Сборник "Безответность"

19.05.2019       Анна позволила его языку проникнуть, сплетаясь её. Она не помнила, как все так случилось. Спокойная беседа перетекла в конфликт, а конфликт в... это.       Он заткнул её на полуслове. Она сначала ничего не поняла, а потом, осознав, пыталась вырваться. Не получилось. Он крепко держал её запястья.       Во время разговора они стояли, Анна изредка ходила по кругу. Он что-то сказал, ей не понравилось. Спокойные голоса постепенно переходили на крики. Анна стояла напротив Стерверсона, яростно жестикулируя. Тот изо всех сил старался не орать на неё. Конфликт нарастал все с большей силой.       Он сел на диван, смотря на неё с превосходством снизу вверх. Её это не устроило, и она села рядом, слева от него. Слово за словом она его вывела.       Стерверсон не помнил, как потянулся к ней, как впился в её губы, требовательно раздвигая их языком. Она не успела поднять даже руки, как он повалил её на диван, сжав запястья. Она старалась не отвечать, но он по учащенному дыханию понял, что ей нравится. Анна пыталась вырваться, но тяжесть тела сверху и сцепленные руки не позволили.       Поцелуй становился все более страстным, и она неосознанно приоткрывала рот, желая получить ещё больше ласки. Он исполнял её желание, но вдруг… резко отстранился. Пару миллиметров между губами и нос к носу. На чуть высунутых языках повисла ниточка слюны, учащенное дыхание опаляло лицо. Стерверсон потянулся к ней, облизнул её губы, вызвав дрожь, и выдохнул. Касаясь губами, они чего-то ждали. Румянец на щеках Анны привлекал, и Стерверсон с удовольствием сделает его ещё ярче.       Провел языком по её губам, заставив её приоткрыть рот. Слишком частое дыхание, потемневшие карие глаза выдавали возбуждение. Стерверсон хмыкнул, на что Анна вновь попыталась вырваться. Не позволил.       Он проникнул языком вглубь, ласково проводя по щекам, по небу, по её языку. Она застонала и потянулась. Он прижался ближе.       Спустя время вновь оторвался, вызвав разочарованный вздох. Анна потянулась к его губам, но он впился в шею, заставив её прогнуться. С губ сорвалось его имя. На шее отпечатался засос. Поцелуи перешли к ключицам. Её руки он перехватил в одну, а другой повёл по её телу.       Пальцы ощупали ткань рубашки, очертили талию, проникли между пуговицами и коснулись обнажённой кожи. Она выдохнула. Он повёл от пупка к груди, на ходу растегивая пуговицы. Анна дернулась, но он удержал. Губы вновь перешли на шею. Язык собственически чертил узоры. Рука коснулась груди и мягко сжала, вызвав вздох. Края рубашки расползлись в сторону, открывая обнажённое тело. Невесомые поцелуи прошлись по животу. Анна прогнулась, шёпотом простонав: -Стерверсон… Я… Не надо…       Он поцеловал её, чувствуя как она активно отвечает. Рука прошлась по бедру, приподняла, и они соприкоснулись. Общий стон. Анна попыталась сжать ноги, но он не позволил. Влага в промежности становилась все интенсивнее, организм грозился послать сознание к черту лишь почувствовать, ощутить его, не смотря на джинсу. Анна выдохнула, попыталась вырваться, и в конце концов прошептала: -С… С-Стерверсон… От… Отпусти мои руки… Я… Пожалуйста…       Она подняла голову, открывая доступ к шее. Его прикосновения дурманили, она еле соображала. -Вырвешься, Анна. Думаешь, я хочу рисковать? — его хриплый, сбивчивый от поцелуев, страстный шёпот патокой ластил уши. Его глаза тем не менее были ясны, ясно говоря о том, что он доведёт все до конца. — Просто тебе не стоило меня злить, теперь наслаждайся.       Его зубы сжали сосок, и Анна взвизгнула, прогнулась, и они соприкоснулись. -П… П-пожалуйста… Прекрати… Я… Я хочу, чтобы ты прекратил!..       Стерверсон столкнулся с ней нос к носу и, смотря в её мутные глаза, медленно произнёс, выдыхая каждое слово ей в губы: -Знаешь. Анна… Отказывая, ты просишь, — он прижался пахом к её промежности, и Анна, закусив нижную губу прикрыла глаза. — Сомневаюсь, что твоё тело против этих действий. Мне, правда, тебя отпустить?       Он прикусил её шею, и Анна прогнулась, выдохнув: -Я. Мне… не… Не-неприятно…       Отрицание потонуло в стоне. Он не услышал. Поцелуи прошлись по животу, оставляя засосы, но не такие сильные как тот, который отпечатался сейчас на шее. Далее последовал ещё один, ещё, и когда он отметил последний, ласково поласкав его языком, то… резко отпустил её. Отстранился, встал, отойдя от дивана. Анна разочарованно простонала, капризно протянув руки в пустоту. Стерверсон еле сдержался, чтобы не прижать её вновь.       Анна тоскливо смотрела на него из-за прикрытых ресниц, сжимая ноги. Учащенное дыхание и возбуждение полностью лишали сил. Она не встанет. Стерверсон мысленно облизнул губы на это соблазнительное зрелище. Это он заставил её желать и очень скоро заставит попросить. -С-стверверсон… -Что-то не так? — вкрадчиво поинтересовался он, замечая, как она кусает губы. — Я тебя не держу, можешь идти. -Я… Я-я не… не могу… -Почему? Я тебя не трогаю. -Я-я… Этого… И хочу. -Чего именно?       Он сделал шаг вперёд, обошёл диван и вернулся назад, оперевшись об стол. -Ос-остановись… -Я стою. -Нет. То есть. Я. Я имела в виду… Иди. Вернее, нет… -Анна, -ласково произнёс он. — говори чётче, я не умею читать мысли. Ты хочешь, чтобы я ушёл?       Анна с трудом помотала головой. Стерверсон улыбнулся и наклонил голову. -Перешёл?..       Она помотала головой. -Куда-либо зашёл? Дошёл? Нашёл?       Он явно над ней издевался, наслаждаясь ее мучениями. Он знал, что она не сдержится. -Идиот…       Тихий шёпот громко раздался в пустой комнате. Стерверсон хмыкнул, оттолкнулся от стола и медленно обошёл диван. -Это я идиот, Анна? Я? Поверь, окорбления в твоей ситуации не лучший помощник.       Он присел на пол, и её лицо оказалось вровень с его. -Дерзость тебе сейчас не поможет. Не стоит меня злить. Лучше попробуй сказать что-нибудь приятное, — он провел по её щеке. — Возможно, ты сможешь убедить меня помочь. А то вдруг я резко возьму да и передумаю.Знаешь, как интересно наблюдать за тем, как ты страдаешь, таешь от моих прикосновений, но все равно пытаешься оттолкнуть. Чувствовать, как ты тянешься ко мне, — он столкнулся с ней носом, невесомо прикоснувшись губами к щеке. — бесценно.       Продолжительная пауза. Анна подняла глаза, в которых Стерверсон заметил осмысление. Она с трудом приподняла голову и, приблизившись к нему настолько, что у него участились дыхание, чётко произнесла: -Знаешь, Стерверсон, твоя помощь мне ни к чему. Я решаю свои проблемы сама. Так что отвали от меня.       Принципиально отвернулась, на что Стерверсон ухмыльнулся и сказал: -Твоя ошибка, Анна. Второй предлагать не буду. Поработаешь ручками.       Он приподнялся, собираясь уйти, как Анна впилась требовательным поцелуем, обхватив шею. Её руки быстро заскользила по тёмной ткани рубашки, расправляясь с пуговицами. Спешка путала действия, и Анна, психанув, просто рванула её в сторону, разрывая. Застучали по полу оторвавшиеся пуговицы. Её руки ласкали обнажённую кожу. Собственная рубашка слетела с плеч, оставляя её в нижнем белье. Стерверсон, не зная зачем, подметил, что бюстгальтер чёрный, она всегда носит чёрное, как иронично.       Он не помнил, когда прижал Анну к дивану, целуя её в шею и освобождая от ненужных предметов одежды, когда она оттолкнула его и сама прижала к дивану, оседлав. Её губы собственически оставляли засосы на шее, поцелуи постепенно спускались по животу вниз. Где-то вдалеке он услышал звон пряжки ремня, почувствовал тепло её рук, прикосновения, а потом… губы. Она не позволяла ему схватить себя за волосы и управлять. Её уверенный взгляд говорил о том, что сейчас командует она. Стерверсон задумался, действительно ли она этого хочет или это все на эмоциях. Движения становились все быстрее, а мысли туманнее.       Он не помнил, когда втянул её в поцелуй, избавляя от джинс и прочего, когда почувствовал долгожданное тепло. Всё мысли исчезли, остались лишь ощущения. Ранее словесный конфликт перерос в физический, но даже здесь нельзя было определить победителя — никто не хотел уступать.       Битва постепенно закончилась ничьей. Будто бы утешая друг друга, противники медленно целовались, пока не кончился воздух. Уставшие они прижимались друг другу разгоряченными обнаженными телами. На границе сознания Стерверсона мелькнуло, что кровать намного удобнее дивана в его кабинете. Запоздало он вспомнил, что лежащая рядом с ним Анна завтра будет корить себя за этот поступок и кричать на него. Нынешним способом её будет не успокоить. Но все это будет только завтра. А пока она с ним, рядом, только его. «Моя».