Can you take all my love?

Oh then there’s you Inside my chaotic heart Oh it’s you Help me find the hidden secret For a long time, deep in my heart This precious word I’ve hidden away I’ll take it out and say it...

Нужно подняться по чертовым ступенькам на пятый этаж, свернуть направо и оказаться перед темной металлической дверью. Стучать не надо – Тэён достает ключ с брелоком – Джисон узнает его, он сам дарил его старшему на двадцатилетие. Надо же, почти пять лет уже прошло. В прихожей пусто – Тэён проводил генеральную уборку, и вся обувь ровными рядами стоит в шкафу. Он стягивает кеды и проходит за старшим на кухню, сиротливо забирается на стул с ногами, пока Тэён делает чай. Ноутбук на столе закрыт. Рядом опускается большая кружка чая, из которой Джисон пьет каждый раз, оказываясь у Тэёна дома. Он слепо смотрит на причудливый узор чаинок на дне, и не понимает, почему Тэён тянет. Это что, такая новая форма садизма? Если да, то Джисон никогда не страдал от недостатка боли в его жизни, особенно последние несколько дней. Так и нетронутый чай давно остыл, а Тэён все молчит и молчит, смотрит внимательно, и под этим взглядом хочется испариться, чтобы не существовать никогда, не рождаться. Чтобы встать из-за стола, приходится сделать неимоверное усилие. Наверное, ему лучше переждать в комнате – находиться рядом с Ли становится невыносимо. Но Тэён не отпускает, хватает за руку, разворачивает к себе. Только сейчас Джисон замечает кухонное полотенце на чужом плече и ряд перетертых чашек на столешнице – явный признак того, что старший нервничает – начинает убираться. Взгляд бегает, в итоге упираясь куда-то в пол, и это совсем странно. С чего Тэёну нервничать? Это ведь жизнь Джисона сейчас рушится, а не его. Тэён обнимает его, утыкается носом в плечо, тихонько выдыхает, а Джисон стоит истуканом, не понимая ровным счетом ничего, даже когда Ли отстраняется и прижимается мягкими губами к его щеке. Прикосновение совсем невесомое, вызывающее легкую дрожь по всему телу, дыхание перехватывает. Джисон слишком увлекается попытками вспомнить, как дышать, и пропускает момент, когда Тэён делает несколько шагов назад и оказывается за столешницей с открытым ноутбуком. Остается только развернуться на пятках и уйти в комнату, где просидеть на кровати, уткнувшись в телефон до тех пор, пока Тэён не придет и не скажет спать. Потом уйти в ванную и проторчать там почти час в раздумьях. Вздрогнуть от высветившегося сообщения. Ребенок, у меня получилось освободиться раньше. Завтра вечером буду в Сеуле. Когда Джисон возвращается в комнату, руки дрожат. Тэён этого будто не замечает, уходит в душ. Когда возвращается, младший уже лежит на своей стороне кровати с закрытыми глазами. Они оба знают, что он всего лишь притворяется, сегодня они вряд ли могут заснуть, но никто ничего не говорит. Джисон смотрит на осколки чашки, выпавшей из рук Тэёна. Чашка была красивая, фарфоровая – Юта привозил из Японии. Теперь в чайном сервизе с карпами будет на одну чашку меньше. – Что? – повторяет Тэён, не замечая того, что еще пятнадцать секунд назад было чашкой, под ногами. – Хёкджэ-хён заберет меня сегодня вечером, – почти по слогам медленно повторяет Джисон, растерянный реакцией старшего. Тэён кивает и переводит взгляд вниз: – Сходишь за веником? В шкафу у входной двери стоит. Я бы и сам, но... – он стучит по полу босой ногой, – Ладно, забей, – забавно прыгает, стараясь не попасть на острые осколки, и сбегает в коридор. Джисон хвостиком следует за ним сначала к шкафу, потом обратно на кухню. Руки старшего из-за чего-то трясутся, поэтому Джисону приходится взять у него веник и совок и самому убрать то, что осталось от чашки. Когда он возвращается, убедившись, что пол чистый, Тэён уже сидит за ноутбуком в наушниках и не отзывается на осторожное "хён?". Чуть позже Джисон приносит ему свежесваренный кофе и уходит в комнату, чтобы переодеться в свои вещи – он не знает, когда в следующий раз увидит Тэёна, чтобы вернуть одолженную одежду. От Хёкджэ приходит сообщение со временем прилета и просьбой прислать адрес. Джисон отсылает его и откидывает телефон, падая на кровать. Ощущение недосказанности, висящее в квартире, можно буквально почувствовать, но что Пак может с ним сделать? А даже если попытается, успеет ли? Хёкджэ уже на пути в аэропорт, через шесть часов он будет у подъезда, и что будет дальше, Джисон думать не хочет. Джисону неловко начинать говорить первым, а Тэён молчит как партизан, когда заходит за зарядкой для ноута, молчит, когда они обедают доставкой, и молчит, когда младший выходит из комнаты с высветившимся сообщением от дяди "Я подъезжаю". Хёкджэ не поднимается по просьбе Пака, потому что тот надеется на последний разговор, который разъяснит хоть что-нибудь. Но Тэён разговаривать не собирается, мнется у двери в метре от Джисона и разглядывает плитку на полу коридора. На памяти Пака это первый раз, когда Тэён выглядит настолько растерянным: бегающий взгляд, заломанные пальцы, почти до крови закушенная губа. Он даже кажется бледнее, чем обычно. Джисон решается на отчаянный шаг. Терять ему все равно уже нечего. Тэён непонимающе вскидывает голову на просьбу младшего посмотреть на него. На самом деле, Джисону совсем не нужно, чтобы Тэён смотрел на него, он даже боится, что слишком испугается чужого взгляда, но так оказывается гораздо проще преодолеть разделяющее их пространство и прижаться сухими губами к чужим искусанным – Джисон чувствует металлический привкус крови. Тэён отвечает легко, словно неверяще, и Джисон его прекрасно понимает – сам не верит. – Тебе пора, – мягко отталкивает его Ли, улыбаясь одними уголками губ, когда телефон в руках младшего начинает вибрировать. Джисон кивает. Кидает тихое "пока" и скрывается за дверью. Замок за ним щелкает.

Finale