямо на лицо шатену — густые брови ссупились, создавая пару морщин на носу; Эдвард был явно недоволен, ведь оторванная часть удачно упавшего на него растения буквально за пару секунд была рывком брошена на пол. Одарённый сфокусировал свой осуждающий взор на всём растении, сунул руки в карманы и пнул брошенные лозы. «Просто интересно, — думал шатен, — что и в каком именно количестве ещё на меня свалится?» Кареглазый нервно, даже немного безумно, улыбнулся от собственного вопроса, ибо в последнее время Ёкаи начали нападать на Эдварда всё чаще, а он уже не мог гарантировать должную защиту окружающим и себе. Вопрос завис в воздухе, так и не получив должного ответа. Одарённый вспомнил недавно случившееся и был немного ошеломлён осознанием того, насколько быстро действовали Кира с Изабель, ведь за несколько часов те смогли убрать с места скопления зевак находящегося в центре их внимания, корчащегося от боли парня. За мгновение мужчину чуть не стошнило от мыслей про пережитую тем студентом боль. Шатен, сжав покрепче зубы, подавил нарастающий порыв; во взгляде его ощущалось нечто паршивое. Одарённый не хотел видеть бесконечное терпение идущих на большую ставку (пожизненных увечий, например, но и не только в физическом плане), не хотел нагружать близких ему людей собственным присутствием. Однако вторым желанием пришлось пренебречь. Во всяком случае, сейчас. Обладатель «Палача» после нескольких минут раздумий набрёл на одну мысль: «А ведь было бы достаточно неплохо принять душ или что-то наподобие того». Определившись с целью, двадцативосьмилетний поднял со стола свои клинки и запрятал их поглубже в рукава, после же сунул руки в карманы и пошёл на выход. — Палач, — обратился к клинкам мужчина; сквозь атрибут одежды прошёл красный свет, — ты можешь перевоплотиться в пластинки, что будут сами держаться за мои руки? — по рукам в очередной раз скользнул леденящий металл. В благодарность кареглазый кивнул. Раз Изабель не закрыла громоздкую дверь, мужчине не пришлось мучаться с её разблокировкой. Рам набрёл на недавно размазанного по стене Ёкая после решающего удара. Частично обгладанные, завязшие в чём-то непонятном человеческие конечности вообще не радовали мужчину примерно так же, как и не огорчали. Мужчина принял факт смерти того человека и пошёл дальше; «тело» всё испарялось и испарялось. Шатен постарался уравнять свой шаг и надеть маску безразличия, хотя глубоко сожалел об утрате. С каждым соприкосновением резиновой подошвы с металлическими пластинами образовался едкий звук, что приглушал и так тихое шипение испаряющегося существа. Мужчина начал слышать надоедливый шорох, доносящийся издалека, и никак не среагировал, исключая готовность обнажить клинки в любой подходящий тому момент. Эдвард окинул всё вокруг себя грубым, ищущим подвох взглядом — ничего не было. Окончательно поверив, что никого рядом нет, мужчина пошёл вдоль неприветливого коридора. Повороты предъявлялись Раму неожиданно, постоянно его путая. Вдоль стены красовался указатель, где был расписан план этажа со всеми помещениями. Двадцативосьмилетний подошёл к указателю, рассмотрел его повнимательнее. Шатену казалось полным безумием размещать комнаты, подобно ветвям тысячелетнего дерева¹. Грубая рука дотронулась до таблички, и указательный палец провёл невидимую линию по списку значков вниз, примерно на половине намеченного пути он остановился; наконец, надпись «душ», которую так желал увидеть шатен, предстала перед его глазами. «А вот и оно», — улыбнулся своей находке Рам, однако здесь возникла ещё одна существенная проблема: как шатен понял, к тому месту ему придётся преодолеть путь в два раза больше и намного сложнее пройденного. Если бы кто-нибудь застал Эдварда в таком ошеломлённом виде, то уж наверняка бы засмеялся, настолько он глупо выглядел с раскрытыми до нельзя глазами, что это портило образ закрытого от общества мужчины, о котором люди ранее говорили как о профессиональном истребителе «тварей». За несколко секунд Рам нашел решение проблемы любимым выражением отца Изабель: «Раз запомнить сложно путь, указатель будет пусть». — Спасибо тебе, Рафаэль... — немного в грустных тонах сказал шатен и взял в руки пластиковую табличку. На миг шатену показалось, будто кто-то прикоснулся к его широкому лбу. Тот с удивлением поднял глаза, но не увидел ничего. Уголок рта приподнялся, и Эдвард поднёс кисть правой руки к лицу. Укус на большом пальце был не смертельным — часть «Арка» медленно вытекла изо рта и направилась к большому пальцу. Эд догадался, что Хок проделала подобное для защиты, а значит, чтоб поставить хоть какой-нибудь отпечаток на пластмассе и не потеряться, надо поторапливаться. Грубая кожа проскользила по пластику, очерчивая маршрут, и малая капля крови случайно упала на металлический пол. Магическое оружие Изабель неохотно «выглянуло» из-за руки шатена и, что-то для себя решив, прильнуло к пальцу. Эдвард почувствовал щекотное чувство: за считанные секунды кровь сворачивается, и кожа возвращается на место. Не долго думая, мужчина пошёл по коридору, временами поглядывая на табличку. Добрался он быстро. Перед чёрными ботинками стелилась небольшая лужица воды, под которой красовался заржавевший металл. В этом месте даже было несколько жарче, чем в начале, и сверху выделялась решётка, по всей видимости, вентиляционная. Эдвард поспешно зашёл в помещение, и его сразу поприветствовали две новости: удобные душевые кабинки и вроде как безобидный ПЁ, что пытался сбросить с деревянной полки бутылку для шампуня. От второй новости в голову к Раму невольно начали заползать мысли о том, что либо это очередные учащающиеся галлюцинации, либо пора бы завязывать сталкиваться с подобной ересью каждодневно. Эдвард выдохнул и ещё раз посмотрел на призрака ёкая. Вроде как он был безобидным, но для большей уверенности шатен решил не расправляться с ним, а временно закрыть. Левая нога из себя создала переднюю опору, и руки вытянулись вперёд. Левая кисть, очерчивая половину круга, потянулась вверх, а правая — вниз, проделывая зеркально ту же вещь. Локти и плечи двигались вслед за кистями. По рукам медленно растекалась красная магия с примесями оранжевого и голубого цветов, скучковываясь в центре ладоней. Сквозь кожу каплями формировалась жизненная энергия, витая вокруг мужчины. Существо заинтересовалось жизненной энергией и двинулось к шатену. По прочерченным ладонями линиям сформировался красный круг из магической энергии. Эта фигура двинулась к ПЁ, затачивая его в себе. Поначалу призрак ничего не заметил, хотя потом просто принял факт заточения. Теперь-то Рам мог расслабиться. Табличка была отложена на полку и мимолётно придавлена пальцами для большей уверенности, что она никак не упадёт. Достав «Палача», Эдвард спросил: «Ты хочешь быть чистым?» В ответ клинки в очередной раз засветились. Шатен кивнул и повесил свое пальто на крючок, что находился на белой плитке, ботинки пристроил под ним, и черные штаны направились в корзинку для вещей. Ну а бельё отправилось в другую корзинку. Ненароком шатен приметил запасное бельё на крючке. «Какой заботливый, — саркастично думал Рам, — сперва угрожает, чтоб я побыстрее пришёл, а сейчас вот!» — Эд обернул одним из белых полотенец свои бёдра и пошел в кабинку. Но на его мысленное возмущение «Палач» имел абсолютно другую точку зрения, поэтому и протестоввл в его руках, как мог: мигал, пытался трансформироваться в нечто другое и издавать агрессивные звуки скрежета металла. Одарённому надоело слышать протесты клинков. — Жив — уже счастье! — выпалил он. — Знал бы ты, сколько я за него переживаю, но знаю, что ничего сделать не могу, ибо тот чёртов цветок скоро доберется до лёгких. И всё... Мозг уже повреждён. Я не буду прежним. Рам ударил кулаком белую плитку, соскальзывая по ней вниз. Холодными струями полилась вода, стекая по рельефному телу мужчины, что почти обессилено лежало. Из-за резкого ощущения холодной воды Эдвард не мог не вспомнить инцидент с «Фиолетовой смертью». За мгновение шатен болезненно ощутил одно воспоминание, где всё ощущалось так, как будто всё проходит здесь и сейчас: момент, когда из глубокой реки пришлось вытягивать Герста, однако, бежав в речку с моста, Эд перецепился о выпирающий корень дерева и напоролся лицом на довольно странное растение, которое выпустило в этот момент пыльцу. Тот момент был роковым, так как шатен тогда наткнулся на «Фиолетовую смерть». Герст был, конечно, вытянут и притащен Мие Оули; во время вытягивания воды из лёгких при помощи магии, ведьма сказала тогда ещё шестнадцатилетнему, лишая его всяких надежд на светлое будущее: «Этот цветок не должен был так быстро подействовать, но... реакция уже пошла... — озадачено говорила Оули. — Твои дни сочтены». Одарённый прокручивал у себя в голове по сотне раз одну и ту же фразу, в особенности вникая в последние слова. Из-за нахлынувших воспоминаний Эдварда начало выворачивать. Рам схватился за живот, беспромедлительно отбросив «Палача» в сторону. Клинки вовремя перевоплотились в стопку тонких пластинок, чтоб не навредить чему-либо поблизости; упали без происшествий. Главным происшествием душевой кабинки за сегодня можно было считать рвоту, нахлынувшую из-за едкого чувства нагноения изнутри, словно по всему телу, проникая вовнутрь, разрастался гной с сумасшедшей скоростью. Он начал задыхаться. В намокших карих глазах читались пустота, отчаяние и сожаление. Рам на самом дела боролся с симптомами, хоть и не видел толком цели; он боролся изо всех сил ради Герста и Хок, ведь они заменили ему семью, которая кинула его на произвол судьбы во время разрухи Эремиты из-за атакующих на ранее цветущий город Ёкаев. Порыв остановился — мужчина смог подняться на колени и отдышаться. Из выблеванного желудочного сока начал отделяться «Арк», посвечиваясь голубым светом. Мужчина только понял, что случилось, как магическое оружие Хок устремилось обратно в рот к шатену. Даже вздохнуть двадцативосьмилетний не смог, как в нём опять «засело» магическое оружие, во-первых, и его организм опять захотел выблевать содержимое, но уже не так охотно, во-вторых. На этот раз кареглазый закрыл рот руками, и уж наверняка ему должно было стать легче. «Хоть где-то повезло», — измученно смотрел на стену мужчина. Рам судорожно пытался подвигаться на коленях, что впечатались в плитку. Они, как стоило ожидать, болели, словно раскалываясь на части. Шумно выдохнув и смирясь со своим состоянием, Эд посмотрел на «Палача»; тот вовсю пытался избежать прикосновения с тем, что некогда было в желудке мужчины, причём самыми различными способами: начиная от просто деформации и заканчивая попытками прыжка (скажем, не особо удачными). С уст одарённого слетел небольшой смешок — он взял в руки клинки. — Как я понимаю, ты первый, — продолжал посмеиваться своим низким и хрипловатым голосом шатен. Немного вьющиеся волосы прилипли ко лбу, мешая взору мужчины, так что лишним движение руки вверх по лбу, поднимая короткие пряди кверху, не было. На удивление Эдварда, на полотенце была исключительно вода; «Палач» не сильно сопротивлялся, когда мужчина протирал металл оружия, находящегося под струями воды. Клинки спокойно расположились на полке поблизости. Закончив с душем, мужчина пошёл надевать собственную одежду. Эдварду было как-то всё равно на внешний вид, ведь, по его словам, «главное — чтоб было удобно». Рам, выходя из душевой, почти забыл про «заточённого» ПЁ и уже подошёл к своим вещам, как тут со стороны призрака ёкая издаётся жалостное помыкивание. Шатен резко обернулся — за ним плёлся ПЁ. — Надеюсь, ты не будешь помехой, — потёр переносицу мужчина и поднял вверх указательный палец, тем самым приподняв магическую полую сферу. Шатен взял табличку в руки и попытался определиться с маршрутом. Сажем так: он пытался. Параллельно этим событиям Изабель с Кирой шли к первой попавшейся остановке, проскальзывая меж людьми как крейсера. Шум затихал с наступлением темноты за те несколько минут, за те мгновения покрывающей город пеленой темноты, где видны только редко светящие вывески, напряжённые люди, что спешат побыстрее домой, расцветающую на безоблачном небе луну. На окружающих людей со временем начала накатывать усталость. У Изабель невольно приподнялась бровь при виде почти опустевшей остановки. Тревожное чувство, витающее в воздухе, не оставляло никакого желания оставаться здесь. — Разве ты не рада навестить Эремиту после стольких лет? — мимолётно спросил Герст, увидев смешанные эмоции на лице Хок. Кира успел пожалеть о своих словах, ведь молчание он уж никак не собирался принимать. — Ладно, — вскинул мужчина свободную от держания лямки кисть, — мне ведь тоже было больно переживать то нападение, но мы выжили и смогли эвакуировать кого было возможно, — жестикулировал кистью Герст, что со стороны казалось довольно забавным. Хок немного улыбнулась сквозь слегка намокшие глаза и принялась осматривать обстановку: здешние люди казались довольно подозрительными, но ничего магического женщина в них не нашла. Одарённые переглянулись и Герст улыбнулся; он всё же смог подбодрить Хок. — Юго-западная часть всей территории человечества, как-никак, — закатила свои голубые глаза Изабель. Во всяком случае, женщина пыталась подыграть. — Да и Мия Оули воспользовалась в то время запретным заклинанием. — Именно, — посмеялся в кулак любитель создавать новые виды магической флоры, подмечая фальшь. Одарённые ещё раз переглянулись, и Герст скинул громоздкий рюкзак с плеча — глухой стук пластика о землю сразу же дал о себе знать. Кира присел на колено и начал копаться в рюкзаке, пока Изабель, осматривая место, вспоминала моменты тогдашнего побега: как в нос врезался острый запах пыли, как стоял невероятный гул с ранее живой дорожки, вспотевшие лица людей, на который явно вырисовывался страх, те крики, тот гул. По телу Изабель пробежала дрожь. Нога проскользила назад по грунтовой земле, усыпанной кремнем, чем привлекла внимание рыжеволосого. Взгляд женщины переместился на предмет в руке одарённого: флакончик со странной голубой жидкостью внутри, не особо примечательный для людей, способных перенаправлять и пользоваться магией, но и обыденным его сложно назвать. — Как я понял, — прервал тишину Герст, — ты оставила часть Арка в теле Эда. — Двадцатипятилетняя смотрела на Киру, всё ещё находясь в недоумении. Кира словно пытался всем своим видом убедить женщину выпить содержимое. Изабель даже казалось, что если бы он открыл в очередной раз рот, Герст бы сказал подобное: «Тебе надо уравнять магию и жизненную энергию. Это важно». При виде колбы на женщину напали угрызающие мысли о невозможности контроля магического оружия. — Спасибо тебе, конечно, — бессмысленно рассматривала внутреннюю сторону своих белоснежные ладоней женщина, ощущая скорбь, представляя на них уже давно застывшие следы крови, — но я так просто не полягу, — отстранённо закончила своё предложение Хок. Герст ссупил брови. — Лучше будет приберечь этот флакончик на какую-нибудь более серьёзную и опасную ситуацию, нежели растрачивать все свои козыри изначально, — с пылающим, безличностным страхом произносила слова одарённая. Подобный голос Кира давно не слышал; на него волной нахлынуло ошеломление: такой Изабель он помнил только за несколько месяцев до строительства базы, когда Генри Мюрер только начал выделять деньги за работу по исстреблению Ёкаев, когда Мие Оули пришлось оставить многолетнюю опеку одарённых для защиты людей. — Знаю, — озадаченно говорил Герст, стараясь выдернуть хоть какое-нибудь слово из потока всей несуразицы, после чего собрался с мыслями и опять попытался углубить свою позицию, — из-за этого и стараюсь лишить тебя шансов откинуть коньки. — Ну спасибо, мистер, что боится стать против судьбы, — саркастично-артистично сказала блондинка, чтобы утрировать чрезмерную заботу со стороны Герста. — Кто бы говорил, — закономерно отвернулся одарённый на колене в другую сторону. Двадцатипятилетняя только хотела присесть на колено, чтоб быть на одном уровне с рыжеволосым, как он заговорил. — Знаешь, — и заговорил паршиво, — я вообще в шоке от твоей беспечности после гибели Рафаэля, который, к слову, из-за тебя и помер. Всё замолкло. Эти слова прошлись по Хок, как свеженаточенный нож по ещё открытому ранению. Искажённое в отвращении лицо мужчины переменилось опустошённостью — на предрасположенного нахлынули воспоминания о страданиях Хок, которые больше походили на каторгу. Перед глазами его на миг появился образ ранее упомянутого старца, что несколько мгновений назад дотронулся до Эдварда. Он держал трость в руке, на лице не было такого большого количества морщин, как можно было ожидать. Из внешней стороны ладони, которой он держал дряхлую деревянную трость, пылал огонь. Глаза смотрели в никуда. Неожиданно, как и появился, дед растворился в поднявшейся пыли, сливаясь с ней в меланхоличном порыве ветра. Герст перевёл свой ошеломлённый взгляд — вокруг женщины образовались кристалловидные скопления воды. Они все парили над Хок, очерчивая некое подобие круга и доказывая Кире, что она всегда наготове атаковать. — Никогда не смей говорит о моём отце в таком ключе... — скрежет зубов женщины разнёсся по ветру и начал резать уши одарённому. — Прости, — вскинул быстро руки Герст. У рыжеволосого была участь намного радостнее Эдварда и Изабель, и он это знал. Знал, что, хоть и все его родственники были убиты Ёкаями, они этого, однозначно, заслуживали. У Киры не висело настолько большого камня сожалений, смотря в прошлое, значит, ему было несколько проще. Хок встревоженно вскинула голову, немного кивнула и ослабила хватку рук. Герст успел словить себя на мысли, что Хок никогда не рассказывала о семье до того, по его мнению, замечательного мужчины. — Ты можешь спрятать Арка? — наполнился хладнокровием голос одарённого, окрашивая серо-металлическими окрасом звучание всех слов. — Здесь, конечно, очень малолюдно, но некоторые, всё-таки, могут понавесить обвинений за использование магии в общественном месте. — Последовала пауза; Хок обдумывала свой ответ и причину вопроса, ведь в её руках «Арк» воспарил бессознательно. — Конечно, — Хок опустила голову, а вода образовала из себя цепи. Один мах руки, и оружие в ладони. Герст улыбнулся, осознавая конец так и не раскинувшейся ссоры, и решительно пошёл к сооружению, которое кое-как ещё доживало свои года, — к будке. Там, по всей видимости, решали вопросы касательно здешнего транспорта, ведь буквально несколько минут назад туда подошла группа людей. Причём ни Кира, ни Изабель не знали, куда и как эти люди ушли, а может и вовсе исчезли. Предрасположенной в нос ударило что-то резкое. — Кровь, — почти беззвучно сказала она. Мужчина кинул на неё взгляд и начал чувствовать неладное. В ногах лежали пласты металла, благодаря которым был слышен приход Герста, отдаваясь своими не особо умелыми в чёткости ритма шагами. Мужчина пригнулся, чтоб быть наравне с дряхлым приоткрытым окошко. Небольшое пластиковое окно приоткрыла сухая, словно выжженная в лучах радиоактивного солнца рука. Кира узрел старуху, которая сказала столь банальную для вахтёров и вахтёрш фразу: «Здравствуйте, чего желаете?» — Да, — быстро собрался с мыслями Кира и сделал глубокий вдох. — Вы не подскажете, какой именно транспорт везёт на последнюю остановку? — на выдохе озвучил вопрос, ответом на который будет вспомогательная опора для достижения поставленной цели. Ранее добрые глаза многолетней изыскались в безумном взгляде. Хоть оскал, которого спрятали за мягкой улыбкой, и выглядел со стороны довольно странно, это никоим образом не мешало Герсту; он жаждал узнать личность этой вахтёрши. Уж больно странной казалась она: ни родинок, ни поседевших волос, смотря на то, что ей должно быть, как минимум, за девяносто, старый платок, которым она укрыла почти все лицо, хитрый ледяной взгляд, да и запах гнили, словно её несколько недель назад забили до смерти. На обвисшем морщинистом лице выразился дикий ужас, страх чего-то, а в её глазах объявилась притворная горечь. «Сильно притворствуешь», — промелькнуло в мыслях Герста, и он попытался сгладить ситуацию для вида: лёгкая улыбка спала с лица. — Мне очень жаль, что задал этот вопрос, — поднёс мужчина левую руку к груди, создавая тем самым воображаемый эффект встревоженности. — Наверное, вам больно вспоминать про то место... — но, на удивление и Герста, и Изабель, эта вахёрша с довольно густыми волосами не продолжала бояться. Она вела себя так, как будто ею что-то управляет. Хок подошла со спины к Кире и встала рядом. Для голубоглазой эта старуха тоже показалась довольно странной, однако её напарник не увидел одной довольно важной детали: на её левой щеке, прикрываемой синим платком, был зазор. Естественно, он был скрыт, но увидела Изабель его только из-за медленного намокающего атрибута многих бабушек чёрной субстанцией. А такого цвета жидкость из ниоткуда просто так, естественно, не могла появиться. — Кира, — окликнула напарника женщина, тронув его плечо. Герст развернулся и машинально сделал несколько шагов в сторону Изабель. Одарённая хотела только что-либо сказать, как её поток мыслей прервали слова любителя создавать магическую флору. — На данный момент мы ничего не можем сделать, — сухо винил себя предрасположенный, после чего поднял переполненные всей уверенностью мира глаза. — Сейчас лучше накопить информацию и при нужном моменте нанести удар. Мужчина отдёргнул руку, ибо ощутил прожигающий взгляд вахтёрши на оголённой из-за рубашки коже. Хок подметила этот жест, и в зрачки ударила жизненная энергия. Управлять «Арком» на расстоянии ей и так приходилось через большие усилия, так она ещё ощущала истощение тела Эдварда. Наступающий ужас и страх мгновенно притихли, собираясь вновь затрещать в неизбежном порыве пламени. Герст взял под контроль полученную информацию и постарался всё осмыслить. Как всегда, он уже смекнул, что эту старушку убили, опираясь на несколько вещей: её окровавленный кожух, лишённые жизни руки и мёртвый взгляд. Также в склерах глаз виднелись чёрные капилляры. В лице Хок объявлялся облик отчаянной надежды; радужка источала всё больше и больше света. Подобный свет был уж слишком заметен в полусумерках. Кира перенаправил часть магии в носок своего ботинка и прошёлся подошвой под землёй, а далее «Вдова» подняла пыль с землёй заодно. Благо взгляд вахтёрши был прикован к рукам Киры. Изабель всё с большей скоростью тратила магическую силу на подпитку «Арка». Такими темпами она окончательно выдохнется», — тревожился рыжеволосый. Хок подавленно опустила взгляд на землю, только одна мысль посмешила её и заставила улыбнуться: «оказался бы в этой ситуации Эд — сразу бы началось сражение». Женщина поправила чёлку так, чтоб та закрывала правый глаз на случай, если одного понадобится лишиться. С каждой наступающей секундой, пока Герст и Хок подходили к вахтёрше, они подмечали всё больше деталей: отсутствие дыхания, только увеличивающееся чёрное пятно, странный запах гнили со стороны недалеко располагающейся канавы, принесённый ветром. Обстановка накалялась, листья слегка вздымались. Сидящая покосилась на одарённых с ещё более хитрым взглядом, жаждая сожрать. На лице старухи растянулась нахальная улыбка. Самым отвратительным для Киры был тот факт, что теперь обвисшую щеку разъело конкретно, ведь жидкость не только проникала меж нитями старого платка, но и сочилась струями по коже. «Ёкай, значит, уже не может удержаться в теле, — думала Изабель. — Ну, либо же тело расклеивается на куски. Буквально. Да вашу ж... Ладно, надо поторапливаться, пока не поздно.» Женщина поправила прядь волос, полностью открывая свой левый глаз, пока прямые волосы покрывают правый на случай, если будет необходимо хоть частично сохранить зрение. Как и ожидалось, эта старушка не смогла отрывать свой взгляд от светившейся радужки Изабель. Хок наклонилась к окну, как сделал ранее Герст, и опёрлась о подоконник локтями, скрестив непринуждённо руки. — Мы дико извиняемся, но нам нужно добраться до Эремиты, — прожигали взглядами друг друга вахтёрша и одарённая. «Начался маскарад, — мысленно описал ситуацию Герст, азартно улыбнувшись. — Маскарад безумия». Вахтёрша обернулась, чтоб посмотреть на что-то. Хок склонила голову — она мельком увидела валявшиеся тела. Хоть одарённая и увидела их всего на мгновение, она в точности могла описать увиденное. По стене обсыпающимся под собственным весом останками сваливался прибитый к стене человек. Куски плоти медленно отрывались, разбрызгивая бледную, тёмно-фиолетовую жизненную энергию. Та вязко, нехотя растекалась, перемешивалась с лужей энергии уже расчленённых людей. Герст почувствовал дикую вонь ненависти, что исходила со стороны напарницы, и в очередной раз напрягся. — Почти весь траснпорт, — медленно шевелились высушенные губы вахтёрши, — к сожалению, был выведен из строя. — Следующая же новость раззадорила Киру и привела Хок хоть в какое-нибудь равновесие.— Могу вам предложить старый вездеход, — притворство вахтёрши чуть ли не выбешивало Изабель, однако женщина обнадёживала себя тем, что ей придётся через это пройти ради спасения Булата. Она старалась представить это всё азартной игрой, где ставкой считалась жизнь, а условием — постоянное притворство, нарушив которое, можно лишиться ставки. Мёртвые карие глаза старухи более не впивались в голубую радужку предрасположенной, ведь одарённая перенаправила колеблющуюся по организму жизненную энергию себе за спину, даже под угрозой лишения собственной жизни. Тот самый «комок жизни» поддерживала магическая платформа, тотчас же созданная Герстом. Кира же всё это время стоял в стороне, однако отчётливо всё слышал и выстраивал теории о том, что старуха, вероятно, специально вывела транспорт из строя, ведь намного легче вылавливать выделяющуюся дичь из всей стаи, а потом с ней расправляться. По собственной привычке Кира сунул руки в карманы и оглядывался по всем сторонам; в сумерках мало что рассмотришь, да и применять жизненную энергию с магическим оружием не желательно, ведь народ начал угнетать одарённых, как и ведьм, сосудов и полусосудов, из-за собственной невозможности пользоваться магией. Зелёные глаза лесной чащи приметили одну интересную вещицу: в будке за вахтёршей что-то мелькнуло, когда та повернулась. — Идёт, — в небольшом порыве азарта сказала Хок и достала из кармана кожаной куртки купюру с различными угловатыми извилинами, которые завивались ближе к середине и пропадали под узорами иных стилей. — Без сдачи. — Изабель припомнила, что уже более двух месяцев не забирала свою «зарплату» от Генри Мюрера за свою работу по зачистке города от Ёкаев, так что возможность тратиться ей предоставляется в большом масштабе. Вахтёрша злобно улыбнулась и попросила Герста с Изабель подождать её, ведь «будет скучно просто тут сидеть». Хок без промедления сказала: «Конечно», и ботинки зашаркали по металлу, соскальзывая на пропитанную магией и жизненной энергией. Мужчина подошёл к рюкзаку, возле которого крутился, словно рыбак у буйа, и перевалил его на своё плечо, чуть присогнувшись от тяжести. Напарники бросили свои недоверчивые взгляды на транспорт, который предложил Ёкай, после — друг на друга. — Ну, если все предрасположенные смогут после моей смерти воспользоваться теми цветами, я буду счастлив, — скрасил напряжённую обстановку своей неловкой речью Герст. Хок сразу вспомнила стеклянный шкаф в лаборатории напротив самой комнаты морга с разнообразными цветами, что имели различный окрас, куда Герст бережно ставил намного более изощрённые виды, превосходящие другие в чем-либо. — Забавно бы получилось, но нет; ты не умрёшь, — усмехнулась Хок. Слёзы предательски выступили на глазах, только женщина представила образ омертвлённого Киры. — Уж я обещаю, —глаза беспомощно скитались по земле в поисках такой желанной пылающей речи. Одарённая слегка поджала губы, и огонёк погас. Работающие на Генри Мюрера подошли к потрёпанному жизнью внедорожнику, вокруг которой красовались какие-то запчасти. Изабель и Кира начали осматривать транспорт, на котором, по всей видимости, они поедут, преждевременно запрятав «Арка» под куртку Изабель. «Развалюха ещё та», — сделал вывод Кира, скурпулёзно рассматривая багажник, у которого крышку просто-напросто вырвало. Хок же проскользнула на водительское сиденье сквозь открытую дверь. И первым, что бросилось в глаза, оказались свернувшиеся шарики крови, беспечно запечатлённые на правом нижнем углу лобового стекла. Тем временем Герст заметил, наверное, такой же старый, как и сам транспорт, чемоданчик с замками; для большей уверенности закинул ещё раз свой рюкзак за плечо. Из-под жилетки Кира достал полумесяц и провёл холодными пальцами по перенявшему тепло тела металлу. Рыжеволосый нахмурился и провёл пальцами за пределы окончания металла, тем самым формируя из жизненной энергии остальное лезвие. Не из своей. Из чужой. Что находится в том чемоданчике. — Ожидаемо, — пробубнил себе под нос Герст. — Кира, что у тебя? — только Хок попыталась выползти из кузова, опираясь на колено, как оно хрустнуло, и звук разнёсся по какому-то металлу. Женщина повернула голову в сторону тряпки, которая была накинута на кресло и, подняв её, нашла крышку, под которой красовалась голова с тазобедренной костью и плотью в луже крови. Останки были до жути изуродованы, так что женщина не сразу опознала, что это вообще были части тела, а не фарш из человеческой плоти. — Оу... — А Герст, метаясь от одного пламени к другому, размышлял: открывать ли этот чемоданчик или нет. — Ну, — протянул Герст, — я нашёл очередное доказательство, — перебирая слова в голове, одарённый не переставал метаться, из-за чего его слова заметно замедлились, — если вообще так можно сказать. — Весело, — неловко перевела взгляд одарённая куда-то в запылённое заднее стекло, сквозь которое вскользь было видно копающегося Герста. Под «доказательством» предрасположенные подразумевали следы, исходя из которых можно было установить крепкую связь с произошедшим, так что ни Хок, ни Кира в последние несколько месяцев не чувствовали нужды объясняться. Женщину будто что-то тронуло в области спины, и та обернулась — никого не было. — Ага, — нудно промямлил Герст, решившись уже наконец открыть серый чемоданчик. Кира уже вовсю пытался подобрать правильный код на замке; Изабель же поставила крышку там, где той было место. Той старой тряпкой она обмотала руль, чтоб было меньше шансов соприкоснуться с чёрной субстанцией, каковой были заполнены почти все трещины. Одарённая пару раз хлопнула ладонью по сиденью, как опять почувствовала чьё-то присутствие. На недовольном полуобороте головы её зрачки сузились, а кровь словно застыла в жилах. — Кто куда садится? — резко спросил Ёкай голосом старухи. В глазах, отображающих неизведанный, тёмный лес, выразился небольшой испуг. Преодолев животный страх, Хок медленно вышла из внедорожника. Ёкай же самодовольно наблюдал за обстановкой. Герст подошёл сзади и приложил левую ладонь к кожуху старухи в области плеча. Смугловатую кожу незамедлительно начало колоть изнутри — Кира моменатльно отдёрнул руку, а на внутренней части ладони засветились чёрные песчинки. Одарённым было достаточно информации, чтоб убедиться в «личности» управляющего телом. — Веду я, — отстранённо сказал рыжеволосый, хоть и покосился на желавшего прокатиться с ними. И Изабель тут же подловила себя на мысли, что Кира не умеет водить, но с точки зрения будущего сражения так будет намного правильнее. Герст поднёс руки к своим длинным волосам. Несколько незамысловатых движений с запасной резинкой для волос из кармана, и теперь мужчина ходил с хвостом. На морщинистом лице вахтёрши завиделся вид безумца, что только недавно выбежал из психиатрической больницы. Мёртвые глаза вселяли всё больше страха, словно проникая под кожу, пробирая каждую частичку тела, разбирая органы, вычленяя из тех частички, купаясь в крови. Правый уголок губ треснул, и из раскрывающихся трещин потекла чёрная жидкость. Хок безмолвно села на заднее сиденье, что было ближе к левой стороне. Старушка загадочно улыбнулась, прикрывая платком человеческое лицо. На потёртом окровавленном кожухе завиднелись царапины, которых ранее не было; из них Хок завидела свет. «Плохой знак», — мелькнуло в мыслях женщины. Причём после появления Ёкая Хок переместила свою жизненную энергию под куртку, хоть так ей будет намного сложнее не впитывать её через кожу. Однако здесь есть небольшая проблема: Ёкаи невероятно быстро улавливают подобную энергию на больших расстояниях. Кире надоело долгое затишье и он, не без помощи «Вдовы», сформировал из части своей штанины рукав подлиннее. Герст поступил опрометчиво, с чем спорить и не собирался. Изабель захлопнула дверь, и Ёкай в теле старушки присел подле правого окна, доверив ключ Герсту. Отозвавшийся отыграть роль шофёра наконец уселся; запрятал в левый карман продолговатую колбу, которую хотел предложить Изабель, из рюкзака, что уже распологался сзади. Внедорожник двинулся. Путешествие началось. Вид деревьев в сумерках напомнил Хок о времени, когда в Эремите ещё не случался инцидент с нападением Ёкаев на город, в котором она пробыла почти всё своё детство. «Она почти не дышит, — облокотившись на кисть руки, думала одарённая. Глаза тела, отыгрывающего оболочку для Ёкая, сузились, и дыхание заметно тормозило. — Значит, она готовится атаковать. Ну, местность безлюдная, так что удар, по всей видимости, придётся на эти минуты». — А зачем вы едете в Эремиту? — Так же резко спрашивал Ёкай. — Какие цели преследуете? — До ушей Герста дошли лишь обрывки фразы из-за шума мотора, однако он уловил смысл сказанного. Изабель с Кирой прекрасно понимали, что она не та, за кого себя выдаёт, хотя бы из-за крайне странного поведения и осыпающейся кожи.— Вы ведь можете и не вернуться вовсе, — обладатель «Вдовы» проигнорировал слова, что прошлись по нему, словно ножом по ещё не зажитой ране. Светловолосая приняла эти слова несколько проще, но её уже разрывало от желания помочь Булату. — Ну, в худшем раскладе обстоятельств я буду играть с Бахом на органе в четыре руки, — попыталась разрядить обстановку для других и себя Изабель. Герст немного хмыкнул, а вахтёрша начала хихикать. Это переросло в безудержный смех, в безумную истерию. Хрип пробирал голос с каждой последующей секундой, облачая что-то забавное в устрашающее. Между быстрыми припадками заливного смеха слышались чьи-то попытки жадно захватить воздух. Одарённый покрепче ухватился за руль, уже не думая о приближающихся последствиях, и надавил изо всех сил на педаль. Что-то изнутри вездехода закряхтело. Хок повернула голову в сторону ранее жившей вахтёрши до хруста в шее. «А вот и ты!» — торжествовала изнутри светловолосая, благодаря чему на её лице растянулась улыбка. Возле одарённой Ёкай охотно пожирал твою временную оболочку, распростраранясь всё дальше и дальше. ¹ — С деревом, возможно, было преувеличено, однако Эдвард слабо понимает маршрут по картам, исключая случаи, когда ему показывают один прямой путь. К слову, Рам был в «Общественном отделении морга» всего пару-тройку раз, так что предлагаю его не винить.