История у каждого своя

Аой всегда ходила прикрытая, не показывая лишнее. Всё это не потому, что она будто стеснялась, нет, просто у неё была метка в виде гусеницы. А показывать метку просто так кому попало девушка не хотела, тем более у них в поместье сейчас находились три идиота: Иноскэ (это в первую очередь), Зеницу и Танджиро. Как же её бесил первый! Она его просто терпеть не могла. Ладно там Агацума, поистерит и начнёт снова работать. Про Камадо и разговора не было, самый из этой тройки адекватный. А вот Хашибира жутко раздражал только одним своим присутствием, бесил своей наглостью и тупостью, но не в этом была суть… Хоть он и был таковым, Канзаки в него влюбилась и ненавидела себя за это. Что она в этом бесцеремонном придурке нашла? Девушка и сама не знала… Аой решила просто принять и смириться с этим фактом, так нет же, надо было ему напасть на неё, когда девушка делала настойку и случайно (он правда не хотел) оборвать её рукав до плеча, открывая на показ её метку. Канзаки взбесилась и хотела ударить парня, но тот стал внимательно рассматривать её символ на плече. — Что ты там увидел, идиот? — возмущённо буркнула девушка, смотря на того. — У меня тоже самое есть, — Иноскэ говорит это и приподнимает штанину, показывая точно такую же метку в виде гусеницы на икроножной мышце. Что? Это шутка? Нет? Кошмар. — Почему именно ты?.. — тёмноволосая была готова расплакаться тут же, но парень продолжил говорить: — Я думал, что эта херня выскочила, когда я сожрал гусеницу. Она была на вкус, как дерьмо, — скривился зелёноглазый, вспоминая прошлое. Нет, он определенно идиот… С ним Аой будет очень тяжело, но что уж поделать. Раз так сложилась их судьба, тут уже ничего не поделаешь. — Это не от этого… — девушка выдыхает, — хочешь расскажу? — а после, понимая всю ситуацию, немного краснеет от неловкости. — Давай! — парень соглашается, а синеглазая уже чувствует, как пылают её уши. Канзаки рассказывает ему всё, что сама знает о метках, о символах, которые связывают людей, их жизни и судьбы между друг другом. Девушке это кажется каким-то романтичным, но одновременно и грустным, потому что бывает такое, что люди никогда не узнают о своей второй половинке, оставаясь либо не с тем человеком, либо одинокими. Это вызывало ужасную тоску у Аой, но не успела она загрустить, как ей в колени утыкается голова парня, что-то бормочущего себе под нос. Это ввело в некий шок. — Иноскэ? — она дотронулась до его волос, а тот издал лающий звук. Он прикидывается собакой? Зачем? — Ты чокн-, — не успевает договорить девушка, как в её живот утыкается голова Хашибиры, которые продолжает гавкать, но теперь начинает щекотать её. Ой нет. Аой боялась щекотки. Она начинает громко смеяться, отталкивая того от себя, но тот не поддаётся, поднимаясь всё выше. Вот он уже возле её шеи. Парень утыкается в нежную кожу, щекоча ещё хуже своей чёлкой. Канзаки смеётся ещё громче, чем привлекает внимание маленьких девочек, которые всегда ей помогали. Они в шоке смотрят на ситуацию, а после понимают, что их подруга наконец-то за последнее время по-настоящему веселится, и начинают тоже смеяться. На этот шум прибегает Зеницу и, увидя, что Иноскэ развлекается с девчонками, искривляет лицо полного негодования, но молча уходит из помещения, после чего на улице орёт о том, что мир несправедлив, что даже такому кабану, как Хашибира, удалось заполучить прекрасную особую, как Аой. Его успокаивает Камадо. День задался очень тяжёлым.