До десяти (не считается)

Где-то с месяц назад, может, чуть раньше, когда Влад задумался о праздновании и прикупил хорошего вискарика, он думал, что Никита днём будет на работе. Но эпидемия, казалось, поставила на идее сюрприза крест. Устраивать сюрприз вообще-то было лишним, по-пацански нужно было просто выставить на стол бутылку водяры, воблу и солёные огурцы. И бахнуть за десять лет отношений, очень по-пацански, да. Но сегодня Никита уехал на работу, и можно было приготовить всё не на его глазах. Владу вообще-то нравилось, что Никита ездил на работу не пять дней в неделю, а где-то парочку. Можно было наконец ставить на его теле засосы, за четыре дня до работы заживут (спойлер: нет, не до конца). Можно было лежать на диване и смотреть, как он сводит. Никита, правда, шипел, чтобы Влад не отвлекал его и свалил в другую комнату. Когда Никиту только отправили на полставки, Влад распечатал челлендж «100 крутых поз для секса». А что, раз до финала РнБ дошли, тут просто обязаны. Никита сказал, что в районе полуфинала РнБ думал, что они расстанутся, так что в это вписываться он в рот ебал. Ну, это была первая зачёркнутая пиктограмма, а парочку поз явно стоило повторить. Были, конечно, те, когда они ржали от невозможности так извернуться, Никита предложил намазаться маслом и попробовать ещё. Оказалось шуткой. Зря. У них где-то было персиковое масло — Никита мог под настроение размять ему плечи после тяжёлой трени. Он смеялся, называл его умирающим лебедем и пытался вспомнить шутки про смерть. Говорил, что в нужный момент они всегда вылетали из головы, и удивлялся его флипам. Влад лежал, кожей ощущая его ладони, и старался поддерживать разговор, а внутри просто таял. Он втыкал в «Калифорнию» спайси цифры-свечки: единичка, нолик. В рыбу пластиковая ножка просто не лезла, нажал бы сильнее — разъебал весь ролл. Положил под руку зажигалку. Никита бросил курить пару лет назад, а Влад предпочитал калик, но зажигалки по углам валялись. Вискарик и ванильная кола дожидались Никиты в холодильнике. Стаканов в шкафу стояло дохуя, на всю тусу, но два вроде одинаковых пришлось поискать. Возня у двери заставила Влада вздрогнуть, обернуться и чуть не свернуть локтем чайник. Спасибо, не горячий, отмечать десять лет в ожоговом отделении — та ещё залупа бы была. Дверь захлопнулась, зазвенели ключи, и Никита, шурша курткой, громко сказал из прихожей: — Доброе утро, — было почти семь вечера. — Как день? — Не ебануло, — в его голосе слышалась улыбка. Влад зажёг свечи-цифры. — Несмотря на все твои усилия. Никита заглянул на кухню, оценил натюрморт на столе и поднял брови. — Десять лет вместе, — Влад сам не верил, говоря это. — Кто бы мог подумать… — Я в школе учился, — напомнил Никита. — Как там говорил Тимми? Надо было моргать. Почему-то вместо смешка Влад провалился в воспоминания: его смешные мешковатые «рэперские» джинсы, забавная причёска с хохолком… Влад тогда-то по уши пропал, если бы он видел Никиту таким, какой он сейчас, наверное, умер бы прямо на месте. Никита достал из холодильника вискарик и обернулся, глядя так восхищённо, как не смотрел, когда Влад «Парадиз» взял. Влад пил всё, что горит, а Никита различал вкус и качество. Что, правда, не мешало ему пить не меньше Влада. — Двадцатку будем в наркологичке праздновать, — усмехнулся он. — По старой схеме: водка в вазе с цветами? — Придумаем что получше. Никита прищурился, задул свечи и поцеловал Влада. — Что там у нас из незакрашенного осталось?