Всё в жизни бывает

От лица Блум Я медленно подняла голову, чтобы вновь встретиться с его взглядом, и тут же поняла — это была очередная, роковая ошибка. Его холодно-голубые глаза, цвета арктического льда, в которых можно было разглядеть лишь многолетнюю, вмерзшую в самую глубину души стужу и призраки старой боли, пристально смотрели на меня. Этот взгляд был не просто взглядом; он был гипнозом, пронизывающим насквозь, лишающим воли и способности мыслить. В нем была вселенная одиночества, и мне, безумно, захотелось ее разгадать. И вдруг... он отпрянул. Так резко и неожиданно, словно дотронулся до раскаленного металла. Воздух, который секунду назад был наполнен напряженным электричеством, схлопнулся, оставив после себя ледяную пустоту. У меня возникло странное, иррациональное чувство, будто у меня забрали частичку чего-то важного, чего-то, что только-только начало теплиться. Я, ошеломленная, готова была стоять так часами, нет — вечность, застывшая у этой колонны, все еще ощущая на своих губах призрак его дыхания. Было ясно одно — отпускать его куда-то глубоко в мыслях было не в моих силах, я уже была впутана в эту паутину. Но и поддаваться этому странному влечению, влюбляться в первого же встречного похитителя, пусть и загадочного и красивого, было верхом безумия. Противоречивые чувства бились внутри, как птицы в клетке. Что же делать? Куда девать это внезапное смятение? Внезапно раздался тихий, но настойчивый вибросигнал. Валтор, не сводя с меня взгляда, медленно достал из внутреннего кармана пиджака телефон. Взглянув на экран, его выражение лица резко сменилось. Исчезла вся тайна, вся игра — его черты заострились, став маской холодной, деловой серьезности. Не сказав ни слова, он развернулся и быстрыми, решительными шагами направился к дому, оставив меня одну в огромном саду. Видимо, на горизонте появилось нечто куда более важное, чем запутавшаяся школьница. --- От лица Рокси Я успела полностью, до последней пылинки, осмотреть комнату, которую мне так любезно «предоставили». Роскошь была тотальной, но от этого не менее гнетущей. Однако голод, как известно, не тетка, и с утра во рту не было ни крошки. В моих планах было отыскать кухню — цитадель нормальности в этом сумасшедшем доме. Выйдя на лестничный пролет, я начала ориентироваться по тем самым картинам, которые мы с Блум с таким интересом разглядывали по дороге. Спустившись вниз, я повернула налево — мы пришли с правой стороны, а кухни там я не приметила. Длинный, залитый мягким светом коридор привел меня в просторное, наполненное technologicznym блеском помещение. Это была кухня, но кухня из глянцевого журнала: массивная барная стойка из темного дерева, кухонный гарнитур, который стоил, вероятно, как хорошая машина, и столешница из цельного шлифованного камня, холодная и идеально гладкая на ощупь. Дальше — как обычно, огромный холодильник, многочисленные приборы из нержавеющей стали, но самым впечатляющим был огромный кухонный остров, расположенный посередине, как алтарь в храме гастрономии. Интересно, кто же за всем этим бездушным великолепием ухаживает? Пока я размышляла, что бы такого простого и съедобного приготовить, дверь бесшумно открылась, и на кухню вошел Огрон. Он выглядел более уставшим, чем утром, его плечи были слегка ссутулены. Я сделала вид, что не замечаю его, и заглянула в холодильник, анализируя содержимое и одновременно думая, что можно состряпать из этого изобилия. Краем глаза я заметила, как он прошел за барную стойку, без лишних движений достал бутылку дорогого виски и небрежно налил золотистую жидкость в тяжелый бокал, бросив туда несколько кубиков льда с глухим стуком. Может, у него сегодня не выдался день? А может, случилось что-то более серьезное? Решив не усложнять, я принялась за греческий салат. Достала свежие овощи, сыр фета, оливки и начала нарезать их на большой деревянной доске. Звук ножа, ровно шинковавшего хрустящий огурец, был единственным звуком, пока Огрон не нарушил молчание. — Что готовишь? — спросил он, делая небольшой глоток виски. Его голос был низким, без прежней насмешливости. — Салат. Будешь? — предложила я, больше из вежливости, чем из реального желания его накормить. — Нет, спасибо, — он ответил, и я уловила на его губах легкую, почти незаметную улыбку. Она преобразила его суровое лицо, сделав его моложе. Решив, что момент подходящий, я, будто только сейчас полностью осознав всю абсурдность ситуации, спросила: — А что вообще произошло в школе? — Я положила нож и повернулась к нему. — Вы ведь не террористы. Никого не убили и даже не ранили. Так зачем всё это было? Зачем такой спектакль? Он покачал бокалом, наблюдая, как тает лед. — Валтор владеет компанией, которая проверяет государственные учреждения на безопасность, реакцию охраны, персонала, ну и так далее. — Он пожал плечом. — Это одна из его... сфер деятельности. — А ты? — не унималась я, чувствуя странное желание узнать о нем больше. — Что делаешь ты в этой «сфере деятельности»? — Я его лучший друг, — ответил он просто, как о чем-то само собой разумеющемся. — Тот, кто помогает ему во всем этом. В этот момент в его кармане завибрировал телефон. Он заглянул в экран. — Подожди минутку, он что-то пишет. Пока он отвечал на сообщение, я продолжила: — Всё обо мне, да обо мне. А ты? Как с Блум познакомились? Мысленно вернувшись в тот момент, я невольно улыбнулась. — Вместе учились с первого класса, а по-настоящему общаться и дружить начали лет шесть назад. Тогда и стали лучшими подругами. — До этого моими единственными друзьями были животные в нашем доме, и эта мысль на мгновение вызвала легкую грусть. — Слушай, а зачем вы нас с Блум забрали? — спросила я, переходя к главному. Он только открыл рот, чтобы ответить, как дверь на кухню буквально влетел Валтор. Он был сосредоточен и стремителен, явно собираясь что-то сказать, но, заметив меня, резко замолчал. Его взгляд скользнул по мне, затем перешел на Огрона. — Огрон. Ко мне. В кабинет. Сейчас же. — Его тон не допускал возражений. Огрон тут же встал, кивнув мне на прощание. — Потом ещё поговорим, — бросил он на ходу, следуя за Валтором, который уже исчезал в коридоре. Я осталась стоять посреди сияющей кухни, и на моем лице застыла легкая, почти неуловимая улыбка. Почему, спросите вы? Да я и сама не знала точного ответа. Но в этом хаосе похищений, тайн и странных мужчин появилась какая-то тонкая, едва заметная ниточка... и стоило разобраться, куда же она ведет.