Узоры одиночества.

напополам разбитое стекло навеки остаётся половиной.

      Том много думал. Его голова — это кладезь ценнейшей информации, которой порой даже профессора не обладают. Он любил много размышлять о будущем, о своих целях, а также о различных заклинаниях, коих он знал предостаточно. В один из зимних вечеров Том сидел в библиотеке и писал эссе на тему «Способы борьбы с дементорами». Тогда-то ему на глаза попалась нелепая статья, содержание которой парень едва ли помнит, но в ней точно промелькнуло заклинание «Обливиэйт». Казалось бы, одно из простейших заклинаний, изучаемых на втором курсе, но оно почему-то плотно засело в его голове. Позже Реддл стал задумываться «может ли человек, у которого стерли память, понять это?». Ни в каких книгах и учебниках об этом не было сказано и пришлось обратиться к профессору Вилкост. — Мой дорогой мальчик, почему ты задаешься такими вопросами? — Галатея была встревожена тем фактом, что один из лучших учеников мог стереть кому-то память. — Профессор, я не проводил никаких манипуляций с чужой памятью, если вы об этом. Вопрос был задан исключительно для общего развития, — во взгляде преподавателя все также читалось недоверие, но он все же ответил. — Потерявший воспоминания может начать возвращать их себе со временем, если «Обливиэйт» был использован некорректно. Ответ от части удовлетворил Тома и он забыл о глупом заклинании на некоторое время.       Летом 1943 года Реддл открыл Тайную комнату, что ознаменовало его как Наследника Слизерина. Том и до этого являлся светилом для всего факультета, который видел в парне великого человека, а после приобретения такой зверушки как Василиск, чувство собственной важности возросло в десять раз. Слизеринец часто наведывался к гигантской змее, порой забывая о том, что в женский туалет могут в любой момент зайти, но Том пока не ставил перед собой цели убивать ненавистных ему магглорожденных волшебников. Судьба же решила иначе, и 13 июня в одной из кабинок женского туалета сидела третьекурсница Миртл Уорен и горько плакала из-за издевок со стороны однокурсниц. Странный язык, который даже развеселил девочку, исходил из глубины туалета и, чуть прислушавшись, Миртл поняла, что говорит представитель мужского пола. Ее это разозлило, так как это все-таки помещение предназначенное для девушек, и она вышла, чтобы прогнать наглеца, но как только дверца была открыта Миртл умерла от взгляда выползшего Василиска. Смерть ученицы Хогвартса при неизвестных обстоятельствах заставила школу встать на грань закрытия, чего нельзя было допустить, так как Том не хотел возвращаться в приют. Первое убийство Реддла (которое хоть и не было совершенно его руками) заставило испытать парня весь спектр эмоций. Он не ел несколько дней, волнуясь, что все вокруг узнают, что преступление было совершенно им. Том также мучился от мысли, что он забрал жизнь ни в чем неповинной девочки, тело которой вот-вот приедет забирать семья. Но негативные чувства мучали его недолго, так как эту смерть он решил обернуть в свою пользу, создав первый крестраж, приближающий слизерица к его мечте о бессмертии. — Ты знаешь, что семья Уоренов собирается гостить в Хогвартсе некоторое время? — обед был разбавлен, начавшим разговор, Абраксасом. — Зачем магглам оставаться здесь? — пренебрежительно бросил Том. — Они хотят окунуться в атмосферу, в которой жила их дочь, учась тут. Хотя мне тоже кажется это бессмысленным, могли бы просто забрать тело и больше не появляться тут, — разговор был на этом закончен, так как Реддл закончил есть и вышел из зала. Произошло именно так, как и говорил Малфой. Уорены поселились в замке на две недели и все семь дней бродили по школе, иногда посещая занятия, на которых могла бы присутствовать их погибшая дочь. Из прибывание раздражало Тома, так как напоминало об совершенном деянии. Также они выглядели как самые настоящие магглы: вся эта одежда, удивленные взгляды. Все это только напоминало Реддлу о приюте и мире людей, куда он никогда не хотел возвращаться. К счастью, время пролетело быстро, и Уорены уехали вместе с телом дочери. 28 декабря 1943 год.       Первые сомнения в Томе появились, когда за завтраком сразу после отбытия семьи погибшей, завелся разговор: — Не хочу быть бездушным ублюдком по отношению к Миртл, но ее сестра в десять раз красивее, — Нотт улыбнулся, а Эйвери, Лестрейндж и Малфой закивали. — Сестра? — Том вопросительно взглянул на парней. — Доброе утро, Том, ты ее точно видел. Даже общался, — теперь настала их очередь удивляться. — Ты еще защищал ее, когда Эйвери начал говорить всякие пошлости в ее адрес, — к разговоры подключился Розье. — А да, вспомнил, — Том убедительно разыграл перед друзьями сценку, словно он не выспался и все утро никак не может собраться. Сидя на трансфигурации Реддл тщетно пытался вспомнить события прошлых двух недель, чтобы понять, где именно он видел сестру Миртл и когда вообще защищал ее. Он с ужасом для себя обнаружил, что все 14 дней были как решето — абсолютно дырявыми, будто каждый день он терял несколько часов непонятно на что. Несомненно, он пытался вспомнить, что же такого происходило в эти дни, но вместо воспоминаний получал лишь головные боли, которые стали мучать Тома все чаще. Спустя неделю, сопровождаемую мигренями, Реддл начал часто терять сознание. Именно тогда в голове стали появляться обрывки прожитых дней, которые парень потом собрал в две недели. 16 июня 1943 год.       Он знал, что сегодня прибудет семья Миртл, которая нарушит его покой на ближайшее время. Том не видел их, да и не сильно ему этого хотелось, однако с их приездом уроки стал посещать еще один человек. Она точно не являлась ученицей Хогвартса, так как не относилась ни к одному из факультетов и носила маггловскую школьную форму темно-бордового цвета, на которой сбоку была нашита нелепая эмблема. Однако, девушка все же была волшебницей, хоть и магглорожденной, что Том понял сразу же, как увидел ее. Большую часть времени она молчала и что-то писала в тетрадь, используя не как все ученика перо, а ручку. Реддлу совершенно не хотелось водится с грязнокровками, так что он полностью игнорировал ее и так незаметное присутствие, пока не остался совершенно случайно с ней наедине. Том решил навестить Василиска в последний раз перед тем, как вновь запечатать Тайную комнату. Он совершенно не ожидал никого встретить в женском туалете, так как тот перестал считаться рабочим после случившегося, но войдя в помещение, Реддл сразу же ощутил чье-то присутствие, которое потом подтвердилось тихими всхлипами. Слизеринец прошел медленными шагами вглубь комнаты и увидел, как рядом с умывальниками на полу сидела та самая новенькая, обхватив руками колени. Она тут же стерла рукавом свитера слезы и уставилась на Тома. Ему впервые выпала возможность разглядеть девушку поближе, так как до этого он даже случайно старался не поворачиваться в ее сторону: у нее были большие светло-карие глаза, которые имели медовый оттенок, но сейчас из-за слез потускнели, чуть пухлые губы были плотно сомкнуты, а темные брови сведены к переносице; каштановые волосы были волнистыми и заплетенными в высокий хвост, из которого сейчас выбивалось несколько маленьких прядей. — Что ты тут забыл? — резко спросила она, сильнее хмурясь. — Я хотел спросить тоже самое у тебя, — Том облокотился об стену и сложил руки на груди, продолжая разглядывать девушку. — Это женский туалет, так что думаю вопрос, прозвучавший из моих уст, был бы более уместным, — она быстро стерла скатившуюся из ее глаза слезу. — Я староста, а этот туалет закрыт для посещения, так что я могу. — Реддл не договорил, так как был довольно резко перебит. — Что? Снимешь очки с факультета? Я не учусь в Хогвартсе. И что же староста тогда забыл в закрытом женском туалете? — она была зла, но слёзы все равно время от времени катились по ее розовым щекам, но быстро оказывались на рукаве свитера, которым она их вытирала. — Может я тоже пришел плакать, — он усмехнулся, а девушка покраснела от злости. — Какие же вы все мерзкие в этой школе. Не зря я отказалась от обучения здесь и не удивительно, что Миртл летними ночами плакала, рассказывая про то, как к ней здесь относятся однокурсники, — из глаз хлынула новая волна слез, которую были предприняты попытки остановить. Том при упоминании убитой оттолкнулся от стены и подошел к девушке ближе. Его очень взволновало то, что она говорит о Уорен именно в этом туалете. — Ты знала Миртл? — Реддл присел рядом с ней на корточки. — Я ее сестра, естественно я ее знала, — она уткнулась в колени и вновь послышались всхлипы. Что-то кольнуло в сердце слизеринца. Возможно, он именно в этот момент почувствовал сильнейший укор совести. — Как тебя зовут? — осторожно спросил Том, на что долго не получал ответа. Спустя пару минут плачь стих, и он снова увидел поднятые заплаканные глаза. — Анна, — тихо сказала она. — Том Реддл, — давящее чувство вины за смерть и страдания Анны хотелось возместить своей компанией. Хотя может ли девушка насладиться компанией убийцы? — Правда, — она запнулась, — правда, что ее убил питомец одного из учеников? Хагрид вроде? — Уорен смотрела на него сквозь толщу слез. — Да, — у Тома встал ком в горле. Он никогда не думал, что врать кому-то ему будет так тяжело. Со стороны послышался нервный смех, и Анна закрыли лицо руками, вновь всхлипывая. — Ты знал Миртл? — в карих глазах блеснула надежда, которая только сильнее ранила искалеченное крестражем сердце Тома. — Да, но я с ней не общался. Она была на другом факультете и младше меня, — молодец, Реддл, хоть тут ты не соврал. — А ты на каком факультете? — Слизерин. Может договорим в библиотеке? Это место давит, — Анна кивнула и поднялась с пола. Оказалось, что девушка была не сильно низкой, как считал парень, пока она сидела. Если поставить их близко-близко, то она бы утыкалась носом ему в кадык. 17 июня 1943 год.       Он не мог смотреть ей прямо в глаза, потому что они были заполнены только болью, и даже когда она улыбалась, взгляд не отличался ничем радостным. Тому было стыдно с ней общаться, потому что он чувствовал совершенно новое для него чувство — чувство вины. В приюте он воровал, заставлял детей драться, а в школе порвал душу на части, но ничто из этого так не разрушало, как взгляд этих одиноких глаз. На следующий день Том сел с Анной за одну парту на трансфигурации, тоже самое он сделал и на травологии, и на ЗОТИ. Во время приемов пищи Реддл терял из виду Анну, что заставляло его нервничать, но находя ее в библиотеке, Том успокаивался. 18 июня 1943 год.       Анна рассказала многое про себя. Оказалось, что она знает несколько заклинаний и даже имеет волшебную палочку, но ее магические знания довольно скудны по сравнению с ее ровесниками-шестикурсниками, так как всему она обучалась самостоятельно дома, отказываясь от посещения Хогвартса. Уорен не хотела посвятить свою жизнь колдовству, ее устраивали маггловская школа и уроки там. Том совершенно не разделял ее мнения, но воздержался от резких высказываний. Когда же речь зашла о нем, Реддл замялся. — Я сирота, — спустя время ответил он. — Прости, я даже подумать не могла, — ей было неловко от того, что, возможно, сейчас была затронута больная тема. — Ничего, — он отмахнулся, — чем маггловские школы лучше волшебных? — В волшебных упор делается на магию, а в простых о волшебстве знают только из детских сказок. Я никогда не хотела быть волшебницей, просто так вышло, мне по душе профессия врача, а не работа в министерстве магии. 19 июня 1943 год.       Анна стала реже плакать, что радовало Тома (и это было удивительно). Реддл чувствовал, что заглаживает вину перед Миртл, перед детьми из приюта, перед всеми, когда просто заставлял Уорен улыбаться. Они общались каждый день, и все шло прекрасно, пока проходя мимо закрытого женского туалета, он вновь не услышал всхлипы. — Анна? — от неё он получил взгляд, полный злости. Но, казалось, она была адресована не ему, а ей самой. — Зачем? — зашипела она, плотно сжимая зубы. — Что? — Том подошёл ближе, но она лишь отодвинулась дальше. — Мне сказали, что ты ненавидишь магглорожденных, ты их даже так не называешь, ведь предпочитаешь больше «грязнокровки». Так зачем ты со мной общаешься, Том? Меньше всего я просила жалости, я ненавижу жалость. Она заставляет чувствовать меня слабее, чем я есть на самом деле. Зачем ты отвлекал меня разговорами и шутками, если так ненавидишь? — она обняла себя и отвернулась. — Не буду отрицать, что я ненавижу грязнокровок и предпочёл бы их смерть, но общаться с тобой я стал не из-за жалости, — так и скажи, что ты просто убил ее сестру, и теперь тебя душит чувство вины. — Бла-бла-бла, пустые слова, Том! Ты же и Миртл ненавидел бы, если бы знал ее. Ты бы тоже ее до слез доводил. — Я не опускаюсь до унижений, Анна, — его злило, что девчонка выходит из-под контроля. — Тогда ответь, зачем надо было начинать со мной общаться? — Мне с тобой интересно, вот и все. В начале я испытывал к тебе толику жалости, но далеко не она двигала мной, я просто нашёл в тебе хорошего собеседника, — и вот что из этого ложь, а что правда, Том? — Мне надо побыть одной, — она прошла мимо, чуть задев его плечом, но на следующий день они опять заговорили. 21 июня 1943 год. — Успокоилась? — парень обвел сидящую на стуле в библиотеке фигуру девушки. — Отстань, Реддл, — она вновь опустила взгляд в книгу, но уже совершенно не вдумывалась в ее содержание, а лишь наблюдала боковым зрением за действиями Тома, который прошел вперед и сел напротив нее, — я сказала отстать. Прожигающий насквозь взгляд парня мешал попыткам вдуматься в текст. — Мы можем просто поговорить, — у Тома тоже терпение не бесконечное, так что он рывком поднялся и захлопнул книгу. — Нам не о чем с тобой говорить. Не забывай, я — магглорожденная. — Ты просто невыносима! — Реддл поднялся со стула и всплеснул руками. — Если я невыносима, то я не знаю, каким словом нужно тебя описать, — Анна поднялась и пошла на выход, пожелав доброго вечера старой библиотекарше. Девушка бродила по замку, постоянно петляя меж коридоров и точно зная, что в десяти метрах сзади за ней идет Том. Она хотела завернуть за ближайший угол, как услышала посторонние шаги, не принадлежащие слизеринцу (темп его шага она уже успела выучить). Реддл схватил Анну за руку и быстро затащил в пустой кабинет. — Какого хрена? — пытаясь сохранить спокойствие, на повышенных тонах сказала Уорен. Она много чего еще хотела сказать, но Том быстро перекрыл ей эту возможность, закрыв ее рот рукой. В коридоре шаги стали громче и тяжелее, а потом послышались чьи-то неразборчивые причитания. Когда все стихло Реддл убрал руку. — Кто это был? — удивленно спросила девушка. — Наш смотритель. Чтобы ты знала, отбой уже был, — Том кивнул в сторону настенных часов. — Кошмар! Родители, наверное, беспокоятся за меня, — Анна дёрнула дверь на себя, но та оказалась заперта, — твоих рук дело? — Возможно. — Я все-таки обладаю некоторыми знаниями в области магии, и дверь открыть мне не составит труда. Алахомора! — Уорен взмахнула палочкой, но ничего не произошло. — Ты неправильно произносишь, да и движения не те. Могу научить, если мы перед эти просто поговорим, — Том подошел к девушке ближе. — Похоже, придется сидеть тут вечность, ведь говорить с тобой я не собираюсь! — они стояли в сантиметре друг от друга, так что Анне пришлось задрать голову к верху, чтобы смотреть парню в глаза. Их игра в «гляделки» длилась недолго, потому что спустя минуту Реддл усмехнулся, и девушка думала, что он собирается отойти от нее, но он наклонился ближе и поцеловал ее. Уорен распахнула глаза от удивления и хотела оттолкнуть Тома, но его руки, обвившие талию девушки, заставили ее раствориться в моменте и закрыть глаза от удовольствия. 22 июня 1943 год.       Том был с самого утра в прекрасном расположении духа после случившегося. В гостиной он увидел своих приятелей и пошел к ним. — Я узнал, как ее зовут. Анна, — потянул Эйвери, словно пробуя имя на вкус, — я бы ее с удовольствием посадил к себе на колени и. — Может хватит? — Реддл сидел рядом с Абраксасом на диване, стоящем напротив Эйвери. — Извини? — Хватит, мне становится мерзко от тебя и твоих слов. Думаешь она бы согласилась хотя бы словом перемолвиться с таким как ты? — Кажется, Том просто ревнует. Хотя ты в пролете, Эйвери. Анна уже подозрительно долго проводит время с нашим старостой, — в разговор подключилась хитро улыбающаяся Вальбурга. Разговор этим и завершился и ребята ушли на завтрак. 27 декабря 1943 год. Анна и Том были в выручай комнате этим летним вечером. Реддл положил голову на колени девушки и наслаждался тем, как она играет с его волосами. За прожитые дни он раскрыл ей почти всего себя. Она знала его цели, знала о его одержимости бессмертием. Единственное, о чем она даже не догадывалась — это о истинной причине смерти своей сестры. Анне нравилось слушать Тома. Он всегда с таким воодушевлением говорил о своих планах на будущее, и какими бы они ни были ужасными, Уорен хотела их поддерживать. Но с каждым сказанным им словом, в глазах девушки скапливались слезы, ведь она понимала, что эти мечты будут несбыточными, если в них будет она — единственная слабость Темного Лорда. — Когда закончу школу, мы опять встретимся. Остался всего год, я тебя ни за что не забуду, — он посмотрел на нее тем самым взглядом, о котором мечтает каждая девушка. Но сейчас Анне стало только больнее от этих темных глаз, наполненных любовью. Что есть настоящая, чистая любовь? Это всегда самопожертвование. Вот и Анна готова была пожертвовать драгоценными воспоминаниями, чтобы Том достиг своих целей, так что она достала палочку и прошептала «Обливиэйт». 29 июня 1943 год.       Том лежал на больничной койке после очередного обморока, который стал завершающей деталью пазла. На глазах застыли слезы — он впервые плакал. Реддл вспоминал те сладкие ощущения, какие он испытывал, когда находился рядом с Анной. Он вспоминал, как жадно ее целовал и не хотел расставаться. Он вспомнил все, но любви…любви он больше не чувствовал.

Милая Анна, стереть воспоминания у тебя не получилось, но с чувствами ты справилась на отлично. Сто баллов, Уорен!