Antagonist

Последующие дни пролетели практически незаметно. Хуа Чэн все свое свободное время проводил в палате Се Ляня, который был так рад, что его одиночество разбавляли. Парень был рад, что вызывает на чужих губах нежную улыбку. Правда, в какие-то моменты эта улыбка становилась грустной и Се Лянь просто смотрел в окно, абстрагируясь от внешнего мира. Хуа Чэн не спрашивал — все же, их отношения были не настолько близкими — парень же не рассказывал. В остальном все было прекрасно. Так же Хуа Чэн узнал много ценной информации: Се Лянь неравнодушен к рисовым пирожкам, да и в принципе к любому сладкому, поэтому каждый день приносил что-то вкусное. — Добрый день, гэгэ, — Хуа Чэн открывает дверь в палату, смотря на сидящего на кровати Се Ляня в больничной одежде. — Ты еще не собран? Мы же так опоздаем. Парень немного удивленно поворачивает голову в сторону вошедшего, кое как приглаживая на голове растрепанные волосы. Хуа Чэн на это только улыбается, подходя к кровати и аккуратно опускаясь позади парня, забирая из его рук расческу. — Куда опоздаем? — Се Лянь смотрит в сторону, лукавит. — Хм, раз ты не помнишь, то это будет для тебя сюрприз, — Хуа Чэн пожимает плечами, улыбаясь уголками губ. Парень проводит расческой по шелку темных волос, пропуская длинные пряди через пальцы. Для Хуа Чэна этот парень с каждым днем становился все более и более идеальным, и каждая его часть становилась каким-то своеобразным объектом любви. Нет, Хуа Чэн прекрасно понимает, что идеальных людей нет, но для него Се Лянь подобен божеству из легенд, спустившемуся на эту грешную землю. Как таковых навыков в создании причесок у парня совершенно не было, если не считать хвост, но Хуа Чэн старается. — Сань Лан умеет делать прически? — кажется, парень слишком долго расчесывал волосы Се Ляня, вызывая тихий мелодичный смех у последнего. — Просто у гэгэ такие красивые волосы, что я немного отвлекся, — Хуа Чэну совершенно не неловко, но все же, чтобы не смущать парня с пылающими кончиками ушей, поэтому собирает пряди от лица, скручивая их в небольшой пучок. — Готово. Парень поднимается, протягивая Се Ляню небольшое зеркальце, а после подходит к шкафу, открывая и задумчиво окидывает взглядом немногочисленную одежду. — Сань Лан, невежливо смотреть в чужие шкафы, — без тени злости выдыхает парень и складывает руки на коленях. — Не переживай, гэгэ, я не буду смотреть больше положенного, — Хуа Чэн достает из шкафа белую рубашку, расшитую сливовыми цветами и мягкие бежевые штаны, а после кладет их перед Се Лянем. Тот выглядел озадаченно, оглядывая предложенную одежду, а после слегка нахмурился, проводя кончиками пальцев по красивому цветку. — Это не моя одежда, Сань Лан. — Но она же лежит у тебя в шкафу, — Хуа Чэн выглядит, старается по крайней мере, удивленно. — Значит, она твоя. Давай, гэгэ, одевайся или хочешь, чтобы я тебе помог? Се Лянь осматривает одежду, а в следующую секунду его щеки вспыхивают алым, и он отворачивается в сторону. Хуа Чэн немного не понимает такой реакции, но после он смотрит на скованную гипсом ногу и поджимает губы. Он забыл об этой мелочи. — Если тебе не сложно, Сань Лан. Я не смогу надеть брюки самостоятельно без очередной травмы, — Се Лянь уже недавно упал, когда пытался самостоятельно переодеться. Хуа Чэн долго ругался с медперсоналом, который не уследил. — Ммм, хорошо, — кажется, щеки парня начинают гореть так же сильно, как и у Се Ляня. — Я не буду смотреть, гэгэ. Се Ляню неловко. Еще более неловко Хуа Чэну. Мысль о том, чтобы позвать кого-то из медперсонала, не приходит никому в голову. Да и вряд ли придет в ближайшее время. Парень подцепляет пальцами футболку и неторопливо ее снимает, Хуа Чэн помогает, ибо не самое удобное дело сгибать забинтованные руки. Она падает на пол и это, кажется, самый громкий звук в комнате. Хуа Чэн не дышит от слова совсем, а у Се Ляня сердце колотится так сильно, что кажется, будто сейчас вырвется из груди. — Сань Лан, я могу самостоятельно справиться с рубашкой. Все же у меня руки целы, — Се Лянь хоть как-то пытается разбавить царившую в помещении неловкость. Хуа Чэн неторопливо накидывает на чужие плечи воздушную ткань, убрав с них тяжелые пряди волос, стараясь лишний раз не смотреть и не касаться чужой кожи. Все же, парень понимал, что происходящее сейчас является чем-то интимным. В воздухе почти буквально искры проскакивали. Се Лянь аккуратно продевает руки в рукава, но встречается с таким препятствием как пуговицы. Хуа Чэн понимает его без лишних слов. Парень аккуратно, оказавшись перед чужим лицом, даже в какой-то степени неторопливо начинает застегивать маленькие пуговицы. Се Лянь смотрит в противоположную сторону, а его лицо похоже на спелый плод яблока. — Все, — Хуа Чэн отходит на несколько шагов назад. Кажется, он снова может дышать. Но в какой-то момент его взгляд падает на домашние штаны и парень понимает — дышать он не сможет еще несколько секунд. — Еще пару минут, гэгэ. Се Лянь кивает, медленно приподнимаясь и стягивая с бедер штаны. Хуа Чэн помогает стянуть штаны с гипса, а после тактично отвел взгляд. — Сань Лан, мы же оба парни, почему ты смущаешься? — у парня пылает лицо. Хуа Чэн предпочитает не комментировать ситуацию и быстро натягивает штаны на парня, сразу отворачиваясь и делая глубокий вздох. Се Лянь быстро, насколько это возможно, надевает штаны окончательно, а после тихо выдыхает. — Я готов, Сань Лан. Хуа Чэн завозит Се Ляня в большой светлый зал. Как истинный джентльмен парень сперва подарил ему большой букет белоснежных пионов, которые сейчас лежат на коленях Се Ляня. Тот сперва не хотел принимать цветы, но Хуа Чэн был слишком настойчив. Выставка проходила в большом музее и закончилась несколько дней назад, но для Хуа Чэна не было ничего невозможного. Особенно когда директором этого выставочного центра был Ши Цинсюань. — Сань Лан, почему мы здесь одни? — Се Лянь задумчиво осматривает пустой зал, освещенный встроенными в потолок светильниками, но это перестает волновать в ту секунду, когда его взгляд натыкается на картины. — Ого, это же… Хуа Чэн понял намек с первого раза и с легкой улыбкой повез коляску к ближайшим произведениям искусства. Хотя, по скромному мнению самого парня произведение искусства тут было только одно. Се Лянь рассказывал много о каждом экспонате с таким воодушевлением и блеском в глазах, что Хуа Чэн не пропускал мимо ушей ни слова, задавая иногда уточняющие вопросы. Хотя, даже если бы истории были не такие интересные, парень бы не смог оторвать взгляд от рассказчика и слушал бы со всем усердием и внимательностью. -…И на сегодняшний день он имеет большой опыт и виртуозно пишет ландшафты, пейзажи, цветы, птиц и конечно, золотых рыбок. В своих произведениях, при их реалистичной передаче, он все же остается романтиком. В течение многих лет практики и исследований в области китайского искусства, Чжао Учао сумел соединить две школы китайской живописи: Лингнанская школа, с ее точностью в изображении, использованием ярких цветов и энергичных мазков, и тонкой аскетической Шанхайской школы. Сань Лан, у меня что-то на лице? Ты так пристально смотришь, — Се Лянь улыбается уголками губ, смотря на парня рядом с собой, тот выглядел весьма задумчивым. — М? — Хуа Чэн едва заметно вздрагивает, когда Се Лянь дотрагивается до его руки, а после медленно моргает. — Ты выглядел таким задумчивым, — Парень улыбается, откидывая с плеча волосы, а после немного грустно вдыхает. — Тебе скучно, Сань Лан? — Нет, гэгэ, что ты, — Хуа Чэн улыбается, а после берет руку своего спутника в свою, поднося к своим губам. Оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони, внутренней и легко целует запястье. — Я просто подумал о том, что произведения искусства нельзя трогать руками, но я осмелился прикоснуться к нему губами. Я очень плохой? Кажется, если Хуа Чэн думал о том, что видел смущенного Се Ляня, то сейчас он понял, насколько сильно ошибался. Лицо, шея и уши совсем слились с цветом кленово-красной одежды Хуа Чэна, у него дрожали руки, да и он, кажется, дышал через раз. — С-Сань Лан, — Се Лянь опустил взгляд, а после немного нервно прижал к груди руку, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Я забыл т-телефон. Г-где мой телефон? Он мне нужен… Да, мой телефон! Хуа Чэн попытался скрыть свою улыбку, поджав губы, прежде чем протянул искомую вещицу нервничающему парню. Тот посмотрел на протянутый предмет и еще несколько секунд не понимал, что должен с этим сделать, но на экране высветился уже знакомый номер, а краски постепенно начали сходить с лица. — Алло, — Се Ляню стоит дать премию за лучшую актерскую игру, ведь его голос ни разу не дрогнул. Хуа Чэн потер кончик носа. — Да, это я, Цзюнь У. Ммм? Я вышел прогуляться, — парень поднимает взгляд на Хуа Чэна и молчит несколько секунд, но по выражению его лица видно, что разговор не самый приятный. — Я понял, возвращаюсь. Парень сбрасывает номер, а после убирает телефон куда-то в карман и поднимает взгляд медовых глаз на своего сопровождающего. Хуа Чэн только кивнул. — Все в порядке, гэгэ, — парень улыбается. — Пойдем, я куплю кофе и верну тебя в палату. — Спасибо, Сань Лан, — Се Лянь тихо выдыхает, поправляя волосы, а после его губы трогает нежная улыбка. — Прости, что все закончилось так рано. Обещаю все тебе возместить и кофе с меня!