Сборник "Безответность"

11.05.2019.       Мечтать — значит представлять то, чего не может быть. Ту запретную реальность, «альтернативу», как любила говорить Анна. Стерверсон любил мечтать, ведь там она не хмурилась в его присутствии, не спорила на счёт каждого его слова — одним словом, не была чужой.       Пальцы позволили чёрной цепочке амулета обвить их, жаля холодным металлом. По кисти руки волнами засияла тёмная, голубая, как и её, магия. Приятная прохлада окружила руку, и Стерверсон прикрыл глаза. По комнате прошлась рябь, менялась реальность — иллюзия вступала в свои права.       Позади раздались шаги. Она. Подошла ближе, положила руки на его плечи, ведя к шее. Стерверсон дёрнулся и приоткрыл глаза. Над ним стояла Анна. Бледная, но улыбающаяся, мягко, как никогда не улыбалась ему. Стерверсон вздохнул. Он прекрасно понимал, что это всего лишь иллюзия, что она никогда не будет улыбаться ему так по-настоящему.Она никогда его не полюбит…       Он корил себя за это заклинание, за то, что использовал её образ в таких гадких целях, надеялся получить взаимность, представить, что его иллюзия--реальность. Но он знал, знал, что это не так, и… Создавал иллюзию вновь и вновь, будто бы стараясь заглушить правду, отвлечься от неё.       Псевдо-Анна тем временем добралась до пуговиц его рубашки, медленно расстегивая их. Её дыхание опаляло. Она была вполне реальной, из плоти и крови, живой. Он превзошёл сам себя. Она была той, какой он хотел её видеть.       Мягкие прикосновения клона пробуждали те же эмоции, что и в присутствии оригинала. Он чувствовал, как быстро бьётся её сердце, ощущал её румянец на щеках, и проецировал на себе тоже самое.       Её язык прошёл по его шее, вызывая вздох. Пальцы медленно очертили обнажённую грудь -пуговицы на рубашке кончились, открывая доступ к телу. Её голос прозвучал где-то в районе его щеки: -Знаешь, Стерверсон, все-таки этот мир можно изменить. Теперь и я это понимаю.       Она говорила тихо, почти шёпотом, при этом, наверное, мило улыбаясь. Он не видел её лица, но чувствовал поток магии вдохновения, надежды — `голубой `. -Мне пора перестать бояться этого мира, бояться изменений, а главное, самой себя. Как давно ты видел надежду в этом мире?       Анна смотрела в окно. Окно. В его комнате было окно. Обычно зашторенное, оно создавал в комнате полумрак, но сейчас… Оно было открыто. Голубое небо было ясным, мрачные тучи расступались перед светом, Её светом. Она верила, мечтала и надеялась…       Он чувствовал её светлую энергетику, ощущал не кожей, которой она касалась, — всем телом.       Отгадка постепенно проникала в голову. Он ужаснулся. Клоны не могут колдовать. Хотя Пятая и Шестая не в счёт. Неужели с ним сейчас… Анна?       Он попытался отодвинуться, но она держала его, держала мягко, но крепко, не переставая гладить его грудь. Он вздохнул. Это все ему снится.       Она мягко прикусила мочку его уха, вызывая стон. Губы вновь очертили шею. Он выдохнул. «Это просто слишком реальный клон. Когда все закончится, он исчезнет. Это не Анна, она никогда не стала бы так делать.»       Его размышления прервал поцелуй на шее, глубокий поцелуй. Засос. Красная метка отпечаталась на коже, на что Анна удовлетворённо хмыкнула. Её руки стянули рубашку с плеч, он позволил ей это сделать, не задумывааясь о её последующих действиях. Она была непредсказуемой. Вновь очертила языком шею, переходя на плечи. Пальцы рук быстро пробежали по его рукам, сцепляясь с его пальцами. Она придвинулась ближе. Стерверсон впервые порадовался, что их отделяет спинка стула. Но ведь никто не помешает ей повернуть крутящий стул и наконец посмотреть в его глаза.       Он боялся ее следующих действий.       Анна не спешила, медленно лаская шею изредка притрагиваясь к плечам. Стерверсон выдохнул, и она это почувствовала. Сцепка на пальцах распустилась. Её руки вновь очертили плечи, грудь, перешли на живот и вновь поднялись. Она его дразнит. Но он не поддатся. Пальцы прошлись по предлечьям и опустились на ручки стула. Мягкий шёпот раздался над ухом: -Что-то ты сегодня робкий, Стеверсон. От тебя никаких активных действий. Может, я что-то делаю не так или ты не настроен?       Он не ответил. Она продолжила: -Возможно, я что-то смогу сделать для тебя? Чего ты хочешь? Я выполню все твои сокровенные желания…       Соблазнительный шёпот дурманил, а пальцы, медленно поглаживающие ручки стула, явно обещали, что готовы на все. Стерверсон выдохнул. Анна восприняла это на свой счёт. Её голова легла на его плечо, пряди волос приятно защекотали кожу. — Не можешь определиться? Ты сам прекрасно знаешь, на что я способна. Если есть что-то, что я не умею, я научусь ради тебя.       Многообещающие слова выбивали его из колеи. Обычно она делала все сама и быстро. Либо он начинал, не спрашивая и не загадывая. Все было быстро, на чувствах. Она не медлила, как сейчас. Стерверсон знал, на что способна его иллюзия и что умеет Анна. Анна, которая против него, которая сопротивляется и тает под его напором. Анна теряется в ощущениях и просит большего. Она не подчиняется, как клон.       Стерверсон застыл, поняв, что его не устраивает сейчас. Он всегда хотел послушания, не понимая, какое удовольствие доставляет то, когда девушка сопротивляется, но не может устоять и тянется. Тянется, чтобы поддаться, почувствовать. Его иллюзия через чур послушна. Одно его слово — и все его желания сбудутся. Просто потому что так хочет он, не она.       Он повернул голову к клону. Её мутные карие глаза смотрели с желанием. Потому что так хочет он. В них было такое послушание. Потому что он так захотел. Фальшивая как девушка-кукла из рекламы. Покорная, как… Он пытался подавить это слово, но все же выдавил. Проститутка. Послушная, как проститутка, которой платят. Анна не такая.       Он встал и подошёл к окну. Клон недоуменно посмотрела ему вслед. Рубашка, болтавшаяся на локтях, была отброшена и свисала с кресла.       Он молча смотрел в окно и думал. Она подошла к нему со спины и приобняла. Носом уткнулась в шею и прикрыла глаза. Они оба молчали.       Стерверсон повернулся к ней и увидел виноватые глаза. Анна грустно смотрела на него, не понимая. «Я в чем-то провинилась?» — прочитал он по глазам. «Нет, все в порядке» — ответил он и поднял руку для щелчка.       В её глазах поднялась тревога, она помотала головой. Он замер. Точно, теперь он вспомнил. Она не уйдёт, пока не истечёт время. Но спать он с ней не готов. Не сегодня.       Остаток часа они просидели в обнимку на кровати. Такое интимное, но простое действие расслабляло. Они были ближе друг к другу, чем когда-либо. Он молча поглаживал её по волосам, она мирно дышала, уткнувшись в его шею. Спокойствие. Тихое умиротворение.       Истёк час. Стерверсон почувствовал, как исчезло тепло рядом. Вздохнул. Но был точно уверен, что никогда её больше не позовёт. Разве только для этих тихих минут, когда можно просто быть рядом и молчать, понимая друг друга с каждого вздоха.