Пропащая

Холодные пальцы аккуратно растирали кожу между бровей, пытаясь убрать морщинку, что уже глубоко въелась в молодое лицо, и чем дольше девушка смотрела в свой телефон, тем глубже морщинка становилась. «Я говорил с твоими родителями», — гласило сообщение с незнакомого номера. Но Эрике и не нужно было всматриваться в набор цифр, чтобы понять, кто был его обладателем. Едва ли наступил полдень, как он вновь дал о себе знать. За последний год Крис сменил множество номеров и аккаунтов, а девушка все продолжала их блокировать, лишь поражаясь тому, откуда у него столько свободного времени. — Эт…ак…расно… Девушка испуганно дернулась, услышав голос рядом с собой. — А? — Говорю, это так прекрасно, что Вы проводите время с сестрой, — терпеливо улыбнулась женщина, которая оказывается все это время сидела рядом, пытаясь завести диалог. –Приятно знать, что в наше время все еще существует ответственная молодежь. Эрика не сразу поняла о чем речь, растерянно глядя на женщину и отчаянно пытаясь вникнуть в суть ее слов. Ее рот удивленно приоткрылся от осознания, и только она хотела вежливо отшутиться, как с другого конца детской площадки раздалось звонкое: — Мама! Мама! Смотри какая толстая лягушка! — девочка с широкой улыбкой держала над головой несчастное животное, после чего, не дожидаясь ответа, погналась за одновременно визжащей и смеющейся подружкой. — Оу, — вновь раздалось сбоку, после чего женщина уставила неловкий взгляд на своих детей, пытаясь игнорировать присутствие девушки. Та лишь хмыкнула на такое поведение, тоже решив понаблюдать за своей дочерью. Впрочем, иногда она сомневалась в их родстве. Девочка была копией своего отца: светлые кудри, голубые глаза, россыпь веснушек. От Эрики ей не досталось ровным счетом ничего, но она была просто рада, что ребенок не перенял характер папаши. К слову о нем. Словно почувствовав, что мысли девушки вновь вернулись к нему, Крис продолжил написывать. «Ты читала мои прошлые сообщения? Я собираю документы, советую найти хорошего адвоката». Эрика до боли сжала челюсть, чтобы не выругаться прямо при детях. Она прекрасно знала, что парень не собирался идти в суд и отбирать у нее дочь, слишком боялся сесть за то, что обрюхатил несовершеннолетнюю. И все же было такое чувство, что ему просто необходимо максимально усложнить ей жизнь, даже если они больше не были вместе. Еще обидней от того, что окружающие, даже собственные родители, видели в этом не аддикцию, не манию, а жгучее желание отца воссоединиться с семьей. От бурлящей внутри злости начало мутнеть в глазах, а в ушах настойчиво зазвенело. Пытаясь успокоиться, Эрика начала тихо бормотать себе под нос, подставив лицо под горячие полуденные лучи: — Закрой глаза. Вдох… Выдох. Открой глаза. Вдох… Девушка почувствовала, как сердце больно ударило о ребра и словно перестало биться, а все звуки стихли, оставив лишь все тот же раздражающий звон в ушах. На улице уже смеркалось. Наконец она выдохнула, тут же начав в больших объемах глотать холодный вечерний воздух. «Какого черта?» — была первая мысль. Не могла же она настолько потерять счет времени. Или могла? — Анна… — сорвалось с дрожащих губ, пока глаза лихорадочно искали девочку на пустующей детской площадке. — Анна! Вокруг не было ни единой живой души, ни намека на дочь или того, кто мог ее видеть. Ноги сами понесли ее по пустующей улице, пока девушка пыталась окоченевшими от страха пальцами набрать 911. Звон в ушах становился все невыносимей, вынуждая девушку накрывать уши ладонями в попытке заглушить его, но с каждой секундой он лишь усиливался, и Эрика начала верить, что ее голова вот-вот взорвется от боли. Пока все неожиданно не прекратилось. Эрика стояла у дороги, ведущей на шоссе, а на противоположной стороне, вцепившись пальцами в сетку забора, стояла девочка, глядя на кромку леса. — Анна! Девочка обернулась, сделав несколько шагов по направлению к матери, но остановилась, когда та подняла руку. Эрика пропустила машину, быстро перебегая дорогу и падая на колени перед дочерью. — Почему ты ушла?! Ты хоть представляешь, как я испугалась?! — Но ты не разговаривала со мной! — с искренней обидой в голосе возмутилась девочка. — И я пошла за дядей. Он сказал, что присмотрит за мной, пока тебе плохо. На лице девушки вновь выступила морщинка, а губы вытянулись в тонкую полоску. — Какой дядя? Это был Кр…папа? Это был папа? — Нет. Дядя с белым лицом. — В смысле, его лицо было разукрашено? — Нет. — Он был в маске? — Нет! У него было белое лицо! — Ладно, хорошо, я поняла, — выдохнула Эрика, поднимаясь на ноги и беря Анну за руку. Дорога домой проходила в напряженной тишине. По крайней мере для девушки, которая пыталась обдумать произошедшее. Пытались ли ее дочь похитить? Но почему тогда оставили ее одну у леса? Или она просто не заметила похитителя? При этой мысли она резко обернулась назад, оглядывая все еще пустую улицу. Нет, не похоже, чтобы за ними пытались проследить. И как она должна объяснить произошедшее полиции? «Извините, офицер, я отключилась посреди детской площадки и мою дочь увел какой-то странный мужик с «белым лицом». Меня точно лишат родительских прав», — тяжело вздохнула своим мыслям Эрика, сильнее сжав руку дочери. — Зайчонок, можешь в следующий раз показать мне этого дядю? Хочу поблагодарить его за то, что присмотрел за тобой. Лицо девочки засветилось от счастья, а губы растянулись в широкой улыбке. Девочка повисла на руке матери, быстро закивав головой. — Только он не ответит. У него нет рта. — И как же он тогда с тобой говорил? — снисходительно усмехнулась девушка. — Не знаю. Он говорит только с детьми, но я попрошу его поговорить с тобой! Ты хорошая мама, ты ему понравишься! — А он говорил, что я плохая мама? Анна вдруг помрачнела, молча уставившись в землю. Это почему-то вызвало холодок, пробежавший по спине Эрики. Странно было видеть обычно неугомонную и не замолкающую ни на секунду дочь такой задумчиво-серьезной. Сердце больно кольнуло от осознания, что ее так расстроили слова того странного незнакомца. Засранец. Если он рискнет вновь показаться, то она уж скажет ему пару ласковых. Неловко кашлянув, девушка постаралась перевести тему, вместо этого обратив внимание дочери на что-то более важное. — Анна, послушай меня внимательно, пожалуйста. Это хорошо, что в этот раз с тобой ничего не случилось, но в следующий раз ни в коем случае не иди с незнакомыми дядями и тетями, даже если они просят о помощи или говорят, что хотят помочь тебе. Они могут сделать тебе больно или забрать у мамы. Хорошо? — Но он не хотел сделать мне больно! — вновь оживилась девочка. — Анна, хорошо? — чуть повысив тон, строго повторила девушка. — Хорошо, — трагично вздохнула девочка, заставляя Эрику прыснуть смехом от такого драматизма в голосе дочери. — Ладно уж тебе, пошли мороженое купим? — Да! Клубничное хочу! — взвизгнула девочка, счастливо заскакав вперед. Но стоило Анне отвернуться, как улыбка спала с лица девушки. Что-то ей подсказывало, что это еще далеко не конец.