dreams.

тэхену кажется, что он умирает. температура всего лишь тридцать семь и два, а такое чувство, что под сорок долбит. тэ всегда был неустойчив к простуде, поэтому каждый раз мучился, когда она его настигала. он же еще так молод, чтобы умирать. его знобит, а еще он чихает постоянно под аккомпанемент чоновских неодобрительных покачиваний головой. — детка, как ты умудрился? на дворе почти лето. — чонгук хмурится обеспокоено и садится рядом на диван, ладонь свою на горячий лоб укладывая. тэхен болезненно стонет от прохладной ладони на своей разгоряченной коже. — ну так вышло. — тэ жует нижнюю губу и с толикой жалости смотрит на своего парня, сидящего возле его ног. он тянет к нему ладонь, которая сразу же оказывается в другой, такой родной и прохладной, и сразу же расслабляется. по вискам все также продолжает долбить болезнь на пару с температурой. —  хочешь чего-нибудь? — чонгук переходит на шепот, стараясь не нарушать такой шаткий покой болеющего, и с нежностью гладит тыльной стороной ладони его щечку, на что последний даже не старается сдержать улыбку. — полежишь со мной немного? — конечно, но затем ты пьешь лекарства. тэхен тихо и хрипло смеется и кивком соглашается со словами парня, чуть двигаясь ближе к краю, давая чонгуку пролезть сзади. тэ прикрывает глаза, как только чувствует родные руки на своей талии, которые пробираются под легкую футболку и оглаживают бока вместе с небольшим животиком. плевать даже становится на то, что чонгук может заболеть от такого близкого контакта, он лишь прижимается губами к плечу, ведя поцелуями-бабочками к шее, прижимая к себе теснее. все равно даже становится на то, как озноб быстро сменяется жаром по всему телу из-за горячего тела позади себя. он лишь улыбается уголком губ и поглаживает руки вокруг своей талии, ощущая трепет в своей груди.