Цветущая слива и яблоня

С предательства Осаму прошло три месяца. Все это время Рюноске жил у Чуи, оставив младшую сестру за главную в доме. Предательство обоим им близкого человека сильно ударило своей неожиданностью. На Рю вообще было страшно смотреть. Отсутствующий взгляд, ещё более посеревшая кожа и нервное постукивание пальцев по любой поверхности, что находилась вблизи. Но нельзя сказать, что Чуя выглядел лучше. Когда он узнал об уходе напарника и бывшего любовника из организации, то ушел в хороший такой недельный запой, переросший в алкогольную кому. Вытащил его из нее все тот же Рюноске, частый гость и понимающий человек. Едва Чуя очнулся, то увидел перед собой не спавшего несколько ночей парня. Тот ничего не сказал. Молча сжал руку в своей и одним взглядом попросил больше никогда так не делать. Но время идёт, а человек не любит долго варится в огненном котле. Со временем они оба смирились. — Чуя-сан, я сделал чай. Будете?  Рюноске всегда задавал вопросы тихо, будто боялся крика. Наверное, после Осаму он стал таким шуганным. Во всяком случае, Чуя не видел, чтобы он хоть раз повышал голос, даже в гневе. — Конечно. — кивнул старший, вставая с кресла и потягиваясь. У них был законный выходной, который они оба решили дружно провести у него. На кухне Рю хлопотал возле чайника, заваривая какие-то ягоды, полезные для здоровья. Делал он это не для себя, а для Накахары, который здоровьем пренебрегал, как мог. Впрочем, сам Рюноске не мог сказать, что поступал лучше, так что ссор на этой почве у них не было. Чуя сел за стол, поджав губы. Уже который день он хотел кое-что сообщить. Новость неплохая, но в данном случае может показаться ужасной. Пока парень нервничал, начал неосознанно тарабанить пальцами по столу. Акутагава искоса посмотрел на него и вздохнул. — Что-то случилось? Будто мысли прочёл. Чуя глубоко вздохнул, собираясь с силами. — Да. Кое-что произошло. Меня повысили, Рю. Теперь я исполнитель портовой мафии. И ты находишься под моим командованием. Парень некоторое время молчал, разливая чай по чашкам. — Я уже знаю это, Чуя-сан. От Мори-сана. Распоряжение вышло в день вашего назначения. Он недовольно посмотрел на Чую. — Уже как три дня. — Вон как… — Накахара смутился. Черт, так Акутагава ждал, пока он сам новость сообщит? — И… Как ты к этому относишься? Юноша выдохнул как-то устало и поставил перед Чуей чашку. Потом сел со своим напитком напротив и не спеша начал: — Вы очень хороший человек, Чуя-сан. Я уверен, что исполнитель из вас будет не хуже. Что до меня… Несколько секунд он собирался с мыслями и неуверенно взглянул на эспера. — Я верю вам. Верю, что вы не будете поступать так, как он. В черных глазах мелькнула застаревшая боль. Чуя тут же взял бледную ладонь в свою и несильно сжал. — Никогда. — почти поклялся он, твердо смотря в ответ. Рю улыбнулся и искренне сказал: — Тогда поздравляю вас, Чуя-сан. Накахара спрятал свою улыбку за кружкой. **** Прошло несколько месяцев. К концу подходила зима. Рюноске захаживал к Чуе четыре раза в неделю, ну и если выдавались лишние выходные. Накахара успел к этому привыкнуть, поэтому даже нервничал, когда парня долго не было. Юноша приходил, начинал готовить, разговаривать с Чуей обо всем, что не касается работы, и тот чувствовал, как в пропахшем когда-то алкоголем доме начинает процветать уютная и даже семейная жизнь. Осознание озарило Чую опять же на кухне, когда он наблюдал за колдующим над чем-то парнем. Что-то заставило присмотреться к нему повнимательней. Лицо у Рю всегда было довольно симпатичным, но в такие моменты, когда он был на чем-то сосредоточен, оно разглаживалось и чуть ли не светилось. Белизна кожи в солнечном свете действительно сияла, и когда парень был без своего извечного плаща, это выглядело очень красиво. Черные глаза становились более светлого, темно-серого оттенка. Он был не очень высокий, но из-за его худобы все равно казался выше и тоньше. А ещё он всегда держал спину прямо. Чую осенило. — Рю, а сколько тебе лет? Тот перестал мешать что-то в кастрюле, задумавшись на пару секунд. — Первого марта будет семнадцать. И тут мафиози понял. А ведь все просто. Мальчик вырос. Надо же, уже три года прошло с тех пор, как его привел Осаму в квартиру Накахары. Он мельком взглянул на календарь. "Двадцать пятое февраля" — гордо гласил тот красным квадратиком. — Позволишь мне поздравить тебя? Акутагава остановился и поднял на Чую удивленный взгляд. Тот выдержал его спокойно. Он понимал, конечно, что немного поздновато решил уточнить у парня дату рождения, но лучше поздно, чем никогда, верно? К тому же, вряд ли кто-то, кроме сестры, баловал Рюноске излишним вниманием. — Можно. — кивнул наконец он и снова стал что-то помешивать. Чуя кивнул и ушел в основной зал, допивать кофе. *** Период цветения сливы начинался чуть ли не с января, но самый пик приходил как раз на начало марта. Накахара всегда был любителем этой красоты, поэтому каждый год под смешки Дазая выбирался на природу и чуть ли не медетировал под испускающими прекрасный аромат деревьями. И для этого у него было особое место, которое он раньше никому не показывал. Далеко за городом в одном заброшенном саду стояло одинокое дерево, разделяющее свое одиночество с Чуей каждое начало весны. Рю был поражен, это было понятно по взгляду. Снег еще не сошел и лежал у самых корней, но красно-фиолетовые нежные цветочки уже украшали черные ветви. Парень, как завороженный, приблизился к этой красоте, дотрагиваясь до коры чуть трясущимися от легкого холода пальцами. Чуя усмехнулся. Кажется, подарок удался на славу. Цветущая слива — символ надежды и знак выносливости. Слива символизирует гордого и красивого человека с кристальной душой, несгибаемого и стойкого, который даже в сильный мороз сохраняет в себе жизнь. Если бы Чуя был составителем друидских гороскопов, то он бы обязательно написал лично для Акутагавы характеристику. Смотря на семнадцатилетнего юношу под этими распустившимися цветками, Накахара словно сам расцветал изнутри, наполняясь чувствами, которых раньше не испытывал. Он прижал руку к груди, чувствуя, что сердце бьется, как ненормальное и усмехнулся. Вот дурак. Умудрился отдать сердце мальчику с бездонными глазами. *** Но взросление гарантировало и другие сюрпризы. Такие, как совместные миссии. Так-то рыжий эспер против не был. Работали они с Акутагавой на удивление слаженно и качественно. Но поскольку оба были не последними бойцами в мафии, совместные миссии означали сложные задания. Сложные до полной жопы. — Чуя-сан, сзади! Противников вовремя разорвал Расемон, и повелитель гравитации смог стереть кровь с губ. Все было очень-очень плохо. Враги выбегали как из муравейника, его подчиненные были все изранены, а конца битвы как-то не предвиделось. Парень сжал кулаки. Если использовать Порчу… Это дало бы им неслыханное преимущество. Но без Дазая… Накахары рыкнул. Без Дазая все идет в бездну прямым ходом. Он уже хотел снять перчатку, плюя на собственную жизнь, но руку перехватили крепкой хваткой. Акутагава смотрел предельно серьезно с ноткой угрозы. — Не надо. — твердо сказал он, сжимая руку еще сильнее. Выглядел он не лучше остальных: плащ порван, лицо в крови, волосы спутаны, тело дрожит от усталости… А в глазах несгибаемая сталь, которая не сломается, даже если будут рвать на части. — Не надо, Чуя. — так же твердо, но с явной просьбой сказал он, придвигаясь ближе. — Мы справимся без лишних жертв. Вместе. Кровь, пот, земля… Даже сквозь этот слой он чувствовал нежный аромат цветов, преследующий его во снах. Он чуть усмехнулся, кивая и собираясь с силами. Если Акутагава сказал, что они справятся, значит будут стоять до последнего. *** И ведь они смогли. Потеряли, правда, много народу, но изничтожили воспротивившуюся против мафии организацию под корень. О погибших мафиози жалел, но сам себе признавался, что сделал все, что было в его силах. Сам он оказался в больнице тяжело раненный, но вполне здравомыслящий. Сейчас он был как никогда благодарен судьбе, что та свела его с Рюноске. Если бы он не остановил бы его, не было бы сейчас новоиспеченного исполнителя. А какой характер-то проявил! У Дазая, что ли, успел набраться? Он усмехнулся. У Дазая, как же. Тот бы в жизни не сказал рыжему это греющее душу «вместе». Ох уж повезет будущему напарнику пса мафии. Сам Акутагава, насколько Чуя знал, оказался поздоровее Накахары, и спустя пять дней валяния в больнице вернулся домой, присматривать за сестрой. Проверил состояние младшей и тут же вернулся. И теперь сжигал Чую недовольным взглядом. — Ох, да ладно тебе. — примирительно сказал он. — Признаю, что сглупил тогда. — Ваша глупость могла вам стоить жизни, Чуя-сан. — бескомпромиссно ответил тот, тихо злясь. — А если бы меня не было рядом? — Ну носил бы цветы на могилку, жалко что ли? Чуя понял, что ляпнул глупость, когда наступила оглушающая тишина и Рю спрятал глаза за челкой, отказываясь смотреть на эспера. — Эй… Акутагава резко схватился за его руку и прижался к ней лбом. — Не надо… Не смей так делать впредь, Чуя. Я не хочу тебя терять, я не знаю, что буду делать если потеряю! И себе не прощу, что не сумел остановить. У Накахары перехватило дыхание. Таких проникновенных слов ему никто не говорил. Никто им настолько не дорожил, чтобы буквально умолять, беречь свою жизнь. — Пообещай… Обещай так больше не делать. Парень чувствовал, как наполняется теплом изнутри. Он мягко коснулся черных волос, ласково их перебирая и успокаивая. — Хорошо. Обещаю. *** Это был день рождения Чуи и ему было очень хорошо. Ему уже двадцать один год, свой четвертак он отработал как надо! Дорогое вино, танцы всех видов, немного флирта со всеми окружающими его живыми субъектами и первая любовь под ребрами, которая и тащила его домой в пять утра. — Ох, Рю~, чтоб я без тебя делал? — мурлыкал он парню на ухо, когда тот открывал дверь в квартиру. —  Спились бы. — спокойно ответил тот, занося в дом и укладывая именинника на кровать. Но что-то в голове Накахары щелкнуло, и он резко поменялся с парнем местами, подмяв того под себя. — Чуя-сан, вы пья- — О даа, — не стал тот отрицать очевидного факта. — Я пьян, но все еще хорошо соображаю. Он лукаво усмехнулся и наклонился к чуть покрасневшему парню. — Ты не подарил мне подарок. Это было и правда так, но у Рю было оправдание. Накануне он был на миссии и вернулся поздно ночью, а едва выспался, пошел вытаскивать начальника из клуба разврата. На подарок времени у него не осталось. — Простите, но я — — Ничего, я придумал, как нам вывернуться из этой ситуации. — он поудобнее устроился на чужих бедрах. — Моим подарком будешь ты. Черные глаза в шоке распахнулись. — Что? Накахару откровенно вело. Девятнадцатилетний Акутагава был до безобразия красив и невинен. Внушающий страх всем жителям Йокогамы Портовый пес, под ним покраснел от двусмысленных предложений и явно стал лихорадочно придумывать пути отхода. Но у Чуи сегодня не было настроения играть в молчанку. Хотелось вывалить все, что у него накопилось на бедного парня. Он обхватил бледное лицо руками и приблизился почти вплотную, глядя прямо в глаза. — Ты прекрасен. — честно произнес он, поглаживая нежную кожу пальцами. — Прекрасен непозволительно сильно. У тебя сильная душа, нежное и верное сердце и чудесные глаза. Ты весь сплошное противоречие, даже волосы у тебя черные с белоснежными кончиками! Но эти глаза… Боже, Рю, я тебе продал, наверное, душу в нашу первую встречу. Птенчик, ты на моих глазах буквально вырос… Как же я мог не заметить такую красоту? Ты ведь постоянно был со мной, постоянно рядом... Ему чудился в чужих глазах космос, целая галактика и млечный путь вместе с ней. Накахара не понимал, что говорил, знал только, что говорил от чистого сердца. — Чуя… — хриплый голосок заставил его вздрогнуть. — Птенчик, я не буду тебя держать. Скажи мне, что тебе это не нужно. Ты знаешь, я никогда тебе не вру. Но тот не стал отстраняться. Нежно сжал чужую ладонь хрупкими пальчиками и коснулся губами, будто вверяя в себя. И Чую накрыло с головой. Тонкий запах цветущей сливы заполнил все его существо. Перед глазами была только белая, невинно-чистая кожа, мягкая, как шелк. Рюноске был тонким, но Чуе казалось, что это тело было создано для него. Он знал, где нужно погладить, нажать, укусить, мягко провести языком, чтобы голос лился сладкой мелодией из стонов и криков. Горячий, откровенный, искренний. Он так сжимался вокруг Чуи, вцеплялся ногтями в спину и доверчиво прижимался, что того раз за разом накрывало это чувство любви к мальчику, которого он спас пять лет назад. Это чувство было подобно свету восходящего солнца, освещавшего их в то утро. И Акутагава казался в этих предрассветных лучах неземным, волшебным созданием, которое может тебя покинуть, едва закроешь глаза. «Не отпущу. — подумал на грани сна и реальности Чуя. — Никогда». *** Утро встретило его головной болью и похмельем. И прекрасной картиной перед глазами. Рюноске свернулся калачиком на подушке рядом с ним и тихо посапывал. Его лицо было расслабленным и спокойным, так что Чуя собрал всю свою волю и встал без единого шороха, идя на кухню за таблеткой. Случившееся накрыло его волной стыда и облегчения. Наконец-то, он сказал все, что хотел сказать. Но мучило одно: Рюноске ему не ответил. Нет, язык тела-то Накахара понял очень даже хорошо. Но вот Рю был из тех, кто предпочитал именно слова. А потому Накахара немного нервничал, раздумывая, поступил ли правильно, совратив вот так вот мальчишку? И разнервничался он сильно, потому что даже не заметил, что Акутагава проснулся. Понял он это, когда мальчишка сел напротив него и зевнул. — Я бы предложил сделать завтрак, но чувствую, что сначала нам надо поговорить, не так ли? Немного ошеломленный, Накахара кивнул и эспер вздохнул, собираясь с мыслями. — Вы были так откровенны вчера со мной, Чуя-сан. И я постараюсь сделать для вас тоже самое. — Рю задумчиво посмотрел вперед. — В моей жизни раньше было всего два человека, которых я искренне любил. Гин и Ацуши. Мы вместе выживали, заботились друг о друге, доверяли… Мы не знали ничего кроме этого, и нам казалось, что так будет всегда. Пока я не оказался на пороге вашего дома. На секунду он прервался. — Наверное, ничего не должно было измениться. Мне казалось, что все мафиози такие же, как Дазай. Но вы… Вы с самого начала смотрели на меня по-другому… Как на человека, живого, нормального человека, а не грязь и не собаку в подворотне. — Рю чуть передернул плечами. — Вы заботились обо мне. Лечили, утешали, даже если я ничего не говорил. Вы стали мне дороги… Вы смогли полюбить меня, увидеть во мне прекрасное, хотя я никогда в себе подобного не замечал. Он посмотрел Чуе в глаза. — Я полюбил тебя в ответ, Чуя. Потому что никогда в жизни не встречал никого, кто так искренне относился ко мне. И выдохнув, будто гора упала с его плеч он встал. — А теперь умываемся и поедим. Накахара только удивленно моргнул и рассмеялся. Ками, да его мальчик смутился! Конечно, если говоришь обычно пару слов в день, а тут выдаешь целую тираду, смешаешься. Но ничего. У них теперь есть время поговорить подробнее и дольше. Время, поделенное на двоих.