Последний шанс

Язвительно горящий гнев за спиной ведьмы чувствовался одарёнными уж слишком резко. Ох, как была зла эта ведьма. Однако стоит упомянуть не столь очевидный факт, при котором многое разъяснится: злиться по таковым пустякам, как почти полное лишение жизни её подопечных за последние сутки, она банально не была способна, хотя бы учитывая, что ей пришлось смириться со смертями близких за столько лет. Наилучшая статуэтка Эдварда — вот, что Мия держала под побелевшими костяшками, сделанная в виде вонзённого в многогранную сферу копья, незамысловатым движением руки направилась в сумку для зелий. Несмотря на усиливающийся ветер, пламя в свечах продолжало гореть. Мия развернулась, махнув своим старым плащом, звучащим словно старый пергамент. Её волосы окрасились в чёрный и вдали — в том тёмном коридоре — синим огнём загорелась какая-то антропоморфная живность. Оно не издало ни единого звука, следовало перед ведьмой. Финальным штрихом данной картины для одарённых считалась намертво захлопнувшаяся дверь. Напарники тревожно переглянулись. — На нас в любой момент могут напасть, ещё и где-то под землёй, а здесь у меня преимуществ значительно меньше, — озадачено говорила одарённая. Конечно, произнесённое её мало беспокоит. Самообман — лишь кажущееся наилучшим выходом из ситуации решение. Магическое оружие вполне могло передвигаться и в земле. — Ты же видела ту фигурку. Она явно чего-то от нас хочет. — предрасположенный вытянул руку как мог — половина «Вдовы» приняла парящее положение; второй полумесяц присоединился к первому, образовав подобие многогранной фигуры, напоминающую круг с продолговатыми, выпирающими лезвиями. Те, засветившись мутно-оранжевым светом, соединились. — Проход открыт. — самодовольная речь заставила усомниться Хок в подлинности её напарника. Она слегка рассмеялась и на возмущённый взгляд Герста ответила так, словно разговор был абсолютно не удручён тяжестью: — Ну уж не думай, что, прибавив оружию веса и мощи, ты способен будешь разнести это место. Позволь мне, как и Эду, быть с тобой, дабы попытаться сотворить очередную безрассудную выходку, — поступь слов оставляла прохладные следы в сознании. Можно даже было сказать, эти слова были воплощением болезненного ребёнка, беззаботно гуляющего подле подземных озёр, укрытых мхом. Столь легки, что Кире пришлось переосмыслить всё сказанное, не слишком ли беззаботно они звучат; напарница расслышала неразборчивое бормотание куда-то под себя и, проигнорировав лёгкое замешательство, поверх направленной к двери руки «Арк» сформировал длинное лезвие, всё продолжая увеличиваться в длине. Хок властвующе замахнулась ранее повреждённой рукой для проверки остроты лезвия, и приоткрыла глаза при ощущении лёгкости даже в плече. Стоило Хок повернуть голову — встретилась с беспокойным взглядом Киры. — Предлагаю перестать ходить ва-банк почти при каждом сражении. Во всяком случае, сейчас ты не один. Предрасположенный решительно кивнул, а вскользь был бы не прочь упрекнуть напарницу в её «сейчас». И всё же решил промолчать на этот счёт. Каждый последующий шаг навстречу тёмному коридору давался предрасположенным всё тяжелее, пока зайдя в него, они не увидели увядшие настенные лозы, освещённые лишь где-то вдали дырой в самой стене, которую всё так же загораживали представители флоры. — «Я, конечно, был не против увидеть происходящее после восьми лет, однако же…» — нерешительный взгляд Герста гулял по всей местности. Столь громкую мысль прервал сверлящий взгляд Изабель. Кира вопросительно исказил одну бровь — её слегка безумная усмешка выдавала весь план с потрохами. На какую-то долю секунды предрасположенному причудился Эдвард с таким же выражением лица; в его груди словно рухнула груда камней, перед глазами чёткие углы приобрели волнистость. Он поджал губы, одарённая коснулась стены; её руку что-то кольнуло. — «Попробуй-ка увеличить дыру в стене», — её бархатный голос заставил Киру окончательно встрепенуться. Хок грустно улыбнулась, ощутив напряжение Герста, что всё же осмелился действовать по сказанным словам. Замахнувшись оружием и нарастив поверх него дополнительные шипы для большей площади, Кира приложил свои усилия в удар. Стена лишь покрылась трещинами. Изабель этого было вполне достаточно — «Арк» заполнил трещины, мало-помалу выталкивая фрагменты камней. На бледном лице одарённой с неким азартом приподнялись уголки губ; Герст побледнел от осознания, что в него, ослабленного, может прилететь увесистый камень. Из мыслей вывело прикосновение её холодных пальцев к еле живой жилетке и давление в плечо, заставляя отпрыгнуть. В тот краткий миг Хок воспользовалась оружием. Всё с шумом опадает, словно при небольшом взрыве. Одарённым выпадает участь видеть часть скалы северо-западной части Эремиты. — Завораживающий видок, — еле слышно протянул Герст. — Почему бы не рассмотреть его поближе? — тихая раззадоренность так и горела смутным — не покидающим надежды на жизнь — пламенем в одарённой. Ступая вперёд, в тот увесистый туман, будто проваливающийся клубьями с нитей неба на землю, одарённую остановила тяжесть. Почти прозрачный тягостный груз волнений овладела Хок. При попытке вдохнуть лёгкие Киры начало распирать. Дыхание сбилось, мутнеет в глазах, ноги подкашиваются. Он держится, не подаёт виду. Покрывающий смутно виднеющуюся траву туман заставил предрасположенного содрогнуться: до формирования небольшой группы одарённых Оули ведь всегда использовала туман как средство слежки. Там всегда находились прожилки магии, и одарённых такие выходки пугали. — Полагаю, сейчас не самая подходящая ситуация для этого, — намекнула Изабель на их состояние Герст. Западшие от недосыпа глаза подводили фармацевта — прищур и подавно не принёс пользы. Лишь в паре с опущенными бровями взгляд можно было в кои-то веки назвать сфокусированным. Слегка приподнятый кончик носа и небольшие морщинки подле уголков глаз выдавали неверие Изабель в происходящее. Её невзрачное «угу» низковатым, с небольшой хрипотой тоном несколько озадачили напарника. Вдали что-то пронеслось. — Погоди-ка, — на взводе ожидания сказал Кира — в небесных глазах, уже потухших с прошлого сражения, скользнула заинтересованность. — Тебе нужен Арк? — броский вопрос предрасположенной заставил одарённого посмотреть вдаль — в тумане опять что-то пронеслось.— Пока что нет, — подрагивал его голос. Кира замахнулся диско подобным оружием и метнул его вверх, вдоль ступеней. Если бы Изабель не знала Герста до такой степени, однозначно бы сказала, что тот пытается расположить её доброту к себе. И всё же стоит завериться в обратном: он хочет её отпугнуть от себя нетипичными действиями. И как же порой нелепо выглядит этот цирк. Хок знает его шансы на победу в сражении с Оули: их либо нет, либо совсем ничтожное количество; она не хочет опять терять кого-либо, как бы эгоистично не прозвучало. Перед лицом одарённой Кира уверенно поднял свою слегка дрожащую руку к вращающемуся деформированному оружию. «Вдова» вернулась к обладателю, чуть его же не покалечив. На оружии прояснились десятки еле заметных царапин и лёгких зазубрин после возвращения. Увидев состояние магического оружия Киры, Изабель предположила, что кто-то намеренно играется с ними, истощает, заманивает. В этом месте есть только один человек, способный на такое. — «Отнесись к этой ситуации проще, — Хок не требовалось знать, когда он смотрел на неё, желая верить в произнесённые слова, — пожалуйста». — Попытайся… не знаю, не воспринимать то существо за врага, — заломила свой взгляд на землю Изабель, выждала паузу и с надеждой встретилась глазами с напарником. Скромная улыбка дрогнула и губы невольно поджались. — Поверь мне. — Противоречия слов и фактов столкнулись в голове Киры. Он трезво осознавал свою беспомощность в чётком определении количества жизненной энергии и доверял Изабель. Но, с другой стороны, знал, что на пороге истощения ей крайне просто управлять. Нужны были ещё доказательства или хоть зацепки, чтобы он убедился. Одарённый попытался идти дальше, как голос Хок стал в разы увереннее: — Что бы то ни было, оно не живое. — его ожидания оправдались. Герст стал безмолвно наблюдать за вырисовывающейся в его голове картиной; как её творит Бель. Как её взгляд ходит из стороны в сторону, как она поддерживает фактами свои слова. — Там нет чёткого скопления жизненной энергии, к слову, совсем. Мия или кто-нибудь такой же способный управляет оболочкой. Ты ведь помнишь, что я рассказывала о том, что возле жизненно важных органов всегда есть какие-никакие сгустки, покрывающие их. Так там даже нет достойного количества для поддержания жизни даже собаки. — Что ты ещё можешь об этом сказать? — Подобием четвертования не обошлось, — высказала своё мнение Хок. — Если это вообще было что-то живое… Изабель подумывала задействовать договор Рухха, разогнать туман сильным порывом воздуха. И всё же не хотелось привлекать внимание беглеца к себе. Не хотелось слежки. Кира больше предпочёл не разбрасываться жизненной энергией на дальность полёта его оружия, а видоизменить его для удобства в полумесяцы: «Вдова» пропиталась зелёным светом, и теперь в руках одарённого лежали два вытянутых полумесяца, почти идентичных к ранней части. Изменился лишь скос обуха, став более гладким для скользящих по воздуху колющим ударам, и дол пропал для большего укрепления оружия. Только по слегка приподнятым уголкам губ Хок смогла вычислить просвет радости во всём его сером виде и решила для себя: пусть его мимолётное чувство притупит ложь. Пусть дорога и была в кои-то веки расчищена, одна вещь настораживала: помимо ощущения присутствия «марионетки», видимо, поблизости есть ещё один предрасположенный к магии. Одарённые двинулись вперёд. Обладатель «Вдовы» не заметил «Арка», покрывшего какую-то часть очередной ступени. — «Дешёвая уловка, — всё продолжала идти Изабель, — оружие с общей магической где-то в скале», — ударив кулаком по стене и пропустив сквозь кожу небольшую волну жизненной энергии. Одарённые уловили тихий треск, вероятно, дротиков и их глухой стук. Магическое оружие Изабель направилось в щели, словно то были вовсе не щели, а врубы, и вскоре тому оружию посчастливилось быть поломанным ещё несколько раз. Когда магическое оружие возвращалось сквозь щели можно было увидеть бледно-серые пузырьки — яд. Такой когда-то использовала Мия. Управляя кистью магическим оружием, Хок рассматривала эти вкрапления, поблёскивающие, словно роса на солнце. Так и не определившись, где бы он пригодился, одарённая заставила застыть его, утопая в своём орудии. Пребывая в неком удивлении, что при столь малом количестве сил после повреждения Изабель могла сотворить подобное, Кира куда более внимательно смотрел в сторону — она беспристрастно шла, как раненный солдат Лакама после нулевого года. Кира начал вновь собирать волосы, присел на колено, выпятил мизинец и указательный палец для лучшего удержания полумесяца горизонтально земле. После же направил часть магической энергии сквозь остальную кисть, выталкивая из заросшей мхом ступени нажимную плиту. Та, словно от взрыва, отлетела, и за пару секунд канула, словно её и не существовало. Теперь любой проходящий с большой долей вероятности может последовать за той плитой по несколько иной траектории. Кира постарался собрать частички нейтральной энергии и создать из них временные опоры. Предрасположенный встал, слегка меняя положение пальцев. Сообщить о своём поступке так и не решился. В голубых глазах блеснула отражённая искра царившегося за срезанной листвой света: там было нечто завораживающее, манящее. Зрачок глаз сузился от предчувствия страха, однако Изабель, преодолевая вялость, шла с каждым новым шагом всё более целеустремлённо. Он её манил, блокируя чувства страха и боли. Герст еле бежал за напарницей, но его скорости хватило, чтобы догонять. Исшрамленная рука двигалась своевольно, срезая любую мешающую листву. Для Киры она была маньяком, орудующая своим «клинком». На самом же деле, одарённая так восстанавливалась за счёт не особо важных флоре видов растений. Порой Кира желал остановить напарницу и просто выдать ей очередную колбу с редуцированной жизненной энергией, и что-то его постоянно остановило. Первая из двух, ступившая на столь забытые человечеством земли, — Изабель, осторожно бросала свой взгляд на любые мелочи, запоминая всё в подробностях. Её лёгкие словно перетянуло режущей проволокой, всё было поставлено на кон ради желанного чувства свободы. Туман приводил к удушью, был всепоглощающ. Герст, ощупав свою жилетку, решил для себя, что колбы с момента выхода из той комнаты в целостности, выдохнул и пошёл за напарницей. Выцвевшая трава имитировала волны, поддаваясь единичным порывам ветра, потрескивала под идущими. Кира обернулся и увидел ступеньки, каковыми был вымощен подъём от той странной комнаты, а все те мелкие вещи в комнате словно пытались произвести неизгладимое впечатление ностальгии. Хок поправила прядь светлых, как бледное золото, волос, что спустились на лицо, — на рукаве красовался красный след. Предрасположенная насупила брови в попытке вспомнить причину такой незакономерности. Кира помнил историю того следа: ведя переполненные переживаниями односторонние переговоры с Мией, ведьма приняла решение на какое-то время поселить души Рафаэля и «Стимфала» в разум Изабель, ведь там можно будет им попрощаться, в добавок, поддержать жизнь за счёт собственных. По итогу, следя со стороны за действиями сна, между ведьмой и её учеником вновь завязался разговор. На этот раз они разговаривали по поводу изменений Эремиты после того происшествия: всё оказалось куда плачевнее и одновременно умиротворённее, нежели в мыслях Герста. Как ему удалось выяснить, Мия убрала излишки построек и за всё это время небольшими шажками изменяла город. Внешне он стал куда лучше, однако мало кому в голову приходило вернуться в покинутый город, покрытый слухами. После незатруднительного для обеих сторон разговора Оули поднесла ладонь ко лбу одарённой. По лицу скатилась капля пота, небрежно собравшись, очертив солёный след; стоило приметить, даже зубы во сне были сжаты. Сейчас Изабель повернулась к нему, желая найти ответ. Виновато отвести взгляд ему было мало — ничего же он сделать не мог в той ситуации. Если бы использовал «Вдову», только бы ухудшил физическое состояние ради излечения души, а использовать такое на своих по-настоящему близких людях Кире не хотелось. Обстоятельства же были непреклонны к его желаниям. На тот момент любитель создавать новых представителей флоры не хотел сильно вредить, а лучше и не вредить вовсе. Жертвование парой пузырьков и срезанной с руки кожей оправдалось, жгучая боль от любого, даже малейшего, движения притихла — он увидел намёк на умиротворённую улыбку своей напарницы. При обращении своего взгляда на ведьму предрасположенный думал лишь о том, как бы не свалиться от болевого шока. И всё жё воцарившая надежда воодушевила его на нечто подобное. Оули повела ногтём по указательному пальцу, из него закапала кровь, собираясь в воздухе. Пытаясь посмотреть на порезанный палец, Кира только увидел быстро регенерирующую кожу. В очередной раз. Жидкость прильнула к руке, излечивая. — «Твоё тело в магическом плане стало куда ценнее. Занятно.» — Герст поперхнулся от мысли, что эти слова могли вообще что-либо значить. Наконец взгляды одарённых пересеклись. Сопоставить те бинты на его руке и метающийся притуплённый взгляд. Изабель подобное не было чем-то в новинку. Она улыбнулась ему в попытке успокоить. Вроде как, сработало. Куртка, поддавшись порыву ветра, шуршала что есть сил. Свист ветра позволял ощутить свободу, отвлекая от переживаний, отбрасывая их на задний план. Пытаясь скрыться от солнца, Хок приподняла свою руку. Кира, слегка пошатываясь, шёл вперёд, осматривая изменившийся вид. По его лицу скользнула незаметная и очень тонкая для внешнего мира улыбка, словно тонущий средь огромных, уже давно потонувших кораблей камешек. Еле уловимо из разросшейся за столь длительное время рощи протянулась полоса дыма. Её лёгкие завитки, оторвавшиеся от основной линии, сразу же развеивали очередные порывы ветра. На ум предрасположенных пришла мысль, что здесь, очевидно, что-то было не так. Безмолвные действия скрасила Изабель: «Не хочешь ли проверить ту постройку?» — поверхностный вопрос очевидного всё же смог заставить Киру улыбнуться. — «А у нас есть выбор?» — задал он вопрос с очевидным ответом он. Естественно, одарённые должны были осматривать все неизвестные участки для защиты граждан. В этом-то и заключалась их работа: избавлять человечество от потенциальных угроз. Присмотревшись ближе, Хок видела лишь довольно необычную постройку: что-то между жилым домом и заброшенным заводом, без окон, с одной дверью, и то её скрип донёсся через достаточно большое расстояние. Обросшая то место лоза напоминала кабинет, обросший любимчиком Киры в плане растений. Только предрасположенные сократили меж друг другом дистанцию, Хок с интересом прибавила скорости, чтоб быстрее добраться. Подле себя Герст нашёл нехарактерный этому месту плоский камень. Под ним расплескались остатки Ёкая. Уже привычная картина порядком достала одарённого. Он этого старался не говорить, отвлекался на разработку новых представителей флоры. И всё же искоса смотря, одарённый выдохнул небольшую часть жизненной энергии и сформировал с помощью тех частичек из нейтральной энергии мелкие шипы, что быстро направились к камню и заблокировали все иные попытки сопротивления. Чувствуя некое давление в голове из, наверное, жалости к себе, Герст слегка приподнял брови, высказывая своё немое удивление. В голову уже закрадывался план по истреблению этих остатков жнеца. Нарочито оставленные следы слегка беспокоили. Одарённые, не найдя нужных для разговора слов, ссылаясь в своих мыслях на вероятно получившуюся бы галиматью, направились вперёд, не сказав больше ни слова. Умудряясь слегка запинаться об уж чересчур вздымающиеся из-под земли корни деревьев, Кира старается держать равновесие ради целостности своих склянок. Хок же оставляет «Арком» зазубрины на коре деревьев. Мрачность камней, заложенных в постройке, заставляла напрячься, а исходящий оттуда холодок никак не приветствовал посетителей. Напарники оглядывались каждый раз, как натыкались на очередную свисающую цепь. Их внимание обычно цепляли впадины в стенах, поскрипывающий местами пол. Кира был бы не против вновь завязать разговор, даже повернул голову в её сторону и приоткрыл рот, набирая воздух — откуда-то взявшийся Плумо влетел тому в рот. От такой неожиданности цвет лица одарённого принял более блеклые цвета, а ноги подкосило. Его взгляд стал до жути нелеп, а рот растянулся неровно прочерченной линией на бумаге. Изабель же искала в своей памяти объяснение такому внезапному появлению; на этом Плумо, учитывая сильных запах трав, Оули могла опять что-то экспериментировать. Возможно, зелье невидимости или же антигравитации. Одарённый попытался приподнять руки, дабы рефлекторно защититься, но споткнулся о собственный же ботинок и сила тяжести потянула его вниз. Удача явно была не на стороне одарённого. Поспешив немного, Изабель помогла напарнику не сравняться головой с уровнем ступней, придержала его за плечи, выпрямив ладони в подобие щитов. По случайности из-под жилетки всё же выпала колба, под звук лёгкого треска стекла упала. Но внимания предрасположенный на колбу не обратил, ибо присогнулся и начал доставать недавно прилетевшее прямиком в его рот существо. Наконец достав его, тот подкинул Плумо — Изабель спешно словила брошенного. Существо мягко спустилось на её руки — они вместе, сохраняя тишину, смотрели на пытающегося выплеваться Киру. Сказать честно, Изабель при виде такого представления невольно улыбнулась, после чего повернулась в обратную сторону, присев на колено, как рыцарь, подкинула существо в нужном направлении. Ей показалось, что сквозь собирательную маску из костей с псевдорожками был еле видимый знак благодарности. Существо, некогда созданное из чистого пламени, переваливаясь из стороны в сторону, направилось прочь. Предрасполоденная обернулась в сторону напарника, что только успокоился, — тяжёлые вздохи и распахнутые больше обычного глаза говорили о состоянии куда красочнее произнесённых бы им слов. Цепляясь за обеспокоенный взгляд, Кира перевёл сбитое дыхание. Одарённые вспомнили о колбе с мутно-жёлтой жидкостью. В глазах одарённого преобразился погасший огонёк, ведь какая-то часть жидкости уже успела растечься, пока он старательно-брезгливо избавлялся от следов недавно попавшего «в цель» объекта. Он слишком устал, чтобы противиться уже случившемуся. Изабель же посчитала такую потерю не столь значительной, ведь подобное случается в последнее время довольно часто. И при всём этом, ей было неприятно наблюдать за сожалениями напарника. Дождавшись осадка эмоций в чаше его взволнованной души, одарённая с предельной аккуратностью опустила ладонь на плечо. Хок не собиралась говорить, в очередной раз убедилась бы в фальшивости слов. Раздался резкий, будто намеренный, стук где-то внизу. Напарники отбросили те временные тревоги и оживленно шли по коридору. Как казалось, ушедший Плумо вовсе не уходил; он взобрался выше по выпуклым, неаккуратным доскам, и наблюдал. Только предрасположенные скрылись за стеной, существо спрыгнуло. Своеобразный костяной шлем, соскользнув, покатился по полу. Это существо стало несколько активнее и бесформеннее двигаться. Хотя как оно двигается, если нет ни малейшего намёка на чёткие границы? В любом случае, это малое создание приблизилось к луже. При едином соприкосновении оно вспыхнуло ещё с большей силой. Ему удалось дотянуться до шлема, натянуть на себя. Та мощь впиталась костями. Ощущение беспомощности при виде подавления собственного выбора лишь угнетало и оставляло досадный след. Ничего иного Хок с Герстом не смогли бы сделать, у них недостаточно информации, недостаточно сил. Им приходится нагло идти напролом. Отсутствие Ёкаев настораживало всё больше. Болото — их любимое место для пребывания, там же они могли питать жизненную энергию загрязших не так давно существ. Так почему никакой пустоты не ощущалось на дне того обрыва? Всё здесь было странно. Спешно завернув за угол, Хок открыла единственную там дверь — их встретили ступеньки, что вели куда-то вглубь. Арк высвободил руку, метнулся вперёд, Изабель сорвалась с места, опираясь на оружие. От спешки брызги взметнулись. Герст лишь тяжело вздохнул и прибавил в скорости, чуть не спотыкаясь о свои туфли. Все догадки на счёт странных цепей в миг растворились, ведь причина для них была одна: Мия так могла не контролировать величину портала. Такая безалаберность заставляла ярости разрастаться всё больше, пока та бы не поглотила тело Киры; кое-что остановило его бушующие через край эмоции. Это было осознание того, что тот светло-серый портал мало-помалу начинает распадаться. Он и так был нестабильным, крайне тонким. Цепи начало заглатывать. Хок не дожидалась момента, когда дыхание её напарника придет в норму, и со словами: «Не бойся. Кажется, я знаю, куда оно ведёт», — затягивала напарника за собой. Кире уже было бессмысленно сопротивляться, даже возразить времени не было. Источающий свет слепит глаза, прежде чем окончательно исчезнуть. А вместе со светом исчезли и предрасположенные. Нерешительность всё же была на пороге, так и осталась непринятой порталом.