Всё в жизни бывает

Ночь по праву остаётся лучшим временем суток, не так ли? Это таинственное царство, где стираются четкие линии дня, и миром начинают править тени, шепоты и откровения. Пока город засыпает, зажигаются миллионы огоньков — не только уличных фонарей, но и в окнах квартир, где люди, наконец, сбрасывают с себя дневные маски. Они отдыхают, веселятся до хрипоты, а некоторые, прижавшись к телефону или доверенному плечу, рассказывают самые потаённые секреты своей души. Эти признания, вырванные из самых тёмных недр сердца, они шепчут в тишине, истово моля, чтобы они навеки остались между ними и ночью, нераскрытыми и неприкосновенными. А есть и такие, что в этом полумраке обмениваются не только словами, но и теплом, дыханием, самой энергией друг друга, получая от этого оглушительный спектр эмоций: от острой боли и трепетного удивления до полного, всепоглощающего блаженства или тихого, умиротворяющего удовлетворения. В моём же случае ночь — не союзник, а тиран. Она не приносит мне ничего, кроме изматывающей бессонницы и давящей, пульсирующей боли у висков. Та гора домашних заданий, что вываливалась на нас в школе, не заканчивалась с последним звонком. Она, как зловещая тень, переползала вместе со мной через порог дома и вырастала до небес с наступлением темноты. Сон в эти часы становился неуловимым призраком. Я чувствовала, как он плавно и нежно ускользает из моих уставших рук, его прохлада растворяется в спёртом воздухе комнаты, а я остаюсь одна наедине с мерцающим экраном ноутбука и стуком собственного сердца. И мне до боли жаль, что я не могу его поймать, прижать к груди и забыться. И вот, неизбежно, ночь сменяется днём. Сквозь щели в шторах пробиваются первые, ещё робкие лучи солнца. На часах 6:00. Возможно, раннее утро — самое время для свершения мировых открытий и великих достижений, время, когда свежий ум готов покорять вершины. Но только не в моём случае. Для меня это — лишь мучительный разрыв сна, огромное, всепоглощающее желание зарыться с головой в подушку и провалиться обратно в забытье, пусть даже на полчаса. Но сегодня — особенный день. Настолько особенный, что я, возможно, и представить себе не могла всей его значимости. Я учусь в выпускном классе. Это сложный, переломный год, в котором мне предстоит пройти через огонь экзаменов и ледяную воду сомнений, чтобы попытаться понять, кто же я на самом деле и кем мне предстоит быть. «О мой бог, как же я ненавижу рано вставать, — пронеслась в голове первая, липкая от сна мысль. — Но что поделаешь, сегодня надо снова быть самой лучшей, как и всегда». С этой мыслью-мантрой, с этой повинностью я буду просыпаться каждое утро. Каждое рутинное, серое утро, которое я смогу прожить в абсолютном одиночестве. Оно пришло ко мне даже не постучавшись, ворвалось в тишину моей спальни. Родители уехали в командировку, так что я снова сама за себя, и эта самостоятельность отдавала не свободой, а лёгкой горечью покинутости. Со стоном я оторвалась от кровати и поплелась в душ. Струи горячей воды на несколько минут смыли оцепенение, но, взглянув на своё отражение в запотевшем зеркале, я поняла: мне крайне необходима маска. Не косметическая, а некая внутренняя броня, иначе моё лицо — бледное, с синевой под глазами — бескорыстно и безжалостно выдаст мою хроническую, накопившуюся усталость. Сделав все утренние процедуры, я замерла около шкафа, изучая его содержимое. Наряд должен быть официальным, но с какой-то изюминкой, крошечной деталью, которая напомнит мне, что я — это я. Перебрав десяток вариантов, я остановила свой выбор на чёрных облегающих джинсах и простой белой рубашке из мягкого хлопка. Добавила к этому лаконичные чёрные лодочки-каблуки, от которых стройнела осанка, и пару аксессуаров: тонкое серебряное кольцо с луной и такие же серёжки. Они, как мне казалось, дополняли образ, добавляя ему таинственности. Сделав лёгкий, почти невесомый макияж, лишь чтобы скрыть следы бессонной ночи, я направилась на кухню, но вдруг пронзительно зазвонил телефон, нарушив утреннюю тишину. — Стелла? — Ну кто же ещё?! — послышался знакомый энергичный голос. — Ты где? — Дома ещё, — вздохнула я. — Ну где же я ещё могу быть в 7:30. — Ладно, встретимся у школы в 8:30? — Да, конечно. Пока. — Пока. Так, у меня есть один час. Как раз успею что-нинибудь приготовить поесть. На запылённых кухонных полках я нашла мамину старую поваренную книгу в потрёпанном переплёте — тогда она еще любила готовить, вдыхая ароматы специй, а не заказывать еду из доставки. Пролистав страницы, я нашла рецепт сырников. Через полчаса на столе уже дымилась тарелка с румяными, золотистыми творожными дисками, пахнущими ванилью. А ещё через 20 минут, с чувством лёгкой сытости, я уже запирала за собой дверь квартиры. На улице была замечательная погода. Воздух был свеж и прозрачен, солнце ласково грело щёки, а небо было цвета незабудки — без единого облачка. Оно не предвещало ровным счётом ничего плохого, даже наоборот, будто подмигивало мне и сулило удачу. К школе я подошла ровно в 8:30, и через пару минут, запыхавшись, подбежала Стелла, её блондинистые волосы сияли на солнце. Мы вместе зашли в знакомые распахнутые двери, где по пути нам встречались наши одноклассники. С кем-то мы просто здоровались, с кем-то — обменивались короткими объятиями, чувствуя знакомую ткань их рюкзаков на плече. По расписанию у нас первым уроком была математика, и, как на зло, кабинет находился на самом дальнем, третьем этаже. До начала урока оставалось пять минут. Я сидела за своей партой, в предвкушении слушая гул голосов в классе. Пробил звонок, и в класс чёткой, уверенной походкой вошла мисс Гризельда, наша учительница. Справедливая и невероятно умная женщина, которая занимала также пост заместителя директора, она обвела класс взглядом, и на её губах застыла привычная, чуть отстранённая улыбка. — Так, — её голос прорезал шум, — сейчас перекличка, и будем повторять весь материал, пройденный в прошлом году. Да уж, безупречная учёба подкинула мне «замечательный» бонус в виде должности старосты. Лучшая из обязанностей в выпускном классе, особенно когда нужно готовиться к выпускным экзаменам. Собрав волю в кулак, я снова незамедлительно вступила в свои обычные обязанности. — Блум? — Здесь. — Стелла? — Здесь, — бойко ответила подруга. — Муза? — Здесь, — послышался спокойный голос с первого ряда. — Лейла и Текна? — Здесь, — ответили они почти хором. — Рокси и Флора? — Здесь, — прозвучало справа. — Амарил? — Тоже, — лениво отозвался парень с задней парты. — Скай, Брендон, Тимми, Ривен, Набу и Гелия? — Все здесь, — ответил за всех Скай. Дальше следовали несколько оставшихся имён, а преподаватель механически отмечала в журнале, что они здесь. Наверное, я должна была сказать сама себе, что сейчас мы будем монотонно повторять пройденные темы, и знакомая рутина запустит свою бесконечную, сонную карусель, которая будет крутиться до самого июня. Но этому не быть. Ведь этот, казалось бы, самый обычный день, начавшийся с сырников и солнечного света, был тем самым днём, который изменил ход моей жизни... навсегда.