Antagonist

Прошли почти две недели с тех пор, как Хуа Чэн с Се Лянем были на выставке. Тот звонок был от Цзюнь У, который вернулся из другого города, но его парень был не сильно этому рад. Се Лянь очень мало говорил по дороге в больницу, а Хуа Чэн не стал поднимать тему с этим наглым «героем», поэтому завел беседу на какую-то нейтральную тему. Зато в больнице они успели переодеться в более удобную одежду за считанные минуты, поэтому Хуа Чэн столкнулся с не самым приятным человеком только в дверях. А вот по приезде домой началось самое интересное, ведь Ши Цинсюань устроил допрос с пристрастием, а смеющиеся Хэ Сюань и Эмин сидели в стороне, не спасая парня от этой бестии с веером. Хуа Чэн чувствует себя в какой-то степени преданным. На протяжении недели работы у парня было как никогда много. Компания готовилась к расширению путем заключения новых контрактов с довольно известными в области строительства людьми. Не то чтобы Хуа Чэна это хоть как-то напрягало, но вот от Се Ляня все это время не было вестей. Парень звонил, писал и даже приходил в больницу, но в палату его не пустили, а на следующий день сказали, что Се Ляня уже выписали. Ситуация складывалась очень и очень странная, ведь за пару дней невозможно было восстановиться. Вероятнее всего предположить, что к этому переезду приложил руку Цзюнь У. Хуа Чэн даже рассматривал вариант заявиться к дому, но тут уже вмешался Хэ Сюань, вставляя своему другу и по совместительству начальнику разум на место, ведь сейчас не то время, чтобы думать о своих амурных делах. «Сосредоточься на работе, идиот!» — рявкнул подчиненный, а в лицо парню прилетели документы. Хуа Чэн, несмотря на все свое желание отправиться на поиски Се Ляня, был вынужден сесть и заняться разбором документов. — Господин Чэнчжу, господин! — парень оборачивается, смотря как к нему навстречу бежит невысокий полный мужчина, попутно кланяясь, да так усердно, что чуть не упал несколько раз. — Господин, вас вызывают в зал собраний. Туда приехали директора больших компаний, в том числе и господин Цзюнь У, кажется, что все серьезно. А кроме этого, в этом зале довольно много репортеров. Хуа Чэн нахмурился. Что Цзюнь У забыл в офисе его компании? Это было как минимум странно, а максимум — подозрительно. Но с другой стороны — шанс выставить этого самодовольного индюка не в самом лучшем свете. — Хорошо, — парень отворачивается и идет в противоположную от начальной цели сторону. — Ты не маленький мальчик, чтобы я напоминал тебе о правилах приличия. Там будут репортеры, так что если этот убл… Цзюнь У что-то сделает, то постарайся не сорваться, — Хэ Сюань поправляет воротник красного пиджака своего начальника, а после тихо выдыхает, отходя на пару шагов назад. — Главное держи себя в руках. — Ты прав, я не маленький и знаю как себя вести. А для экстренных случаев у меня есть ты, — взгляд парня становится холодным и он открывает дверь, проходя внутрь помещения. — Добрый день господин Хуа, вы припозднились, — что может быть лучше, чем видеть довольное лицо Цзюнь У вместо завтрака? Парень надеется, что его лицо не сильно скривилось от этой приторно вежливой улыбки собеседника. — Надеюсь, у вас есть веские причины заставлять всех нас ждать. Хуа Чэн проходит на свое место во главе стола, окидывая взглядом всех присутствующих. Действительно, собрались все сливки города, но вот Хэ Сюань, стоящий позади, все никак не переставал буравить спину своего начальника взглядом. Пришлось пойти на этот небольшой уступок. — Прошу прощения, — Хуа Чэн сел на свое место, расстегивая пуговицу на пиджаке. — Но я не думаю, что вы так сильно хотели меня видеть, раз я получил свое сообщение несколько минут назад. И раз мы все установили, то предлагаю начать. Все находящиеся в помещении заметно занервничали на своих местах, кроме Цзюнь У, конечно. Даже несмотря на свои довольно высокие статусы, рядом с Хуа Чэном мало кто мог находиться, чувствуя себя при этом комфортно. По крайней мере это не касалось Хэ Сюаня, его парня и этого маленького засранца Эмина. Ну и Се Ляня — Хуа Чэн хотел верить в это. — Господин Хуа прав, но еще не все пришли, — Цзюнь У закидывает ногу на ногу. Он сидит с противоположной стороны стола и черт, Хуа Чэн хочет стереть с его лица эту отвратительную улыбку. — О, Сяньлэ, так мило, что ты принес кофе. В двери показывается темная макушка, а после и сам Се Лянь. На нем легкая, совершенно не по сезону, рубашка и простые брюки. Хуа Чэн невольно приподнимается со своего места. Они не виделись пару недель, а для парня это показалось вечностью. Хотелось просто сидеть в уютном кафе, изучая черты чужого лица. В идеале, конечно, сидеть в обнимку под одним пледом и пить горячий шоколад, который приготовил Сань Лан для своего гэгэ. Но реальность немного другого мнения на этот счет. Се Лянь оставляет на столе перед Цзюнь У чашку, а после их глаза с Хуа Чэном встречаются. В глазах парня на какую-то секунду вспыхивает удивление, но тут же гаснет за нежной улыбкой.  — Прошу простить меня за опоздание. Надеюсь, это не причинило вам неудобств, — Се Лянь чуть склоняет голову перед присутствующими. — Не стоит извиняться, — Хуа Чэн наклонил голову немного набок, смотря на парня, а после перевел взгляд на Цзюнь У, который чуть ли светиться не начал. — Теперь предлагаю начать с… — С объявления о нашей с Сяньлэ помолвке, — так вот что он задумал. Хуа Чэн сжал руки в кулаки, смотря на поднявшегося парня. — Собственно именно поэтому я и попросил всех собраться. Я надеюсь, что в честь праздника мы подпишем договор, который будет выгоден для всех, сидящих тут. Что же, Хуа Чэн не ожидал чего-то такого. Как же низко для главного протагониста города использовать такие мелочные приемы, или это у самого парня крыша подтекает. Но нет, сжавшая его предплечье рука Хэ Сюаня говорила об обратном. Даже удивительно, что Цзюнь У в этот момент не упал замертво — на самом деле у Хуа Чэна была такая мысль, но он быстро ее отмел, ведь Се Лянь бы не одобрил. И к слову о нем. Хуа Чэн молчит, когда остальные набрасываются с поздравлениями и просто пожеланиями. Он не слушает остальных, а просто смотрит на Се Ляня, у которого цвет лица бледнее обычного, а глаза совершенно не улыбаются. Даже несмотря на то, что на губах цветет улыбка, Хуа Чэн не чувствует в ней той нежности и уюта, что видел всякий раз, когда они оставались наедине. — Значит свадьба? — Хуа Чэн ловит Се Ляня после этого всего цирка. — Ты действительно хочешь выйти за него, гэгэ? Се Лянь не поднимает взгляда от пола еще несколько минут, которые парень тратит на то, чтобы снять с себя пиджак и накинуть на чужие плечи. — Сань Лан, — Се Лянь вздрагивает и все же смотрит в глаза. Кажется, тут даже не нужны слова. — Гэгэ сейчас скажет, что так нужно и чтобы я не лез в это дело, — тот кивает. — Но ты должен понимать, что я сделаю так, как посчитаю нужным. Я вижу, что ты не хочешь этой свадьбы, значит придется сделать так, чтобы ее не было. Хуа Чэн улыбается тепло, он действительно готов пойти на все, чтобы лицо этого парня озарила улыбка. Не та, что была в зале, а искренняя, наполненная теплом и домашним уютом. У Се Ляня дрожат руки, а Хуа Чэну требуется какая-то пара секунд, чтобы прижать его к себе, закрывая от внешнего мира. Парень благодарно утыкается лицом в чужую шею, прикрыв глаза. — Ты прав, я не хочу выходить за него, но я должен, — выдыхает он после нескольких минут молчания, нарушаемое только тихим дыханием обоих. — Сань Лан многого обо мне не знает, но Цзюнь У для меня единственный близкий человек, который остался после смерти родителей. Я бы просто не смог ему отказать, совесть бы не позволила. После трагедии только он от меня не отвернулся, предоставил кров и еду, почти буквально спас мне жизнь. — Гэгэ, — Хуа Чэн прижимает парня к себе немного сильнее, а после проводит ладонью по длинным волосам. — Я тебя понял, но все еще думаю, что ты должен заботиться о своих желаниях немного больше. И если говорить о желаниях, то почему ушел из больницы? Се Лянь не отвечает, только тихо выдыхает и в конечном итоге отстраняется. У него глаза цвета меда, волосы напоминают шелк высшего качества, а губы похожи на лепестки роз. Хуа Чэн думает о том, что это парень достоин самого лучшего. — Не стоит так сильно переживать об этом, Сань Лан, — эти прекрасные губы трогает едва заметная улыбка. — Мы все еще можем быть близкими друзьями. — Конечно, гэгэ, — Хуа Чэн чувствует укол где-то в районе груди, но он был к этому готов. Наверное. Он улыбается уголками губ. — Я всегда буду рядом с тобой. Веер пушистых ресниц Се Ляня вздрагивает, заставляя глаза на мгновение распахнуться шире. Хуа Чэн готов тонуть в этих омутах вечность, даже если его ярлыком будет «друг». Интересно, посещает ли его мысль, что человек напротив так же тонет. Се Лянь, ты сам веришь в то, о чем говоришь?