Трофеи победителей

Розалинд не имела вульгарной привычки подолгу пялиться на кого-то, смотрела украдкой, почти незаметно. Она знала, что пристальное внимание может Рэя нервировать и не искушала судьбу. Рэя. Ей-то ничего бы не было, неприкосновенной царице. По этой же причине она не стеснялась задавать прямые вопросы. – Случилось что-то хорошее? Щурясь, Рэй поднял на неё взгляд. Пребывая в игривом настроении, Розалинд едва заметно улыбалась, глаза сияли. Её же вопрос Рэй мог ей переадресовать, но ответ был на поверхности. «Хм», – подумал Рэй. – По крайней мере, не случилось ничего плохого, – ответил он. «Я проснулся в какой-то дыре, с похмельем, мне приготовили страшно сбалансированный завтрак и отправили на такси домой» – этого он не сказал, конечно. Не только по причинам очевидным, но и из-за неприятных воспоминаний, относящихся к последующим событиям. Точнее, к тем, что всему предшествовали. На газоне перед домом не осталось никаких следов, но даже неудачная попытка покушения оставалась попыткой покушения. Не то чтобы первой, но впервые на территории, которую он считал безопасной. Утро было хорошим ровно до тех пор, пока он не вернулся домой. В большой, пустой, стерильно чистый особняк. …Что он тут делал? Причина, по которой он любил свою работу: возможность сбежать из дома. Открыто признаться себе в этом – что-то новенькое. Рэй качнул головой, отгоняя непрошеную мысль. Ему не нужно переезжать, не нужен телохранитель. Они сейчас просто сгруппируются и разберутся с проблемой в корне. И всё снова станет хорошо. Всего лишь немножко поработать ради счастливого финала, как герои делают. – Да, – вернул его к реальности разочарованный голос Розалинд, – должно быть, мне показалось. Не очень-то, откровенно плохо, по правде, Рэю удавалось шутить и разряжать атмосферу. Поэтому с быстрым ответом он не нашёлся. Вместо этого вспомнились другие два (три) трупа в офисе Розалинд. – Где ты научилась так метко стрелять? – поддавшись любопытству, спросил Рэй. – На свиданиях с Микки, – заданный вопрос нисколько жену босса наркомафии не удивил, на светских раутах постоянно спрашивают ведь. – Мы часто выезжали за город, чтобы пострелять. – Хм... – Просто повезло, на самом деле. Ничего в облике Розалинд не свидетельствовало о том, что неприятные моменты из прошлого мешают ей наслаждаться жизнью в настоящем. Гордая, смелая, сильная женщина, умеющая жить и выживать, как никто другой. Но Рэй всё равно спросил: – Как ты себя чувствуешь? – Я защищала свою жизнь, так что совесть меня не мучает, если ты об этом. Ублюдкам самое место в аду. Неоспоримое утверждение. Тренер столь развёрнутыми комментариями Рэя не баловал, но на основании им сказанного можно было вывести резюме в том же духе. Розалинд нарушила ход его мыслей, ушедших в какую-то неправильную сторону. – Спасибо, что защищаешь Микки. Ты его ремень безопасности, он был бы мёртв без тебя уже давно. Рэй поправил очки на переносице. Дурацкий рефлекторный жест. – Мне не приходило в голову такое сравнение. Просто выполняю своё функциональное назначение… – Это нечестно по отношению к тебе. До сих пор ты справлялся неплохо, но тебе самому нужен свой ремень. Микки упрямится, но я и ты знаем: его ведь не хватает на всех. Он полагается на тебя в обеспечении твоей защиты. – Я в порядке. – Поэтому я и предположила, что случилось что-то хорошее. Ты был в норме, но сейчас снова нахмурился. Вспомни то хорошее, что случилось, если это поможет тебе почувствовать себя лучше. Брови Тренера, изогнутые в напряжённом ожидании реакции – «Съедобно, несъедобно?» – всплыли в памяти сами собой. Что-то произошло с его собственным лицом, потому что Розалинд, удовлетворённо хмыкнув, загадочно улыбнулась. Она ведь не умела читать мысли? – Подумай о том, что я сказала. Рэй не хотел думать, потому что попытки подумать об этом раньше ни к чему не привели. У него были крепкие сложившиеся отношения со своей работой и его воображения не хватало ни на что сколь-нибудь оптимистичное вне её. Однажды он умрёт в одиночестве. Он смирился с этой перспективой давным-давно. Интересно, какой участи удостоил бы Флетчер своих персонажей, если бы ему удалось заполучить сиквел? Впрочем, Флетчер был последним человеком, с которым Рэю хотелось обсуждать свою судьбу. К тому же тот был слишком занят сохранением своей собственной жизни, находясь под недружественным присмотром обеих сторон конфликта. Микки был намерен использовать его, чтобы подобраться к русским. Пока с этой угрозой не будет покончено, нечего и думать о реализации утопического плана по продаже бизнеса. Микки, да. У него тоже не спросишь ни с того ни с сего: «Что ты намерен делать со мной?» Мало того, что вопрос глупый, так ещё и несвоевременный. Рэй опоздал с этим вопросом лет на семь. В смысле, ты ведь знал, на что подписывался, когда клялся в верности, не так ли? Та клятва по содержанию мало чем от супружеской отличалась. Такой вот семьёй ты обзавёлся. Просто займись делом. И не думай о том, что сказала Розалинд. Пришедшее на телефон сообщение привело его чувства в смешение. В обед кто-то с номера Тренера осведомлялся, всё ли с ним хорошо. Очевидно, сам Тренер. Рэю пришлось снять очки, чтобы потереть уставшие глаза. Зрение обманывает. Сердце подводит. Мозг ничего не соображает. Прежде чем собственное тело свело его с ума, Рэй позвонил. – Что я такого вчера сделал, чтобы заслужить твоё беспокойство? – Ребята заверили, что это нормально, интересоваться состоянием приятеля без причины. Прости, если отвлек. – То есть жест вежливости? – Нет, вежливость ничего не стоит, а я всё-таки потратил деньги на сообщение. – О, так я дорого тебе обхожусь? – Ещё как. «…Что блять?» В некий неуловимый момент времени Рэй понял одну вещь: обезличенное деловое общение это прекрасно. Быть кому-то другом – чистое безумие. У людей с кучей знакомств не все дома, наверняка, и таким образом они стремятся заполнить некомфортную для них пустоту. Хорошо, что у Рэя была его работа. Может это Тренер и имел в виду, когда агрессивно открещивался от неформального общения. Вести дела без оглядки на личные чувства было куда комфортнее и проще. Вот что значит опыт. – Я пошутил, если что. Рэй? – У тебя есть сегодня время? – Боюсь, что нет. Но я могу приехать к тебе. Рэй ничего не понял. – Не понимаю. Как это работает? – Приоритеты. … А, всё, давай, меня зовут. Шумы в телефонной трубке могли быть цензурой мыслей Рэя. Он вернулся к работе с чётким осознанием того, что многого о себе не знает. В конце дня, когда Микки и Розалинд уходили на очередное свидание, Микки словно бы между прочим огорошил его приговором: – У тебя выходной завтра. Рэй не успел сказать ему вослед: «Вы смерти моей хотите?» Разумеется, Пирсоны во множественном своём числе желали обратного. Ничего хорошего от вечера Рэй не ожидал. Уж точно не ожидал увидеть машину Тренера у своего дома. И самого Тренера, режущегося в какую-то игрушку на телефоне, сидя за рулём. Рэй постучал по стеклу, без слов вопрошая: «Какого хрена?» – Я уеду, если увижу, что ты в порядке. Честное и порядочное, лицо Тренера заставляло поверить в некую высшую благодать. Да и не хотелось скрытничать перед человеком, приготовленный которым завтрак ты съел утром. – Немного устал. – ...Мне зайти? «И не задавать вопросов, пожалуйста». Рэй не ответил, только изобразил рукой какое-то движение в сторону дома. Это потом он оценил изящество дипломатии. Спроси Тренер, уйти ли ему, и Рэю пришлось бы гораздо хуже. А «зайти» ещё не значит остаться. Пока Рэй переодевался в домашнее, Тренер возился на кухне. Точнее, смирно сидел над дымящейся чашкой, бормоча что-то себе под нос. Этот вид Рэя по каким-то нерациональным причинам приободрил. – У меня выходной завтра, есть возможность попасть на тренировку? – Индивидуальную? – Интересно попробовать. – Я ничего не знаю о твоей форме и навыках. Потребуется время, чтобы разработать программу. – Мне просто нужно выпустить пар. – Я могу отдать тебя на растерзание карапузам. – Сколько веры и воодушевления в этом голосе… Это случалось постоянно: Тренер так естественно переключался в режим тренера, дзен-мудреца и просто учителя жизни, что Рэй диву давался. – Важно понимать, хочешь ли ты побить или быть побитым. Ключевой момент, то, с какими чувствами ты выходишь на ринг. Есть другие способы справиться со стрессом без увечий. И без травки. И алкоголя. И без танцев. Последнее Тренер произнёс со смущённым плохо скрываемым презрением. Несомненно, что-то у него лично с танцами не ладилось. – Я весь внимание. – Бассейн? Пение? – …Ты поёшь? – У меня неплохо получается, между прочим*. Компьютерные игры ещё. – Правда? – В некоторых случаях. – У тебя стресс? – М-м? – Ты играл сегодня, когда... – А-а, убивал время просто. Нет, значит... Лошади, может? – Лошади? – Не любишь лошадей? Я понимаю, люди, но лошади-то тебе что плохого сделали? На самом деле это была хорошая идея. Рэй просто удивился, насколько хорошая. – Возможно. У Микки была лошадь в загородном доме. Очаровательное преисполненное смирения создание. – Не останешься на ужин? – Ничего плохого не случится, если я оставлю тебя одного на ночь? Рэю потребовалось время, чтобы осознать услышанное. Ещё немного времени потребовалось, чтобы перестать преувеличивать услышанное. И совсем уж неприлично много времени потребовалось, чтобы осознать, что Тренер прекрасно осведомлён об их натянутых отношениях с русскими. Он, между прочим, убил пару русских на его лужайке. Его карапузы вовлечены в их дела с русскими. Тренер не напоминал Рэю об этом, но, чёрт, это и его дело тоже. И вопрос о том, всё ли будет в порядке, касается не персональной дружеской заботы (и чего-то ещё, что Рэй себе выдумал), всё было сложнее. Чёрт, когда всё стало настолько сложно? Это тоже Тренер предсказывал, когда не хотел ввязываться?.. Кажется, Рэя это начинало раздражать. – Всё нормально, боже, я не маленький, чтобы так трястись надо мной. – Сложно сдержаться. Ты сам трясёшься постоянно. Ложись спать. Приезжай в зал с утра. Действовать в соответствии с указаниями было волшебно. Так просто. Но им нужно поговорить. Многое обсудить. Нельзя замалчивать, до добра это не доведёт. – Где твоя концентрация? – Я стараюсь не разбить твои очки. Тренер держал руки в боксёрских лапах на уровне груди. В немом вопросе изогнул брови, напоминая, что его глаза немного выше места, куда Рэю предлагалось бить. Глубоко вздохнув, Тренер опустил руки, надел перчатки. – Ладно, раз классический бокс недостаточно джентльменский спорт для тебя, нападай по-своему. – Уступаю. Рэй правда считал, что защита удаётся ему лучше. Повторять дважды Тренеру не пришлось. Он нанёс быстрый короткий удар, заставивший Рэя уйти в сторону. Он почти потерял равновесие, когда Тренер нанёс следующий удар. Блокировав его плечом, Рэй замахнулся сам. И пропустил удар коленом в бедро, не удар даже, а издевательский тычок. Рэй пошатнулся, неудачно переступив, и этот момент выбрали карапузы, чтобы всей толпой заявиться в зал. – Здрасьте. Рэй ухватился за Тренера, чтобы сохранить равновесие, но тот сам его утратил, отвлечённый парнями. Они рухнули на пол, болезненно приложившись друг о друга. Всё недостаток практики виноват. – Гляньте-ка, Рэй Тренера завалил. – А я говорил, что этим всё кончится. – Пацаны, мы по ходу не вовремя. – Что, всё пропустили? – Хуже. Теперь ничего и не будет. – Ребят, вы себя бессмертными возомнили? Давайте делом займёмся. – Пф, кайфолом. – Не кайфолом, а взрослый сознательный человек, с уважением относящийся к чужой личной жизни. – Тренер это уважение тебе ещё припомнит. – Молись, чтобы Рэй не припомнил. Болтовня пацанов была возмутительной, и в любой другой раз Тренер пресёк бы её в самой действенной форме, Рэй в этом не сомневался. Но в данный момент времени что-то другое его явно беспокоило сильнее. Может быть даже то, что Рэй под ним умирал, содрогаясь в приступе. Сложно было сдержаться, когда лицо Тренера меняло выражение ежесекундно, реагируя то на голоса ребят, то возвращаясь к здесь и сейчас, в которых он нависал над Рэем. Рэй, в конце концов, рассмеялся. Без регулярной практики его смех походил на сухой кашель, в горле неприятно саднило, и всё-таки смеяться было приятно. Тренер слез с него (повеяло холодом по бёдрам и груди), сел рядом, посмотрел хмуро, в смысле ещё более хмуро, чем обычно, строго даже. – Смешно тебе? – Ты бы себя видел. – Ты бы себя видел, – ответил Тренер и, кажется, сразу же об этом пожалел, торопливо добавил: – Это было ужасно. Тебе нужно больше практиковаться. Или чаще улыбаться. Это тоже... обезоруживает. – В следующий раз будет лучше. – Жду с нетерпением. Рэй правда не был уверен в том, что подразумевал под сказанным. С чрезмерным энтузиазмом отвлёкся мыслями о лошадях. Остаток дня Рэй провёл за городом в обществе заскучавшей без дела лошади по кличке Ласточка. Однажды она принесла Микки большой выигрыш на скачках, но победный сезон для неё завершился травмой. Микки выкупил её у владельца под влиянием каких-то сентиментальных чувств. Рэй этого не одобрял. Это теперь он понял, что то было не просто недовольство от нерациональных растрат босса-самодура, а некое подспудное раздражение. Ещё один пунктик Рэймонда Смита, ну надо же, кто бы мог подумать, как легко его задеть: взять под своё крыло хромоножку без всяких перспектив. Рэй считал, что любое вложение должно приносить пользу. Лошадь должна выигрывать на скачках. Правая рука должна уберегать от опасностей. Недопустимы оплошности и заверения вроде «Ты так помогаешь/спасаешь/выручаешь, я без тебя как без рук» унизительны. Или почти забытое (на самом деле нет) из прошлого: «Ты приносишь мне удачу». Как чёртов трофей. Ремень безопасности. Проблемы не было, Рэй гордился этим статусом. Но не должен был. Это проблема. Но бег рысью сквозь влажный, напитанный надвигающейся грозой, воздух очищал, унося прочь сомнения, оставляя их за спиной. На время. Сомнения порождают хаос. Это тоже Розалинд сказала? Она была умнее их всех вместе взятых. Тренер тоже был умнее, чем делал вид. И Рэю это нравилось. Не ему одному. – Тренер, вам хозяйка закусочной привет передавала. Спрашивала, как вы, а то давно не видать. Рэй услышал это, выходя из раздевалки. Тренер заметил его, ответил невпопад, махнув на Эдди рукой. – Очень мило с её стороны. – Поклонница? – Специфический вкус у леди, да? – нахально хихикнул Призрак, проплывая мимо. – Эй! – раздражённо окликнул его Тренер, но тем его реакция себя исчерпала. Он был смущён. Стоило поднять эту тему снова. Рэй брал пример с карапузов и старался не рефлексировать подолгу над своими словами, вычисляя их тактичность. – Ты... Ан, нет, не так это было легко, как казалось. Тренер повернулся к нему, ожидая продолжения. Его всё не было, и Тренер выдумал его сам. – Ты хотел спросить что-то глупое. – Возможно. – Вещи, касающиеся меня, не должны тебя волновать. – Но если они волнуют? – Возможно, нам стоит это обсудить. За выпивкой. Но ключевое слово здесь «возможно». Рэй догадывался, что ничего ему это не даст, но всё же обратился к парням. На их глазах и иногда с их участием он уже не единожды был бит в стенах зала, поэтому считал себя почти своим здесь. – Вы что-нибудь о Тренере знаете? – Ты нам скажи. С детьми нужно быть честным, вот что Рэй почерпнул за время общения с новыми в его жизни людьми. – Мне любопытно, – признался он, – Он сам ничего о себе не рассказывает. Дело во мне или он в принципе ни перед кем не откровенничает? – Не, он со всеми такой. – Тренер же, ну. – Вся соль в том, что… он принимает нас такими, какие мы есть. – Воспитывает, да, но учит жить с тем, что имеем. – Направляет, а не лезет в голову. – И мы стараемся отвечать ему тем же. – Настоящее важнее прошлого. Рэй многозначительно промолчал. Действительно, не те это темы, которые можно обсуждать на трезвую голову. Тренер опять прав. Найти то, в чём Тренер был не прав, стало чем-то вроде навязчивой идеи. Правда, не первой в списке. Избавиться от нелегального бизнеса оказалось ещё сложнее, чем его начать. Гораздо более простым вариантом казалось продолжить заниматься им самостоятельно, а не перепродавать кому-то другому. Розалинд, по всей видимости, склонялась к этому же варианту и со своей стороны делала всё, чтобы безболезненно подвести Микки к соответствующему решению. Рэй же ожидал, когда с ним заведут серьёзный разговор, который начнётся с: – Рэй, если бы я предложил тебе своё место, что бы ты ответил? Рэю пришлось приложить усилие, чтобы справиться с глазами. Иногда ему казалось, что они просто хотят вырваться из глазниц, чтобы не видеть ничего. Хотя в этом случае он предпочёл бы не услышать. Но он с детства был талантлив** и музыкальный слух загубить не мог, сколько ни старался. – Я бы сказал, что я не в восторге от этой идеи. Микки фыркнул, как кошка чихает. Большая хищная кошка. Порядком задолбанная. – Ты ни от чего не в восторге. И всё-таки, тебя устраивает твоя работа, тебе это нравится? – Мне нравится моя текущая работа. Но я не хочу руководить бизнесом. – Но придётся. На пару недель мы с Розалинд уедем, и я хочу всё оставить на тебя. Пара недель. Справишься? Рэй так любил вопросы без ответа. Иногда Рэй ощущал себя сыном, а не помощником, не было специальных поощрений, но практически не было и упрёков, он не требовал особого обращения, не будучи чужим человеком. Микки относился к нему так, выдавая поручения. Поэтому он стремился выполнить их с блеском? Никто ему об этом прямо не говорил, но обострение отношений с русскими произошло в, образно выражаясь, его смену. Они зашли в тупик с этим, как и с продажей дела. Побыть у руля – возможность что-то подправить по своему видению. Он бы всех расстрелял. Жаль, это не было оптимальным решением. – Конечно, – ответил он Микки, за что получил слабую ободряющую улыбку. Застрелиться бы самому. Рэй знал, что он хорош, он ориентируется в деле и мог бы руководить всем. Если бы хотел. Зачем хорошо уметь делать то, что ты не хочешь делать по своей воле? – Перфекционизм трудоголика. Ты не один на свете с такой проблемой, знаешь? Это в целом и не проблема даже, а особенность психики. – Я обсужу этот вопрос со своим психологом. – Это, конечно, большая из твоих бед. … Ты работаешь с психологом? – Серьёзно спрашиваешь? – Просто уточнил. Забавно, если так представить. – Ты мой психолог. – Больше похоже на то, что я твой единственный друг. Сочувствую тебе. Они пили в доме Рэя. Тренер пришёл после телефонного разговора, тон голоса ему не понравился или что-то в этом духе. Сколько они там знакомы? Два месяца? Три? Два с половиной. И он придаёт важность тому, как Рэй реагирует. За почти десять лет сотрудничества Микки практически перестал обращать внимание на детали вовсе. Результат – заработанная профессиональная деформация, выраженная в болезненном перфекционизме. Сейчас ещё Тренер его разбалует и что будет? – Я тоже себе сочувствую, – вырвалось из глубины души. Первый звоночек, свидетельствующий о том, что пора прекращать пить. У Тренера между тем был план, как провести вечер. – Что насчёт русских? – Не похоже, что у них достаточно сил и влияния, чтобы вести с нами войну. – Но они намерены её вести? Рэй вздохнул. Это была его больная мозоль. – Видишь ли, в чём дело… Дело в трупе. Его больше нет. Если мы не имеем отношения к смерти Аслана, то зачем позаботились о трупе? После стараний Флетчера нет возможности убедить их в том, что смерть парня не наша вина, что никто этого не хотел. – Вы встречались с ними? Пробовали… переговорить? – В последнее время Микки было не до этого. – Так может тебе этим заняться? Поговорить, объясниться. А пил ли Тренер вообще? В тусклом освещении его лицо было щетинистой тенью с бровями и угольками глаз. Словно заметив, что Рэй пытается рассмотреть его, он подался вперёд, под свет лампы, давая тем самым понять, что ждёт ответа. – Нужно попробовать, – настаивал Тренер. Рэй закипал. От вкрадчивого спокойного тона в частности. – Они угрожали нам. Они непредсказуемы и тем опасны. Рискованно предпринимать активные шаги без согласия Микки. Чего Рэй никак не ожидал, так это того, что Тренер повысит на него голос. Он сделал именно это. – Что ты заладил со своим «Микки-Микки»! Дело ведь не в Микки! Это твоя ответственность, твой косяк. Тебе и исправлять. Рэй молчал. – Хочешь меня ударить? Рэй молчал. – Я предлагаю тебе не рисковать бизнесом Микки, а поставить на кон только свою жизнь. Как иначе проверить, чего она стоит? Они хотели убить вас? Что ж, их усилия не увенчались успехом. Но если есть возможность не проливать лишнюю кровь, стоит ею воспользоваться. Голос Тренера пробивался сквозь белый шум, помехи, барьеры, те, от которых щемило в висках и дёргался зрительный нерв. – Я не из пугливых, но, знаешь, в первую встречу с тобой, у меня кровь в жилах стыла. Из-за тебя. – … – Можно обойтись без жертв. Если дать понять, что победитель только один и он известен заранее. – … – Я хочу разобраться с этим. И ты хочешь этого не меньше моего, не так ли? – ... – Это и моё дело тоже. – … – Мы пойдём вместе. – … – Ладно, ясно, пошёл я на фиг. Прошла вечность, прежде чем Рэй окликнул его. – Тренер. Тот обернулся в момент, когда надевал на голову трилби. Раздосадованный? Расстроенный? Разочарованный? Быть причиной чьего-то разочарования. Этого Рэй терпеть не мог. – Я приду завтра в зал. Вечером. Тренер кивнул. Рэй остался один в доме, где больше не чувствовал себя в безопасности. Чем отличались карапузы Тренера от Рэя, правой руки Микки Пирсона? Преисполненный честолюбия, прежний Рэй с презрением сказал бы: «Всем». После недавних событий он бы счёл комплиментом ответ: «Ничем». В действительности, отличие состояло в том, что карапузы по сравнению с Рэем были способны на поступок. Они взяли инициативу в свои руки и теперь были уважаемы самим Микки Пирсоном. Следуя за ним хвостом, наблюдая и изучая, Рэй сознательно отказывался от самостоятельных решений. И это довлело над ним дамокловым мечом. В ясную ночь лунный свет падал туда, где больше не было трупов. Он мог всё исправить. Пришлось связываться с Флетчером. Тот находился под постоянным присмотром и как от него избавиться, ещё не придумал. Рэй точно знал, что придётся выслушать немало чуши, но это была необходимая жертва. – Рэймондо, свет очей моих! Радости моей нет предела! Я был хорошим мальчиком, можно уже ослабить поводок, нет? Никакой личной жизни же. Приходится осваивать французский кинематограф. А ещё я наконец-то посмотрел всего Бонда и все части «Миссия невыполнима». И, тем не менее, я всё ещё здесь. О чём это говорит? – О том, что ты не Том Круз? – Об этом тоже. Прежде чем Флетчер увлёкся изложением своих мыслей насчёт шпионского кино, Рэй перешёл к сути своего визита. – Мне нужно, чтобы ты организовал встречу. Флетчер сразу же напрягся, весь обратившись в слух, точно уловив возможность в воздухе. – Я слышал, Микки уехал. Он поручил тебе или… – Не задавай лишних вопросов, прояви смекалку. Переговоры с глазу на глаз без лишних свидетелей, где-нибудь на нейтральной территории. – Мирные переговоры? – Именно. – Аслан-старший большой любитель оперы. В эту субботу как раз будет спектакль. «Прометей прикованный»***, насколько я знаю. – Если он согласится, хорошо. Рэй кожей чувствовал оценивающий взгляд Флетчера. Поднял лицо, спокойно ожидая комментария. Вместо того чтобы уйти. Должно быть, считал, что и во Флетчера он однажды вляпался заслуженно. – Что-то как-то без огонька, Рэймондо. Я недостаточно тебя раздражаю? Ну, скажи, скажи же что-нибудь грязное, как ты умеешь. Рэй елейно улыбнулся. – «Пожалуйста»? Флетчера аж тряхнуло. – Чувствую, что пропустил виток эволюций. Какой сейчас год? – Не паясничай, старая жаба, займись делом. – Интересно… Ясно как день, что ты предпочитаешь людей постарше. Я для тебя недостаточно старый или, о боже, слишком старый?! – Флетчер. – Я понял-понял, понял я, дорогуша, не извольте беспокоиться, всё будет в лучшем виде. Оставив заботы об организации встречи на своих людей, Рэй позволил себе полчаса покоя, погрузившись в числа банковских отчётов. С каждым днём он всё больше начинал ценить эти моменты. Уже к концу дня он получил подтверждение вместе с билетами в вип-ложу. Встреча состоится в половине девятого в субботу. Он должен быть полностью готов к этому времени. В зале Рэй колошматил грушу, пока Тренер выпроваживал последних ребят. Он был немного измочаленный, держался настороже, словно бродячий пёс, которого пнули, когда подошёл к Рэю. Рэй вкладывал слова между ударами. – Собирайся. Поедем к портному. – У меня есть костюм. – Мне он не нравится. – Ты его не видел. – Я его не видел, но мне он уже не нравится. Из шотландки ведь? Тренер поджал губы. В иной раз Рэй подумал бы, что он обиделся. Не было нужды напоминать, кто кого спровоцировал. Заказывать новый костюм времени не было, пришлось выбирать из того, что было. Рэй пил вино, расслабившись в кресле, пока Тренер возился за дверью в комнату, что служила примерочной. Наконец, замок щёлкнул, дверь скрипнула. Они выбрали три костюма: один по рекомендации портного, другой по вкусу Рэя, третий – Тренера. Вопреки представлениям Рэя, у Тренера вкус был и выбранный им костюм сидел на нём так же хорошо, как и тот, что посоветовал портной. Последним он примерил костюм Рэя, классическую серо-синюю тройку. Что ж, это было необычное чувство. – Не гордись собой так откровенно, – поморщился Тренер. – Тебе самому-то какой вариант нравится больше? Удобно, комфортно двигаться? – Твой. Брюки можно будет и с кроссовками носить. Рэя сковал тихий ужас, как тот, что накатывал всякий раз при виде чего-нибудь оскорбляющего его чувство прекрасного. Тренер непринуждённо рассмеялся. Он выглядел моложе, казался выше. Морщинки в уголках глаз составили неплохую компанию бровям, которые тоже улыбались. Рэй сделал мысленную пометку: на случай, когда ему будет нужно укрыться, затаиться, в качестве маскировки он наденет спортивный костюм. Когда они расстались и Рэй вернулся домой, его настигло странное чувство разочарования, смешанное с возбуждением. Он провёл в душе значительно больше времени, чем обычно, и заснул только после дозы мартини. Утром, первое, что он обнаружил – не отправленное с телефона сообщение: «Я бы хотел, чтобы ты был здесь». Двойная порция виски понадобилась, чтобы проснуться. «Не хотел бы ты в тридцать с лишним лет обсудить вопросы своей ориентации?» – ехидно спрашивало отражение на двери холодильника. Нет, не хотел бы. Ничего нового он бы всё равно не узнал. И ладно Микки. Это было давно и навсегда. Но Тренер… Не транслируй свои фантазии на единственного (вдруг) друга, ты же взрослый человек. Да, займись взрослыми делами. Убей кого-нибудь. О, это будет просто. Близящаяся встреча с русскими перестала беспокоить разозлённого Рэя вовсе. Русский олигарх, бывший военный, нажившийся на газе, то есть, не очень хороший военный. Никакого конфликта интересов, они никогда бы о нём и не услышали, если бы его нерадивый отрок не вывалился из окна. Двадцатилетний опыт в наркобизнесе против сбежавшего от налоговой оборзевшего русского, способного только на грубые уловки. При этом Микки одним визитом заткнул руководителя крупной китайской группировки, появившейся в Англии чуть позже цыган. Чёрт. Да им следовало разобраться с ним намного раньше. Тренер приехал к нему в начале восьмого, как они и договаривались. Рэй задержал его на пороге, осматривая с ног до головы. – Можно подумать, приличный человек, – заключил он. – Чего не скажешь о тебе, – буркнул Тренер, возможно, имея в виду пару не застёгнутых пуговиц и не завязанный галстук. – Ты в хорошем настроении? – Странно, правда? Тренер хмыкнул, от выпивки не отказался, но просто держал стакан в руках, подпирая стену, глядя в зеркало, перед которым стоял Рэй, поправляющий галстук. Рэя его внимание не смущало, только подстёгивало. «Улыбайся миру», – вспомнилось отчего-то. Рэй улыбнулся зеркалу. – У тебя галстук криво сидит, – сказал он Тренеру, не будучи до конца уверенным в том, что это не предлог. Разумеется, сам Тренер не мог его поправить. Руки всё ещё были заняты стаканом. Рэй был немного выше, но никогда раньше он не стоял к Тренеру так близко, чтобы это осознать (или оценить преимущества, какие-то, сомнительные). Делать с этим знанием было абсолютно нечего. – Ты словно готов к кровопролитию. – С чего ты взял? – Ты так смотришь. – Никто сегодня не умрёт. Тренер сел за руль, Рэй рядом. Он закрыл глаза, когда машина тронулась с места и открыл их только тогда, когда она остановилась. Величественный фасад Королевского театра утопал в огнях подсветки. Что там про то, чтобы чувствовать себя царём? Быть им. Тренер открыл ему дверь. У входа в театр им помахал рукой Флетчер в сопровождении хмурого Фрейзера. Или он тоже страдал из-за профессиональной деформации, или же досадная жизнерадостность конвоируемого высасывала из него все силы. – Рэймондо! Я предвкушал нашу встречу, грезил ею по ночам. У меня тут всплеск вдохновения случился, я набросал новый сценарий! – Очень интересно, можешь поделиться им с Тренером, он тоже кинематографист в душе, оценит. – В самом деле? И какие жанры предпочитаете, душа моя? – Порно. – Да вы, батенька, эстет. Мы с вами поладим. Всенепременно нужно отметить наше знакомство. А то в прошлый раз вышло несколько… кхем, скомкано. Флетчер повёл их по лестнице. В коридоре четвёртого этажа у нужной двери мрачного вида люди кивнули Рэю, пропуская его внутрь. Проходя через портьеру, ему померещился шорох листьев. Тренер коснулся его спины, успокаивая. Затемнение.

* * *

Русский олигарх (тучный, скучный воображала):

Я надеялся пообщаться с тем, кто действительно что-то решает

(Свет очей моих) Рэймондо:

М-м… А мне показалось, что вы надеялись убить того, кто что-то решает. Воображение разыгралось, должно быть.

Русский олигарх (приходит в себя от британской наглости):

Сомневаюсь, что ваше чувство юмора поможет уладить конфликт между нами. На вашей совести убийство. Моего сына. Вы ведь не собираетесь это отрицать?

Рэймондо (великолепный):

Мои слова вас не обрадуют, но, боюсь, случилось некоторое недоразумение. Мы занимались своими делами в месте, где по несчастливой случайности оказался и ваш сын. Вы знаете, что это было за место?

Русский олигарх (недовольно ворчит, повышает голос):

Место, вне вашей юрисдикции, насколько я понял.

Рэймондо (превосходен и невозмутим, с чувством и знанием дела цитирует Эсхила):

Верно. «Я их слепыми наделил надеждами» – ваш сын выбрал этот путь. «Джанк» не наше поле, мы на нём не работаем, принципиально. Мы пришли лишь за тем, чтобы забрать девушку из дурной компании. Потому что её родители беспокоились о ней. Но мы опоздали. Мы вернули домой живой труп. В том, что к вам не вернётся даже он, не нас стоит винить.

Русский олигарх (изволит гневаться):

Ах ты…

Рэймондо (сияет):

И всё-таки мы были там не в лучший момент. Случившееся доставило нам некоторые неудобства, поэтому мы сделали то, что должны были. «Несчастье ваше – для меня урок». Я приношу свои соболезнования и прошу прощения, готов возместить некоторые ваши расходы. В разумных пределах, конечно. Закрыв глаза на то, что было сделано вами в безумстве скорби.

Русский олигарх (задыхаясь от возмущения, неразборчиво шепчет, а потом повышает голос):

Ублюдок… Одолжение вздумал мне делать?! Мой сын погиб и мне всё равно, кто в этом виноват. Я любого достану и заставлю заплатить!

Рэймондо (смотрит так, как в тот раз, когда хотел меня застрелить):

Любите оперу, высокопарные слова. И не любите правду, так? Правда глаза колет? А ведь вы её знаете. Из-за неё вы мучаетесь бессонницей и ищете, исступлённо и неумолимо, кого бы обвинить в собственной несостоятельности. Насколько плохи вы были, раз вашему сыну пришлось искать утешения в объятьях белой леди? «Смерть принять единожды милей, чем каждый день в сплошном страданье жить». Перестаньте скулить и смиритесь с тем, что винить в произошедшем вам стоит лишь самого себя. Вы проведёте остаток жизни в поисках искупления. Если же вам так хочется совершить самоубийство с нашей помощью, стоит лишь вежливо попросить. Но мы определённо не та сила, с которой вы можете совладать. Мы научим вас бояться смерти. И вы никогда не сомкнёте глаз. Вы никогда не встретитесь с сыном. (Русский олигарх, унижен и раздавлен, закрыв лицо рукой и сгорбившись, рыдает. Рэймондо уходит победителем под финальный монолог Прометея «О Небо, о мать святая, Земля, посмотрите: страдаю безвинно!» … Может быть чересчур, подумать позже, чем заменить). Затемнение.

* * *

Когда они вышли из театра, Рэй чувствовал, как за ним словно бы закрылся один занавес и открылся другой. Кровь кипела в жилах, но он ощущал странное умиротворение. Если ночью всё не взлетит на воздух, у него будет приятный сюрприз для Микки к его возвращению. Очень хотелось закурить. Тренер стоял рядом, грел руки дыханием. С опозданием, но Рэй всё-таки понял, что имели в виду карапузы, когда говорили о Тренере. Действительно, он лишь подталкивал, мотивировал, не влезая в голову. Тот факт, что в голове Рэя он всё равно занимал неприлично много места, был следствием другого рода. Рэй стремился заполнить пустоту. В салоне машины было тихо. Всё то, что осталось снаружи, утратило всякое значение. – Отлично справился. – Угу… – Отвезти тебя домой? – Отвези меня к себе. – … – И пока мы едем, расскажи, как будешь реагировать, если я начну к тебе приставать. – Если? – Когда. – Возможно, мы будем кататься всю ночь. Я вдруг забыл, где живу. – Если продолжишь шутить в том же духе, лишишься дома, где бы он ни был. – Прости. … Я слишком откровенно пялился? – Ты слишком откровенно пялился. – Знаешь… Со временем я стану лишь одним из многих, кто будет так на тебя смотреть. – Как выдастся возможность, спроси у своих пацанов, как я на тебя смотрю. – …Я знаю. Полулёжа в кресле, Рэй смотрел на сосредоточенно ведущего машину Тренера, дужки очков укрывали от него его взгляд. Он получил свой трофей. Оно того стоило. _______________ *петь Колин Фаррелл (исполнитель роли Тренера) действительно умеет и может, пруф – фильм «Сумасшедшее сердце»; **просто фанон про серебряную ложку и соответствующее воспитание Рэя; ***«Прометей прикованный» – трагедия Эсхила, в тексте сценария присутствуют цитаты из неё.