Две буквы и восемь цифр

Было прекрасное утро, им в окно с чистого неба сияло ясное солнце, Брок смог попить через трубочку и съесть пару ложек мягкого йогурта, но потом в проеме двери появился капитан Роджерс, и Джек, как туча, поднялся ему навстречу, заслоняя спиной солнце. – Роллинз, выйдите прогуляйтесь, – глядя на него, судя по всему, тем самым своим коронным разочарованным взглядом, холодно произнес Роджерс. – Нам с Рамлоу нужно обсудить один вопрос без посторонних. Джек сделал три больших шага к двери и, соответственно, к Роджерсу, а потом остановился лицом к лицу с ним и с невозмутимым видом скрестил руки на груди. – Роллинз, – еще больше нахмурился Капитан Америка. И вблизи стало особенно заметно, какой он бледный и измочаленный. Что держится буквально на одной силе воли и умении игнорировать боль. Как зажимает левой ладонью живот. Джек даже невольно загордился Зимним, так на совесть отделавшим надежду американской нации. Хотя, судя по печальному финалу всех трех хелликериеров, основной своей задачи Кулак ГИДРЫ на этот раз явно не выполнил. – Я никуда не уйду, – однозначно сообщил Джек в лицо Роджерсу. – Брок мой командир, товарищ, любовник и друг. У нас с ним нет друг от друга секретов. Можете поговорить и при мне. Роджерс еще больше поджал губы, от чего его лицо сделалось совершенно каменным и нечитаемым. Джек в ответ непроизвольно ощерился, мысленно перебирая особенно серьезные травмы Роджерса и места, куда следует бить в первую очередь в случае примитивной вульгарной драки. – Джек, сдай назад, – прохрипел у него за спиной Брок, и в то же время выступивший из-за Роджерса высокий щербатый черный очень спокойно сказал: – Двое суток назад ФБР удалось захватить Зимнего Солдата. Хилл смогла добиться, чтобы его передали нам, но проблема в том, что он не идет на контакт. Каменная маска Роджерса застыла еще страшнее, и Джек почти мог видеть боль и гнев, сочащиеся из ее трещин. – Рамлоу, у нас есть доказательства того, что ты лично курировал Баки, – глухо произнес Роджерс, явно вычеркнув Джека из списка важных вопросов и глядя только на замотанное бинтами лицо Брока. – И? У вас как раз появилась вакансия на ту же должность, только в вашей компании? – прохрипел Брок. – Предпочту сначала выяснить, что там у вас со страховкой. – Брок! – Стив зарычал будто зверь и сделал шаг вперед, так что Джеку пришлось тупо встать у него на пути, буквально грудью закрывая Брока. – Брок, он не ест и не пьет. И не разговаривает. Какого черта вы там с ним творили, что довели его до подобного? Брок громко вздохнул, и Джек, даже не оборачиваясь, понял, что он опустил и отвел глаза. – Много всякой дерьмовой хуйни, Роджерс. Не уверен, что ты хочешь это знать. Вблизи Джеку было очень хорошо видно, что Роджерс на грани. Его трясло, как содрогается вулкан перед извержением. – Брок, я выбью... тебе помилование, если поможешь Баки, – крепко сжав кулаки, очень тихо сказал Роджерс. И прежде чем Брок успел хоть что-то ответить, сухо добавил: – Или сам прикончу тебя без суда и следствия прямо в больнице, если откажешь. – Стив, я бы согласился помочь даже без подкупа и запугивания, – ответил Брок. – Шутка только в том, что я, сука, прикован к койке и морфию. А мисс Хилл, федералы и Совет Безопасности вряд ли одобрят перевод Зимнего Солдата ко мне в палату. – Это уже моя проблема, – сухо ответил Стив. И будто через силу заставил себя добавить: – Спасибо, Брок. Его приятель встревоженно качнулся на месте. Он явно хотел увести Стива в его собственную палату, но понимал, что тот вряд ли позволит это сделать, пока они еще не все решили. – Пожалуйста, Кэп, – мягко ответил Брок. – Только есть путь проще. – Что ты хочешь сказать? – Пусть Джек пойдет вместо меня, – внезапно предложил Брок. – Он вполне способен меня заменить в случае чего. Только долгие годы совместной жизни с Рамлоу, частично парализованные мышцы лица и пара стальных пластин вместо костей черепа помогли Роллинзу сохранить совершенно каменное выражение на морде. С диапазоном эмоций примерно как у куска кирпича. – Агент Роллинз, это правда? – холодно спросил Роджерс, который все равно, мать его, что-то заподозрил. – Да, – просто сказал Джек, потому что если он не понимал, к чему клонил Брок, это все равно был еще не повод оспаривать его слова перед Роджерсом. Но на всякий случай добавил: – Но я сделаю это, только если ты обещаешь вытащить Брока. Я делаю это только ради него. Иначе не стану. – Я даю слово, – глядя ему в глаза, сказал Роджерс, и Джек решил, что верит ему. – Сэм отвезет тебя к Баки. Джек почти ждал, что дальше Роджерс начнет ему угрожать, но тот просто развернулся на месте и, не прощаясь ни с кем, утащил себя по коридору. Джек обернулся к Броку и глазами спросил его: «Вот и хуя ты затеял?» «У тебя все получится», – как мог усмехнулся ему в ответ Брок. Так Джек Роллинз стал самозваным куратором Зимнего Солдата. Александр Пирс, должно быть, в гробу перевернулся. По дороге черный приятель Роджерса Сэм с какой-то почти врачебной дотошностью расписал Роллинзу, как именно Зимний Солдат не шел на контакт. Сам Джек смог бы сформулировать это куда короче и проще. Одним словом. Никак. Их впустили на территорию какого-то секретного объекта, больше напоминавшего шикарное офисное здание, где они спустились на минус двадцать четвертый этаж, и все это так знакомо и мерзко пахло, что Джек невольно поежился. Брок затеял очередную хуйню. На этот раз с его участием. Он с чего-то решил, что если столкнет Джека с WS, это поможет им всем выбраться. И разрулить ситуацию без потерь. Купидон хренов. Джек вовсе не был так уж уверен в его правоте. Но наконец бронированные, как шлюз подводной лодки, тяжелые двери раскрылись перед ним, Сэм коротко попросил его: «Не подведи», и Джек вошел в камеру. Что ж, надо было отдать Роджерсу должное, он умел продавливать отдельные вопросы, даже с дырой в пузе и разбитым в мясо лицом. В подземной камере оказались вполне приемлемые для жилья условия. Кровать в углу с чистым постельным бельем, стол, несколько стульев, удобное с виду кресло. За выступом стены явно скрывался санузел. На полу даже был ковролин. По факту, в камере было уютно, как в каком-нибудь вполне приличном мотеле. Разве что без телека и холодильника. Может быть, поэтому Джек не сразу увидел Солдата, привалившегося к стене между кроватью и креслом. Хотя возможно, просто Джек подсознательно ожидал увидеть его в его обычной черной одежде или даже в ярко-оранжевой робе заключенного, но на Солдате была белая футболка с орлом ЩИТа на груди и мягкие домашние штаны спокойно-серого цвета. Обуви не было вообще. Его явно ширнули какой-то хренью, наверно, снотворным для слонов, если он позволил чужим забрать свою одежду и переодеть себя. Он всегда нервно реагировал, когда его трогали. Лицо Солдата было опущено, но Джек был уверен, что тот наблюдал за ним с момента его появления в камере. Джек вдруг понял, что совершенно его не боится. Наверное, никогда его не боялся, хотя и много раз видел, как Солдат убивал людей. Брок тоже убивал. Да и сам Джек. И Роджерс тоже. Все они были одного поля ягодами. – Доброе утро, Солдат, – Брок рассказывал, что Солдат лучше всего реагирует на русский, но на его памяти в ГИДРЕ все общались с ним по-английски, а русский был у Джека не очень. – Доложи состояние. – Функционален, – сипло ответил Солдат и, наконец, поднял голову. Выглядел он, конечно, не так хреново, как Роджерс и уж тем более Рамлоу, но и его Джеку случалось видеть в куда лучшей форме. Солдат казался смертельно уставшим. В его глазах даже страха не было, даже интереса, даже грусти. От его равнодушия к происходящему сводило челюсти. – Солдат, я не слепой. Говори правду, – невольно смягчая тон, чуть тише приказал Роллинз. Солдат очень по-человечески пожал плечами и посмотрел в сторону. – Я функционирую, агент Роллинз, – тихо ответил он, и Джеку послышалась в его словах почти что издевка. Но прежде чем он успел что-то ответить, Солдат вдруг спросил: – Командир Рамлоу погиб? – Нет. С чего ты взял? – Вас прислали вместо него, – просто ответил Солдат так тихо и равнодушно, будто ветер гнал песок с одной дюны на другую. – Рамлоу жив. Он в госпитале, – ответил Джек. – Ожоги по всему телу, несколько переломов. – Не удержавшись, он почти мстительно добавил: – Рамлоу был в здании Трискелиона, когда в него врезался один из хелликериеров. Солдат согласно кивнул, и Джек не понял, что выражало его лицо. Точно не угрызения совести. Но возможно, облегчение от того, что Рамлоу не умер. Джек не особо умел врать. А с Солдатом и вовсе казалось низким кривить душой, после того, сколько им манипулировали все, кому было не лень. – Я здесь, чтобы помочь ему, – сказал Джек. – И тебе, раз уж так вышло. Я буду вместо него. Так мы все сможем выжить и выбраться. Ты понимаешь, Солдат? Солдат снова посмотрел на него и нерешительно облизнул совершенно сухие губы. – Понимаю, – тихо ответил он. – Ты помощник командира Рамлоу. Ты замещаешь его, пока он ранен. – Да, – с облегчением сказал Джек. – И моя задача следить, чтобы ты не сдох раньше, чем Рамлоу выпишут из больницы. – Он придет за мной? – спросил Солдат, и Джеку стало чуточку неприятно от тихой надежды, прозвучавшей в его голосе, но Джек решил не быть жадным. – Надеюсь, за нами обоими, – сказал он. – Раз уж он это все затеял. Солдат кивнул и спросил: – Что я должен делать? Мое задание? Джек вдруг понял, что очень устал. Он разулся возле двери, прошел по ковролину до кресла и с облегчением плюхнулся в него всем телом. – Для начала, им надо, чтобы ты питался и восстановил приемлемую физическую форму. И спал. Пришел в норму. Дальше ждем инструкций. Солдат снова кивнул, как показалось Джеку, весьма охотно, и из линии его плеч ушла изрядная часть напряжения. – Агент Роллинз, можно спросить? – Угу. – На кого мы теперь работаем? Джек серьезно задумался и поскреб подбородок. – ГИДРЕ вспороли брюхо. ЩИТ расформирован с позором. И раз ФБР тебя отдало, полагаю, мы теперь работаем на Роджерса и его людей. Что бы это ни значило. – Роджерса? – как-то странно, голодно и испуганно одновременно спросил Солдат. – Да, на него. Он пришел сегодня в палату к Броку и готов был за шкирку тащить его сюда, лишь бы он заставил тебя поесть. А Брок сейчас реально не в лучшей форме. Повезло, что я был в его палате. – И командир Рамлоу послал тебя? – Да, – Джек немного нахмурился, гадая, когда до наблюдателей допрет уже принести им еды и воды. – Восемь камер здесь, – заметив, как он оглядывается по сторонам, безлико подсказал Солдат. – И еще две в туалете. – Спасибо, – пробурчал Джек и громко сказал: – Эй, нам, пожалуйста, фирменное предложение на две персоны, супчик дня, воды без газа три литра и пирожок «Итальянская неделя». И, возможно, одна черная птица очень хорошо умела изображать голос Капитана Америки, но не прошло и пяти минут, как им действительно принесли две достойные порции обеда, пластиковые бутылки с водой и одноразовые приборы. Джек взял стандартный поднос, такой же, как были в столовой в Трискелионе, с совершенно безразличным выражением лица, хотя внутренне и кривился. Если бы Солдат действительно хотел вырваться на свободу, то мог бы использовать в качестве оружия все что угодно, начиная с пластиковой ложки и заканчивая самим подносом. И легко мог бы обойтись и вообще без всего этого. Но Солдат действительно вел себя смирно. Солдат сотрудничал. И когда Джек кивком головы подозвал его к столу, тут же подошел, занял указанное ему место и принялся жадно есть немного остывшие макароны, вперемешку с мелко порезанной ветчиной под соусом, претендовавшие называться карбонарой. По счастью, еды оказалось действительно достаточно для того, чтобы Джек и насытился сам, и смог поделиться остатками со слегка осоловевшим от съеденного Солдатом. Когда на картонных тарелках не осталось ни крошки, Джек заметил, что бывший Кулак ГИДРЫ буквально клюет носом. – Сколько ты не спал? – строго спросил Джек. – Я спал, сэр, – хмуро взглянув на него, ответил Солдат. – По пятнадцать минут раз в четыре часа. По системе доктора Вранцева. Джек молча сжал и разжал кулаки, выдохнул и мягко сказал: – Система Вранцева отменяется. Пусть, если этот старый пердун еще жив, сам по ней спит. Иди отлей и немедленно ложись спать. Это приказ. – Слушаюсь, сэр, – тихо ответил Солдат и пошел за стенку. Джек смотрел на его широкую спину, сильные бедра, крепкие ноги, и видел, что Солдат держится на одной силе воли. Что он засыпает буквально на ходу. Когда Солдат сделал свои дела и вернулся, Джек сидел на его кровати, спиной прислонившись в угол, одну ногу вытянув вдоль стены, а другую свесив на пол. – Иди сюда, – позвал он его и кивнул на оставшееся свободное место. – Ложись. Спи. Я покараулю. Губы Солдата дрогнули, будто он хотел что-то ответить или улыбнуться, но он только согласно склонил голову и забрался, куда было сказано. Лицом практически в пах к Джеку. С минуту он лежал напряженно, видимо, ожидая от Джека каких-то действий, но ничего не дождавшись, перевернулся на другой бок, спиной прижавшись к вытянутой ноге Джека, и тихо вздохнул, засыпая. Джек смотрел на его спутанные волосы и думал, что на самом деле они впервые в какой-то мере наедине. И что если судьба выбрала их в пару именно друг для друга, должен же он чувствовать хоть какое-то волнение или что-то похожее на романтику. Но по правде, он и к Броку такого не чувствовал. Брока он просто любил. И хотел. Перед Солдатом ему было только бесконечно стыдно за свою трусость. И все же, не удержавшись, Джек мягко погладил Солдата по голове. Тот снова вздохнул, осторожно поймал его руку и каким-то вопросительным жестом потянул себе на лицо, закрывая ладонью глаза. Джек чуть сдвинулся и замер в такой позе, чтобы не перемещать руку. А потом услышал, как Солдат мурлычет без слов. Джек чуть не вздрогнул. Потому что… Потому что, блядь, он делал так Броку. Когда тот накручивал себя до такой стадии, что не мог заснуть, Джек укладывал Брока точно так, как сейчас Солдата, закрывал ладонью ему глаза и мычал под нос те же заунывные ноты каких-то полузабытых песен. Он делал так Броку, откуда Солдат мог знать? – Эй, – тихо позвал он. – Зимний, что ты делаешь? – Командир Рамлоу так… – ответ Солдата едва можно было разобрать. Джек почувствовал, как тот напрягся, и понял, что Зимний напуган. Солдат осторожно коснулся ладони Джека, прижав ее еще крепче к своему лицу, и тут же убрал руку. – Так… усыплял меня. Я думал, вы тоже… раз вы его заместитель… «Это личное», – хотел огрызнуться Джек. А потом вдруг подумал: «Да какого, собственно, черта? Солдат не виноват, что Рамлоу так легко делился их личным. Солдат точно не виноват в этом». – Все в порядке, – ответил он вслух. – Я просто удивился. Это я его научил этой песне и жесту, – признал он. – Спасибо, – едва слышно произнес Солдат и снова расслабился. – Это помогает. – Ну, я рад, – сказал Джек. – Засыпай, я тебе сам спою. Солдат совсем успокоился, и Джек погладил его второй рукой по голове и затянул те же долгие звуки, которые обычно не задумываясь напевал Броку. Через несколько минут Солдат уже крепко спал, но Джек все гладил его по голове и на автомате продолжал напевать. И чем дольше он пел, тем больше ему казалось, что он не прав по отношению к Броку. Брок не тащил их интимные вещи на всеобщее обозрение. Брок знал, что Джек связан с Солдатом. Брок ввязался во все это ради него. Из-за его метки. Брок делился с Солдатом тем хорошим, чем мог, при их исходных данных. Брок поступал хорошо. Джек ужасно скучал по нему. Осторожно он вытащил из заднего кармана телефон, но связь в подвале, конечно же, отсутствовала. Чего и следовало ожидать. Солдат проспал честные десять часов. За это время Джек успел дочитать с телефона «Чрево Парижа», которое мурыжил уже полгода, потому что ему решительно не зашел ни главный герой, ни вся окружающая его действительность, но бросать начатое на полпути он не любил; немного вздремнуть (нет, ему не было стыдно, что он обманул Солдата, пообещав караулить); встать и чутка размяться, а потом открыть «Охоту на овец» Мураками, которую давно хотел прочитать. Солдат проснулся, как будто вынырнул с глубокого дна: резко распахнул еще не видящие глаза, замотал головой, кажется, не понимая, где он находится, и всем телом сгруппировался для драки. – Вольно, Солдат, – тихо сказал Джек, снова сидевший в кресле. – Опасности нет. Я скажу, чтобы нам принесли завтрак, а ты иди умойся пока. И даже помойся. Тебе бы не помешал душ, серьезно. Солдат несколько раз моргнул, явно собираясь с мыслями, но молча поднялся и ушел в уборную. Он не появился оттуда даже спустя почти полчаса, так что Джеку пришлось идти туда за ним, чтобы выяснить, в чем проблема. Солдат стоял под душем, совершенно голый, с пустым взглядом и не шевелился. Джек потер лоб, покачал головой, взял казенную крошечную мочалку и, выдавив на нее жидкое мыло, принялся тереть ей плечи и грудь Солдата. Повернул его, как куклу, лицом к стене и так же молча и без комментариев вымыл спину. Когда он развернул Солдата лицом к себе и вложил ему в живую ладонь губку, тот без подсказок наклонился, чтобы вымыть ноги, а потом сам опустился на колени и склонил голову, чтобы Джек мог заняться его волосами. Джек делал, что надо, стараясь пускать в душу как можно меньше. Ну и что из того, что судьба посмеялась над ними с Солдатом? Ему уже и так было стыдно перед Зимним. Он не собирался взваливать на себя еще больше ответственности. Он был слишком черств и уже слишком стар, чтобы влюбиться в этого беспомощного, как выброшенный котенок, серийного убийцу. Промыв Солдату волосы, Джек отступил назад, но когда Солдат так и не встал с колен, за подбородок поднял его лицо и движением головы указал на сложенную одежду, а потом в общую комнату. Солдат безмолвно повиновался. Они поели также в молчании, но Джек буквально видел по быстрым взглядам и оборванным движениям Солдата, что тот хочет задать ему какой-то вопрос. – Ну? – подтолкнул он, когда ему это надоело. – Командир Рамлоу. Когда он придет за нами? – спросил Зимний Солдат. Джек поджал губы. Он и сам хотел бы знать. Хотя бы то, что с Броком сейчас все в порядке. – Не обольщайся слишком, – ответил он. – Думаю, раньше придет капитан Роджерс. И там уже все решится. – Он передаст тебе обязанности моего куратора? – прямо спросил Солдат. – Сомневаюсь, – честно усмехнулся Джек. – Думаю, он заберет тебя себе. Солдат озадаченно нахмурил брови. – А ты? – Да какая тебе разница? – холодно спросил Джек. Солдат помолчал, пожевал губы. Глянул исподлобья. – Командир Рамлоу поручил меня тебе. Ты временный куратор. Мы не соблюдаем протокол. Капитан Роджерс будет недоволен. – Поверь мне, он и так недоволен, – фыркнул Джек, вспомнив, как у Роджерса только что пар не валил из ушей в палате у Рамлоу. – Не надо их злить, – снова совсем тихо, почти заговорщически произнес Солдат, склонив голову и прячась за мокрыми волосами. Он встал из-за стола и просительно посмотрел на Джека, а потом повернулся в сторону кровати. – Стой. Что ты имеешь в виду? – Джеку не понравилось, что за оборот принимала ситуация. – Какой протокол? Солдат обернулся и посмотрел на него с легким раздражением и жалостью одновременно, будто на глупого ребенка. – Протокол передачи кураторских полномочий, – терпеливо пояснил он. – Командир Рамлоу тебя не проинструктировал полностью? – Видимо, нет, – холодно ответил Джек и тоже поднялся. Солдат наклонился и снял свои спортивные штаны, а потом терпеливо и подчеркнуто равнодушно пояснил. – Протокол Селигмана. Заключается в том, чтобы на бихевиоральном уровне утвердить доминанту нового куратора над имуществом организации Зимним Солдатом. Посредством анального полового акта закрепляя соответствующую линию поведения в иерархии. Что ж, нельзя сказать, что Джек не предполагал, что такое вполне может быть. Нельзя сказать, что он был так уж шокирован тем дерьмом, которое люди творили с другими людьми. В конце концов, он и сам был не Мать Тереза. Только вот… – Командир Рамлоу тоже… закреплял линию поведения? – глухо спросил он. Солдат посмотрел ему прямо в лицо. И в его глазах мелькнуло такое выражение, будто он понимал обо всем, что происходит вокруг, намного больше, чем хотел показать. – Да, конечно, – тихо сказал он. – У него тоже не было выбора. – И, опустив голову, добавил: – Командир Рамлоу обращался со мной очень аккуратно. «Само собой, ему надо было, чтобы я ничего не почувствовал. Чтобы не узнал», – прорычал про себя Джек и мрачно посмотрел на Солдата. Зимний стоял перед ним без штанов, с опущенными плечами, опущенными руками и безразличным к происходящему мягким членом. И Джека будто в спину толкнули. Он вдруг оказался прямо перед Солдатом, обнял его обеими руками и, надавив на затылок, заставил положить голову себе на плечо. – Так больше не будет, – глухо пообещал Джек. – Не со мной. У нас так точно не будет. – Почему? – спросил Солдат. Он стоял в объятии Джека совершенно пассивный и равнодушный. – Потому что произошла такая хуйня… – Джек отстранил от себя Солдата и стянул через голову свой плотный джемпер, поскольку рукава были слишком узкими, чтобы просто закатать их достаточно высоко. – Ты знаешь, что это значит? – он буквально ткнул Солдата лицом себе во внутреннюю часть бицепса левой руки. Зимний охнул, и на миг Джеку показалось, что у того подкосились ноги, но Солдат устоял, только протянул живую руку и вдруг коснулся буквы «B» слегка побледневшей татуировки поверх знаков своего имени. – О. Я уже видел это, – так же потерянно, как когда он твердил Пирсу про человека на мосту, произнес Солдат и с какой-то горькой нежностью обвел контур буквы. – Я видел это. «Нет. Это мое», – чуть было не ляпнул Джек. – «Это Брок. Мой Брок». По счастью, он сообразил, где Солдат видел буквы имени Брока и дату его рождения раньше, чем успел огрызнуться. «Значит, Роджерс тоже тебя поебывал», – подумал он и, смягчившись, снова обнял Солдата. Тот был все еще так занят собственными мыслями, что, казалось, даже охотно прижался к его груди, продолжая бережно трогать букву «B». – Ты отберешь его у меня? – вдруг спросил Солдат. – Брока? – чуть растерялся Джек. – Брока? – удивленно переспросил Солдат. – Нет, не Брока. Нет. Другого. Сти… Стива? Или ты хочешь забрать их обоих? – обреченно заключил он. Это было так нелепо, что Джек непроизвольно рассмеялся. – Стива точно можешь оставить себе, – щедро разрешил он. – Я на него никогда и не претендовал. Это не он был мне предначертан. «Это Броку так повезло». Солдат поднял лицо и очень искренне произнес: – Спасибо. Мне кажется, что и не мне тоже, – Солдат грустно покосился на стальное плечо. – Но все равно спасибо. – Не за что, – сказал Джек и признал: – А я-то всегда считал, что это надо мной жизнь здорово пошутила. Солдат вопросительно склонил голову к плечу. Они стояли так близко, что он смотрел на Джека снизу вверх, и это было странно, потому что со стороны он всегда казался Джеку довольно крупным. А Брок даже вблизи обычно быковал на него так, что просто невозможно было почувствовать себя крупнее и больше. – WS 1917.03.10, – сказал Джек. – Это ты. Зимний Солдат. Я родился с твоим именем на коже. Солдат ничего не ответил, только посмотрел на Джека с таким выражением лица, будто не верил ни одному его слову. Посмотрел так, будто хотел сказать: «И ты что, ждешь, что я на это куплюсь?» Джек не любил, когда в его словах сомневались. И Брок не был единственным, кто умел принимать нестандартные решения. Джек не зря был его заместителем. – Знаешь, что? Раз ты все равно уже без штанов, хочешь, я тебе отсосу? – предложил он. Солдат посмотрел на него, как на больного. И покачал головой. – Зачем тебе это? – спросил он. – Я просто подумал, какого фига я все пытаюсь переделать судьбу? Может быть, стоит попробовать поступить так, как от нас хотят? – Джек предусмотрительно решил не думать о том, что Брок готов был лечь с Роджерсом, но у них ничего из этого не получилось. – И я просто, черт, просто хочу сделать тебе приятно. – Но ты любишь Брока? – на всякий случай спросил Солдат. – Да, – честно ответил Джек и подумал, что не только у Роджерса есть яйца сказать предначертанному ему человеку, что любит другого. Роджерс, правда, Брока после не трахнул. – Это хорошо, – заключил Солдат, склонил голову к плечу и вдруг предложил почти с вызовом: – Поцелуешь меня? И это прозвучало настолько не к месту и не логично в их ситуации, что Джек вдруг подумал: «А почему бы и нет?» Рот Солдата на деле оказался как раз таким сладким, порочным и мягким, каким выглядел. Не то чтобы Джек специально его разглядывал, просто Брок целовался так, будто хотел сожрать твои губы и твой язык и засунуть свой язык тебе в горло. Джек, конечно, любил целоваться с ним, но это каждый раз было как вызов. Как хороший поединок на ринге с целью выяснить, кому завтра будет больнее есть и говорить. Солдат целовался нежно. И так, будто в процессе вспоминал, как это делается. Будто умел целоваться очень хорошо, но давным-давно не пользовался этим навыком, и теперь мышцы его рта соображали быстрее, чем он сам. Джека точно никогда так не целовали. Так что он забыл, с кем и где он. И просто наслаждался процессом. Без борьбы и агрессии. Наверно, это было как танец. Только Джек не умел танцевать. Да Солдат и не пытался вести, явно доверяя Джеку ласкать его губы и язык так, как тому хотелось в ответ на собственные ласки Солдата. И это было вот просто здорово. Просто и честно приятно. Почти до одури. Когда Солдат резко отпрянул от него, Джек даже не сразу понял, что дверь в их камеру комфортного пребывания открыта и на пороге стоит капитан Роджерс.