Цветущая слива и яблоня

Акутагава тяжело дышал, не моргая смотря перед собой на человека в плаще. Тот коварно улыбался, сверкая единственным глазом с алым отблеском. Ацуши за спиной мелко трясся, и Рюноске сжал его руку посильнее, стараясь успокоить и его, и себя. — Ой, какой милый набор детей мне достался! Прям бери не хочу! Ацуши буквально вжался в спину старшего, а Рю чуть ли не зашипел, когда незнакомец приблизился. — Ой, как страшно… — насмешливо протянул тот, смеривая детей взглядом. — Ну, и что с вами дееелать? Акутагава паниковал. Естественно мысленно. Позади этого человека лежали трупы, бороться парнишка не мог, сил не было, Ацуши наверняка плачет, а где-то в лесу еще и Гин осталась одна. Но все же он постарался выпрямиться и даже взгляда не отвел, глядя прямо в лицо убийцы. Плевать, что будет. Он костьми ляжет, но вреда не позволит причинить. — Ну не надо так рычать, не надо. — неожиданно усмехнулся тот и перевел взгляд за спину старшего. — Тааак, а это что за белый комочек? Рю даже моргнуть не успел, как Ацуши вытащили у него из-за спины за шкирку и стали задумчиво рассматривать. Расемон мгновенно среагировал на злость хозяина и полетел прямо в сторону врага, целясь в шею. Тот флегматично махнул рукой и монстр исчез, будто его и не было. — Кусаться тоже не обязательно. — спокойно ответил он, ставя Накаджиму обратно. Тот снова вцепился в Рю, но уже не плакал. Акутагава же запаниковал еще сильнее. На него не действует Расемон? Тогда дела совсем плохи. — Ладно, детки. — задумчиво приложив палец к губам, снова заговорил парень. — Жить хотите? Вопрос застал врасплох их обоих. Рюноске нахмурился и непонимающе моргнул. Это шутка? — Вы можете пойти со мной и остаться в живых. — продолжил он. — А можете, остаться здесь и умереть. У Рюноске дыхание перехватило. Он не шутит? Уйти из этих вонючих трущоб? Шанс на жизнь? И это все сейчас предлагают им? — А вы нас не будете обижать? — неожиданно робко спросил Ацуши, наконец подняв взгляд. Тот рассмеялся. — Тебя, котенок, никто точно обижать не будет. — он провел забинтованной рукой по голове светловолосого, отчего тот сжался сильнее. К ласке они оба не привыкли. Оба ее никогда не получали. Акутагава на секунду задумался. Зачем ему они? Двое хилых детей, один из которых плакса, а другой болезненный? А впрочем важно ли это? За шанс на жизнь он готов на любые условия.

***

Чуя немного охренел, когда в пять утра к нему постучался Дазай с довольной улыбкой и двумя детьми в руках. — Это что? — тупо спросил он, глядя на испуганных мальчишек. — Чу-у-у-я, как некультурно! Это дети! — полуобиженно протянул Дазай. — Я вижу, что не кузнечики, дебил! — рявкнул тот, мгновенно просыпаясь. — Нахрена ты их притащил?! И откуда ты их притащил?! — Ой, ну не надо так орать! Нервные клетки, знаешь ли, не восстанавливаются! — все еще улыбаясь, издевательски ответил Дазай. — В трущобах гулял вот и наткнулся. Чуе было очень жаль, что взглядом нельзя человека убить. Он посмотрел на мальчишек и вздохнул, не желая кричать при них. — Так. Мыться умеем? Те удивленно посмотрели на него, будто он заговорил на арабском. — Ясно. — он втянул незваных гостей внутрь и потащил в ванную. — Раздеваемся и кидаем вещи за дверь, лохмотья вам эти не понадобятся. Ща приду, будем отмывать от вас всю дрянь. Едва дверь закрылась, он подлетел к напарнику всё ещё лыбящемуся и всё ещё стоящему у двери. — Скажи мне, у тебя есть мозги? — прошипел Накахара, едва сдерживая себя, чтобы не врезать Дазаю. — На кой черт они тебе?! — Босс сам мне разрешил набирать подчинённых. — Осаму резко стал серьезным. — Они одаренные. Старший точно. — И? Решил завести себе воспитанников? — Чуя хмыкнул, представив себе подобную картину. — Ты ж их угробишь. — Не придумывай. Я не настолько плохой учитель. — фыркнул Дазай. — К тому же они такие милые! Особенно, беленький! — Мне-то ты их зачем приволок? Похвастаться? — Это тоже. Кто бы мне ещё открыл дверь в такую рань? — Черные ящерицы? — Я им уже привел одну. Да и разве не позаботится мамочка Чуя о сирых и убогих? Напарника он все-таки долбанул. Со всей силы. *** — Так, слушаем внимательно и запоминаем. Это шампунь, им моете голову, причем тщательно! Надо еще проверить вас на вшивость. Это гель. Им моем тело. А это губка, с помощью которой и будете стирать с себя всю грязь. Воду вам придется менять, так что позовете, когда она станет черной. Устроите потоп — будете спать на мокром полу. Все ясно? Брюнет кивнул, смотря прямо в глаза Накахаре, а младший завороженно водил рукой по теплой воде, наслаждаясь. Кажется, они оба давно отвыкли от тепла. Чуя вздохнул, выходя из ванны и молясь, чтобы эти двое ничего не натворили. Хотя вряд ли. Эти были слишком зашуганные, чтоб хоть в чем-то ослушаться. Дазай уже свалил. Отчитываться перед боссом, видимо. А дети, конечно же, останутся у него. Врезать напарнику повторно хотелось сильно, но он сдержался. На часах пять утра. Зевнув, Чуя пошел расстилать диван. Пацаны тощие, должны поместиться. Отчаянно хотелось закурить, а в пачке осталось всего две сигареты. «Да похер.» — решил он. Проверил мелких, поменял им воду и вышел на балкон. Затянулся и задумался, глядя на рассвет Йокогамы. Зачем мальчишки Дазаю? Что он в них такого увидел, что решил забрать? Очередное средство почувствовать жизнь? Развеять скуку? Просто от нечего делать? Впрочем последнюю мысль Чуя быстро отбросил. Дазай никогда ничего не делал просто так. Но даже если он решил поиграть в воспитателя, зачем он Чуе-то их притащил? Нда, чужая душа — потемки. Душа Дазая — сущий мрак. А на улицу мелких не выставишь. Чуя затушил сигарету и растерянно взлохматил волосы. Да уж, утро начинается лучше некуда. *** Когда мальчишки были вымыты и высушены, Чуя на скорую руку сварганил им омлет и, одарив взглядом «не съешь — убью», сел задавать вопросы. — Сколько лет? — Мне четырнадцать, ему двенадцать. — ответил брюнет, дуя на горячий кусочек. Младший же не обращал внимания на температуру, а быстро жевал и проглатывал, что дали. Совсем оголодал, бедный. Ну да, что в трущобах-то поешь. — Семьи есть? — Мы сироты. — Способности? — Он человек, а я… — тут старший закашлялся и прикрыл рот рукой. Младший тут же оторвался от еды, испуганно смотря на брюнета, а Чуя нахмурился. На обычный кашель было непохоже. Вот еще болезней тут не хватало. — Давно это с тобой? Парень промолчал, упрямо сжав губы в тонкую линию, а блондинчик испуганно покосился уже на него. Чуя вздохнул, поняв в чем причина. — Никто вас отсюда не погонит. Я не знаю, зачем вас Дазай взял, но будьте уверены, что вы не отвертитесь от него просто так. Так что лучше сразу объясни, чего с тобой. Парень молчал. Тогда младший взял его руку в свою и жалостливо, но тихо протянул: — Рю-кун… Тот вздохнул и заговорил, явно нехотя. — С десяти лет. Но я не знаю, что это. Накахара нахмурился и кивнул. Что ж, придется отправить пацана на осмотр к врачу. Главное, чтобы не опасное что-то. Иначе парень не доживет и до шестнадцати в условиях мафии. Накахара обратил внимание на опустевшие тарелки ребят. — Наелись? Идите спать тогда. Остальные вопросы днем решим. — Большое спасибо вам! — воодушевленно ответил беленький и нахмурился. — Э… — Накахара Чуя. Можно Чуя-сан. — он сгрузил тарелки в раковину. — То бинтованное чучело, которое вас приволокло, звали Дазай Осаму. Он провел мелких до дивана и вспомнил о кое-чем важном. — Кстати, вас-то как зовут? Парни переглянулись. Брюнет посмотрел нахмуренно и недоверчиво, а младший мягко улыбнулся и без тени сомнения представился. — Накаджима Ацуши. Спасибо вам за спасение, Чуя-сан. Мафиози только сейчас обратил внимание на необычного цвета глаза. Смешение желтого и фиолетового. Красиво. Чуя таких глаз никогда не видел. Сдержать ответной улыбки он не смог. — Акутагава Рюноске. — ответил все еще подозрительно косящийся старший. — И…Да, спасибо вам за все. Чуя повнимательнее к нему пригляделся. Черные волосы с белыми кончиками, бледная кожа и черные глаза. Чуя где-то слышал, что человек с такими глазами может либо не иметь ничего, либо получить все. Внезапно действия Дазая стали обретать смысл. Чуя подошел чуть ближе, рассматривая истощенного паренька. Битый жизнью, болезнями, сомнениями и отчаянно сжимавший руку другого паренька. Неудивительно, что он пошел за этой скумбрией. Кажется, протяни ему руку хоть сам дьявол, парень бы подписал себе приговор. Не сдержав неясного порыва, Чуя протянул руку и погладил парня по чистым и мягким волосам. От Рюноске исходил тонкий запах сливы, приятно щекочущий рецепторы. «Странно, у меня такого шампуня нет». — немного отстраненно подумал Накахара. Парень под его рукой напрягся, видимо растерявшись. Ну да, кто погладит по голове на улице? Не желая пугать мальчишку еще больше, Чуя руку убрал и кашлянул. — Так, все. Спать. — Чуя-сан! — остановил его окрик Акутагавы. — Скажите… А куда именно нас привели? «Эта тупая скумбрия даже не удосужилась им ничего сообщить?» — кажется у него появился лишний повод злиться на напарника. Он в очередной раз все спихнул на него. — Пока вы у меня. — он с толикой сожаления посмотрел на ребят и продолжил. — Но в общем-то вы теперь в Портовой мафии. Взгляд старшего резко посерьезнел. Ацуши же недоуменно взглянул на товарища. — Мафии? — Я потом тебе расскажу. — быстро ответил ему тот и поклонился. — Спасибо, Чуя-сан. Повелитель гравитации только хмыкнул и вышел из комнаты. Благодарить за такую информацию явно не стоило. **** Через три дня Дазай мальчишек забрал. Уже через неделю Чуя узнал, что Акутагава теперь член Портовой мафии в подчинении Дазая. Ну, это его нисколько не удивило. Удивляло то, что об Ацуши было ничего не слышно. Что с ним стало? Особо Чуя голову над этим не ломал, интуиция подсказывала, что он скоро все узнает. Так и произошло. Еще через четыре дня Рюноске оказался у его порога. С кровью и синяками по всему телу. «Ками-сама…» — про себя произнес Чуя, бегло осматривая и дезенфицируя белое тело. — Кто тебя так? — Дазай-сан. — тихо ответил тот, а после закашлялся. — Я теперь его подчиненный и ученик. Ученик, вашу мать. Накахара еле слышно скрипнул зубами. Нашел себе развлечение — игрушку для битья. Чуя, конечно, был мафиози, да еще далеко не милосердным, но он никогда бы не стал тренировать другого до такой степени, а тем более — наказывать. Желание убить напарника возросло. — Я… — Акутагава тихо вздохнул. — Можно остаться у вас? — Конечно. — не раздумывая кивнул старший. — Как ты вообще живешь? — Босс выделил нам с Гин квартиру в паре кварталов отсюда. Но сегодня она останется в корпусе Черных ящериц, а я… Он не договорил, но Чуя все понял. Мальчишка не хотел оставаться один. Но оно и понятно. — И еще, Накахара-сан… Не злитесь на Дазай-сана. Просто… Я просто плохой ученик, соображающий медленно. Эспер хмыкнул, сжимая кулаки до белеющих костяшек. — Еще раз меня назовешь по фамилии — отберу плащ. — черные глаза тут же налились страхом и недоверчивостью, прижимая тряпицу поближе. — И не волнуйся, я злюсь на него постоянно. Как Накаджима? — О… — Рюноске чуть нахмурился. — Все хорошо. Он живет с Дазай-саном и… Вроде как, он счастлив. Мальчишка отвел взгляд, а Чуя нахмурился. Это что получается? Дазай Рю чуть ли не пытает, а младшего гладит по головке и оберегает? Что с головой у этого долбанутого? Впрочем, об этом Чуя мог подумать и потом. Сейчас было важно другое. — Ты к врачу, кстати, сходил? — Н-нет. Не до того было, да и Дазай-сан сказал, что это не важно. Он снова закашлялся, а Чуя чуть не взорвал пространство вокруг себя. Ах, не важно значит?! — Завтра же я вызову врача. И не смей спорить! Все, теперь спи. Рюноске кивнул и легонько улыбнулся, стараясь это сделать незаметно. Накахара закрыл за ним дверь и понял, что ему срочно нужно покурить. И позвонить одной скумбрии. **** — Чуууя, что ж тебе по ночам-то не спится? — спросил шатен, наигранно зевая и потягиваясь. Повелитель гравитации продолжил курить, прожигая напарника взглядом. — Слушай. — наконец начал он, выдыхая дым. — Я, конечно, все понимаю, ты решил поиграть в воспитателя и все такое. Но, по-моему, игра кнута и пряника работает ни черта не так. — Ты о чем? — состроив невинное выражение лица, спросила эта тупая рыбина. — Я о том, что Акутагаву ты решил превратить в отбитый кусок мяса, а Накажджиму до сих пор даже боссу не показал! — прошипел Чуя, теряя самообладание. — Кстати, почему? Взгляд суицидника тут же стал серьезным и холодным. — Мне кажется, методы моей работы тебя не касаются. — О нет, касаются. Ты может забыл, но мы части одного дуэта. И о детях в тот день позаботился я, а не ты! — О, мамочка Чуя беспокоится о детках? Или об одном конкретном ребенке? Неожиданно Осаму подошёл ближе, выхватывая сигарету из чужих рук, затягиваясь сам. — Или ты беспокоишься о блудливом муже? Карие глаза игриво поблескивали в свете луны. Чуя сглотнул, ощущая мгновенно образовавшийся в горле ком. У них с Дазаем были странные отношения. Они были любовниками и соперниками. Вроде любили, вроде терпеть не могли. Ни черта друг друга не понимали, но каждый шаг предугадывали. — Я беспокоюсь о твоих поехавших мозгах, своих нервах и мальчишке. — не стал лукавить Накахара, отводя взгляд. — Если ты не сбавишь обороты, он умрет раньше, чем встретится с врагом. — Ну лучше от моих рук, чем от чужих, верно? — засмеялся Дазай и вернул сигарету. — Да не бойся ты. Не забывай, что я его лично со дна вытащил, и уж явно не для того, чтобы потерять. И не случайно же он постоянно к тебе ходит. Думаешь, я просто так его отпускаю? — Хорошо, а Накаджима? — прервал Чуя речь суицидника, поняв логику. — Что будет с ним? На секунду в глазах Дазая мелькнуло нечто неясное. Мелькнуло и растворилось. — Я еще не решил. — тихо ответил он. — Я пока не понимаю, что у него за дар, но он точно есть. И он слишком мал для мафии. Чуя промолчал, не решившись язвить. Нда, видимо в этом мире есть то, о чем даже суицидник не знает. Была одна странность в Ацуши — на нем ни одной раны не было. Ни шрама. У Акутагавы целая роспись, а светлый чист, как младенец. Жить в трущобах и умудриться уцелеть? Маловероятно. — А у Рюноске спрашивал? — Заводил разговор. Но у него такой взгляд стал, что я пока передумал вопросы задавать. Ничего, подождем. Не к спеху. Последняя фраза была странной, но Чуя об этом умолчал. — А может сам спросишь? Он тебя явно любит. Может поделиться секретом. — предложил внезапно Осаму, но Чуя покачал головой. Нрав мальчишки он понял быстро, пока тот не захочет, никому ничего не скажет. А выпытывать Чуя не станет. Тут Дазай прав — не к спеху. — Ладно, блудливый муж. — потушил он наконец сигарету. — Вали отсюда. — Слушаюсь, женушка моя! — и поцеловав Накахару быстро в щеку, дабы не быть побитым суицидник сбежал. ***** На следующий день Чуя действительно вызвал врача. Тот Акутагаву прослушал, осмотрел и сказал, что надо в больницу на обследование. Рю чуть не зашипел, но Накахара зыркнул так, что спорить он не посмел. После половины дня потраченного на беганье по больнице, у парня диагностировали плеврит. Не очень приятная штука. Излечить может не получится, но облегчить можно. Вернулись они домой к Чуе с кучей таблеток и еды. — Чтоб следовал инструкциям. — грозно сказал Накахара задумчивому мальчишке. — А сейчас есть. Ты сегодня Дазаю не нужен, так что уйдешь домой, только когда отъешься. Тот молча кивнул, как-то странно смотря на рыжего. За обедом он был тих и послушен. Даже всю тарелку съел, за что Чуя его похвалил. Тот никак не отреагировал, и парень даже забеспокоился, как Рю наконец заговорил. — Нака... Чуя — сан. Что будет с Ацуши? Накахара чуть удивленно посмотрел в ответ. — Почему ты спрашиваешь меня? — Дазай-сан все равно не скажет. Прошу, ответьте. — В черных глазах было столько мольбы, что Накахара даже растерялся. А потом горестно вздохнул, потирая затылок. — Я не знаю, что задумал Осаму. — наконец признался он. — Но, скорее всего, тоже, что и с тобой. — Его научат убивать? — Акутагава. — Скажите! Чуя сжал губы, не желая отвечать на вопрос. Но в итоге просто выдохнул и кивнул. Рю тут же опустил взгляд, и на кухне повисла тишина. — Ему не место здесь, Накахара-сан. Кому угодно, но не ему. — А ты думаешь кому-то из нас тут было место? — горько хмыкнул Чуя в ответ. — Мы все пришли сюда другими. — Но мы не были такими, как он. — Рю снова посмотрел ему в глаза с немой мольбой. — Он же… Он же совсем невинный. Мафиози только взгляд отвел, в общем-то признавая правду парня. Накаджима был настоящим ребенком. Ребенком, который всего дерьма, что с ним случилось, не заслужил. — Даже если так. — наконец тихо сказал Чуя. — Мы уже ничего сделать для него не можем. — Можем. В черных глазах загорелась уверенность, парень сел прямо. — Помогите мне его отсюда вытащить, Накахара-сан. Сказать, что тот потерял дар речи, значит ничего не сказать. — Ты спятил? — Есть один человек, заведующий приюта. Он обещал принять нас и воспитать. — И ты ему поверил? — Я видел тот приют своими глазами. Видел, что там творят. Отвратительно и грязно, но… Но Ацуши место там. — То есть ты готов отправить своего друга обратно на улицы? Ты серьезно со мной говоришь, Рюноске? Брюнет опустил глаза и напрягся, как перед выстрелом. — Лучше там, чем здесь. — тихо ответил он. — И он точно выживет. У него… У него особый дар, Чуя-сан. Это было уже интересно. Акутагава выдохнул и с видимым усилием произнес: — Он умеет превращаться в тигра. — Оборотень? — шестеренки в голове отчаянно заработали. — Тот самый, которого не один раз замечали в трущобах и в итоге он стал легендой? — Это не легенда. — покачал Рю головой. — Я видел его. Он пока маленький, но очень сильный. Если его оставят здесь, то точно превратят в оружие. Ацуши даже не знает о своем даре! — Он поэтому без царапинки? — догадался Чуя, сопоставив кое-какие факты. Когда Рю кивнул, он задумался. Теоретически, это, конечно, попахивает предательством. А фактически, босс о пареньке еще не знал, а подчиняется Накахара только ему. Да и Рю был прав: как только об этом даре узнают, Ацуши будут тренировать еще жестче Акутагавы, пока не превратят в стопроцентную машину для убийств. — Давай так. — наконец решил он. — Приходи через два дня. Я помогу тебе. Но учти, вся ответственность за его судьбу, ложится на твои плечи. В черных глазах что-то вспыхнуло. Акутагава поднялся и неуверенно подошел к старшему, обхватывая того со всей силы руками. — Спасибо вам, Чуя-сан. — прошептал тот. Рыжий, не удержавшись, обнял в ответ, вдыхая запах цветущей сливы. **** План был прост: через два дня, Дазай уходит в одиночную миссию. Его не будет дома всю ночь. Они забирают Накаджиму, Рю уводит его туда, куда надо, а Накахара подрывает квартиру и сообщает обо всем самому Осаму. Все гениальное просто. Оставалось надеяться, что из него все еще прекрасный актер. Акутагава сказал, что о плане расскажет Ацуши сам. Это было правильно, уж кому-кому, а Рюноске светловолосый доверял больше всех. Чуя, хоть и никому бы не сказал, но у него на душе отчаянно скребли кошки. Ацуши ему тоже был по-своему дорог и отпускать его непонятно куда, непонятно насколько, не хотелось. Но если он останется… А вдруг Накахаре скажут стать его учителем? Как он вручит этому созданию в руки пистолет? Как заставит разорвать кого-то на части? Вытряхнув из головы лишние мысли, Чуя отправился на дело. Ацуши уже был собран и готов. Едва он увидел Чую, как подбежал к нему и со всей силы обнял. — Спасибо вам за все, Чуя-сан. — прошептал он, сдерживая слезы. — Я буду скучать. — Я тоже, мелкий. — голос не дрогнул, но внутри все отчаянно сжалось. Ну вот куда, куда уходит этот светлый комочек? Как его отпустить? Рю увел его за собой. Они скрылись в темноте подворотен. *** Горело все хорошо. Квартирка Осаму находилась в малонаселенной пятиэтажке, так что за лишние жертвы Чуя не переживал. Все потушили к семи утра. К тому времени Осаму уже прибыл с миссии. Его проинформировали, что в остатках его квартиры были найдены детские кости. Чую разбудил звонок в дверь. Едва он повернул ключ, как его резким ударом прижали к стене. Мафиози зашипел от боли и со злобой посмотрел на гостя. И обомлел. Дазай… Плакал. Не в конкретно данный момент, но покрасневшие белки глаз говорили сами за себя. А еще он был зол. Зол до ярости. — Как ты смел? — тихо спросил он, пока воздух буквально вибрировал от гнева. — Смел что? — сдавленно уточнил Чуя, когда пальцы сжались на шее. — Мою квартиру взорвали. — спокойно ответил Дазай, еле сдерживаясь. — Пока я был на миссии. Ацуши там был один. Угадай, чей труп сейчас в моем доме?! Крик прорезал тишину сонной квартиры. Дазай уже целенаправленно душил напарника, захлебываясь собственной злобой. — Про миссию, квартиру, ребенка… Про все это знал только один человек, чиби. Ты… Из всех людей… Именно ты предал меня. Он же был ребенком, Чуя! Накахара резко ударил напарника по ребрам, отшвыривая его к другой стене. Дазай действительно чуть не задушил его, и Накахара был немного в шоке. Неужели он настолько к Ацуши привязался? — Закрой свой рот, Дазай. — сквозь кашель выдохнул Накахара. — Я не знаю, что произошло, но ты настоящий идиот, если решил, что я на такое способен. Будь у меня шанс прибить тебя, прибил бы, будь уверен. Но ребенок? Ты видимо забыл, кто именно заботился о нем, когда ты привел его? Да и какой мне резон это делать?! Чуя наконец смог нормально дышать и со вздохом выплюнул: — Не надо перекладывать вину за случившееся на меня. Видимо, ты хреновый конспиратор, раз не смог сохранить одну маленькую жизнь! Осаму не отвечал. Молча сидел на полу, закрыв глаза челкой. Вот теперь он действительно плакал. Молча, без всхлипов. Чуя несколько секунд стоял, а потом присел рядом, обнимая шатена, и тот вцепился в него, как в спасательный круг. В то утро они оба ревели на полу в его коридоре из-за потери. **** Время шло. Со временем их отношения с Осаму стали прохладнее. Они все так же были самым разрушительным дуэтом, но между собой уже не ладили. После произошедшего, Осаму стал еще холоднее к себе и миру. А после завел еще и дружеские отношения с одним из шестерок мафии. Поначалу Чуя ревновал… А потом свыкся. Самому себе он признаться мог — Осаму он больше не любил. Зачем тогда лишний раз теребить друг друга? Рюноске к нему теперь редко приходил. Из-за того же Дазая. У парня не осталось ни одной спокойной минуты, он часто хмурился и все больше молчал. Лишь у Накахары он пребывал в относительном покое и тишине. И так бы все и шло своим чередом. Пока в один день не случилась ужасная вещь. Этот вечер Чуя планировал провести за любимым вином, как и обычно. Но его планы разрушил тихий стук в дверь. Нахмурившись, Чуя пошел к двери. Он никого сегодня не ждал. Никаких мыслей насчет гостя не было. На пороге стоял Рюноске… Сгорбленный, весь в синяках и ссадинах, бледнее обычного и со слезами на глазах. — О Ками, Рю, что случилось?! — Накахара тут же втянул парня в дом. Тот еле стоял на ногах и всем весом лег на мафиози. — На тебя кто-то напал?! Тот что-то неразборчиво пробурчал. Чуя потащил парня в комнату. Аккуратно положив того на кровать, он медленно стал стягивать с парня одежду, желая осмотреть раны. Едва он добрался до штанов, руку перехватили. Юноша смотрел умоляюще, безмолвно прося ничего не делать. — Я просто посмотрю, нет ли ранений и обработаю. — успокаивающе произнес Чуя. — Не бойся. Тот только сильнее затрясся, и тут Чую пронзила догадка. Освободившись от чужой хватки, от стянул с парня элемент гардероба и все понял. На бедрах расцвели синяки вместе со струйками крови. Расстегнутая рубашка открыла вид на синие ребра и следы укусов на груди и шее. Одно запястье было сломано. Пока Акутагава выл под ним от боли и стыда, Чуя еле сдерживал Порчу. — Рюноске. — перейдя на шепот, чтоб парень не уловил злобы, сказал Чуя. — Кто посмел это сделать? Тот только больше завыл. Мафиози еле обуздал себя и нежно провел по черным волосам рукой, стараясь хоть как-то успокоить бедного. Тот перешел на тихие всхлипы, и Чуя повторил свой вопрос. — Рю. Скажи мне. Кто посмел такое сотворить? Тот некоторое время еще плакал. Все это время повелитель гравитации обтирал его тело мокрым полотенцем и перевязывал раны, промывая некоторые спиртом. Только когда парень был подлечен, одет в Чуину рубашку и накрыт одеялом, он сказал. — Я… Плохо справился на миссии. Дазай-сан сильно напился. Он пришел отчитать меня и… Это, наверное, алкоголь… Ах, Дазай, значит… Дождавшись, когда Акутагава уснет, Чуя вышел на улицу. Асфальт под его ногами начал крошиться в пыль. Ближайшие машины с грохотом переворачивались, деревья вырывало с корнем. Эта мразь обнаружилась возле бара. Он не успел ничего сказать, как Чуя с размаху ударил дурную голову о ближайшую каменную стену. — Ты что творишь, мразь? — без крика спросил Накахара, чьи сапфировые глаза сверкали в праведном гневе. — Ты что сделал с ним?! — Ох, Чу-у-я, — протянул от боли и алкоголя шатен. — Это так отвратительно было… Честно, я не знаю, что на меня нашло. Наверное, я перебрал. Только Накахара начал дышать глубже, как тот продолжил. — Он ведь такой невзрачный и слабый. К тебе раны значит пошел зализывать? Поблагодарил бы хоть, вряд ли на него еще кто-нибудь так взглянет. Ой, мне до сих пор противно, он даже в сексе бесполезен. Ну почему в квартире тогда сгорел мой милый Ацуши, а не он… Последующие слова потонули в всхлипе от удара кулаком. Чуя не помнил точно, что он сделал с суицидником в ту ночь, но неделю после этого работать Дазай не мог. Работать было нечем. Чуя сломал ему много костей. А спустя еще неделю, Осаму Дазай навсегда покинул Портовую мафию.