Грани и оттенки души героев Клуба романтики

      Мари неосознанно утопила педаль мотоцикла почти до упора, уже в тысячный раз проезжая развилку дороги, которая должна была вывести её на общую трассу. Хотелось домой, желание курить не покидало, но останавливаться в кромешной тьме — удовольствие то ещё. Дорога была пустынной, автомобили встречались всё реже, а на этой развилке — и вовсе исчезли, растворившись в легком тумане, который окутывал лес, делая его загадочнее. Тот самый туман пробуждал неистовую фантазию, заставляющую крепче сжимать руль управления и смотреть только вперед.       Где-то все-таки она ошиблась: может, вильнув не туда. Из густых зарослей вынырнула табличка с надписью «Добро пожаловать в Сентфор». Мари хмыкнула, облегченно вздохнув, ускорила движение мотоцикла и уже через какое-то время ехала по освещенным улицам небольшого провинциального городка, редкие прохожие оглядывались на незнакомую даму в шлеме, и только.       Впереди ярким неоновым огнем блеснула надпись «Снафф». Девушка выгнула бровь дугой и вновь громко хмыкнула, притормозив возле бара, снимая с себя шлем. Она огляделась, увидев множество других байков, и пробормотала себе под нос: «Ну, «Снафф», так «Снафф». Спустившись по ступенькам вниз, она открыла тяжелую дверь и оказалась в тепле, гомоне и всеобщем веселье. Хэллоуин! Чёрт возьми, как у неё это вылетело из головы! И зачем она поехала в этот грёбаный Балтимор? На кой черт? Да еще накануне праздника?!       Присмотрев себе свободное место возле бара, она заказала бурбон и бросила несколько кубиков льда. Однако поднести его ко рту она не успела, поскольку чья-то рука беспардонно легла на её ягодицы, туго обтянутые черной кожей комбинезона. Девушка, отставив рокс в сторону и развернувшись, хотела было дать отпор посягателю, как тот буквально отлетел в сторону. Её спаситель, сверкнув холодными голубыми глазами и тряхнув чёрными кудряшками, свесил нетрезвую голову и представился:       — Вишня — ваш покорный слуга.       Мари хмыкнула, заглянула через плечо мужчины и вновь воззрилась на него:       — Его бы проучил хук справа в грудь, а затем коленом в пах, но спасибо, — девушка пожала изящными плечиками, резко выделив ключицы, которыми на мгновение залюбовался Вишня. Затем также резко развернулась лицом к бару иуже было взялась за бокал, как заметила, что её защитник, вытурив рядом сидящего забулдыгу, плюхнулся на сидение, продолжая с интересом рассматривать Мари.       — Что? — не выдержав, сказала та и вновь посмотрела на него.       — Нечасто к нам залетают такие птички, — ответил тот и улыбнулся белоснежными клычками.       Мари поймала себя на мысли, что ей понравилось, и девушка улыбнулась в ответ.       — По делам или… — начал было он.       — Или, — резко оборвала его девушка и слегка пригубила огненный напиток.       Вишня сделал знак бармену, и тот без промедления налил ему двойной бурбон. Девушка заметила, как он жадно приложился к бокалу, и чуть свела брови к переносице, только теперь заметив, как напряжен Вишня, пытаясь за балагурством и напускной бравадой скрыть свое тревожное состояние. Мари чуть склонилась к тому и спросила:       — Что тебя тревожит, кисло-сладкий?       Тот посмотрел на неё с хитрым прищуром, но что-то в её лиственно-ореховых глазах заставило его осечься, давя в себе деланный смех. Он пристально вгляделся в них, как бы взвешивая какие-то свои за и против.       — Мари, — представилась девушка, протягивая ладонь, которую он тут же поцеловал. Она расхохоталась, а Вишня потонул в хрипловато-хрустальном перезвоне. — Однако ты дамский угодник.       Тот вновь широко улыбнулся и прихлебнул из рокса. Он стал стремительно серьёзным, а, когда повернулся к Мари, та чуть отпрянула, тяжелые серые тени легли на его лицо, и он, скалясь, проговорил:       — Знаешь ли ты легенду о фонарике Джека?       В глазах Мари сверкнул хищный огонек, но она мотнула головой, отрицая. Вишня начал свой рассказ:       –Жил-был однажды кузнец по имени Джек, который дважды сумел обмануть Дьявола-Самхейна. Джек любил выпивать, особенно крепкие напитки в трактире, — как бы в подтверждение Вишня поднял бокал и демонстративно отхлебнул из того, продолжив. — И вечно ходил с пустым кошельком. Однажды выпивоха встретил в трактире бога смерти, и предложил тому пропустить пару кружек. Когда пришло время платить за выпивку, Джек предложил Самхейну обратиться монеткой. Но монетку эту хитрый кузнец не отдал за выпивку, а положил к себе в тот же карман, где лежал его нательный крестик. Дьявол оказался в ловушке и, как ни старался, не мог принять первоначальное обличье.В конце концов бог смерти добился освобождения, пообещав, что после смерти Джека не будет претендоватьна его душу, и дал ему взамен год жизни.Во второй раз Джек попросил Самхейна залезть на дерево за фруктами. Когда сатана взобрался на ветку, Джек нацарапал на стволе крест. У попавшего в западню дьявола, Джек выторговал себе ещё целых десять лет жизни.Однако алкоголик Джек не смог прожить подаренный Самхейном срок. После смерти его душу не пустили ни в Рай, ни в Ад. Дьявол сжалился над Джеком и дал ему кусочек тлеющего угля, который мёртвый выпивоха положил в репу, дабы было светлее скитаться по Земле.       Повисла тишина, и мужчина залпом допил рокс, тут же вновь попросив его заполнить до краев. Мари по-доброму усмехнулась и свой лишь пригубила. Вишня залпом выпил и вновь налитый.       — Тебя так беспокоит эта глупая легенда? — игриво спросила Мари.       Мужчина вздохнул и внимательно посмотрел в её глаза, и его взор скользнул по волосам, темным атласом раскинувшимся по плечам.       — Мой срок истекает сегодня ночью, — проговорил он и недвижимым взглядом уставился на свои чуть подрагивающие руки.       Мари удивленно вскинула свои глаза на бармена, тот усмехнулся и коротко произнес:       — Болтает так каждый год, — потом, окинув помещение глазами, быстро проговорил. — Только вот, кто его увезет сегодня домой, Аарона нет в городе…       Девушка тяжело вздохнула, посмотрев сначала на бармена, затем на хитро улыбающегося Вишню.       — Окей, — только и произнесла Мари, теплея внутри.       — Обещаю вкусный кофе, приставать не буду, — проговорил тот.       Чёрноволосая улыбнулась и, чуть поддерживая мужчину, повела его к выходу. Холодный воздух октября чуть освежил девушку, то небольшое количество алкоголя, которое было в крови, мгновенно выветрилось.       — Б-р-р-р, холодно, — пробормотал рядом стоящий Вишня и увидел, как Мари ловко седлает железного коня, произнес. — Ты — моя мечта.       Девушка, хохотнув, надела на себя шлем и, повернувшись к нему лицом, указала на байк. Когда Вишня устроился на сидение и обхватил теплыми руками её талию, Мари, обернувшись, произнесла, сверкнув загадочно глазами, которые ему сейчас показались кошачьими:       — Держись крепче, второго шлема нет.       Взвизгнули колеса, подняв осеннюю пыль и опалые листья. Мужчина держался крепко, а «Снафф» был всё дальше. Вишне даже показалось, что он чуть задремал, когда мотоцикл резко притормозили мужчина слез, недоумевающе оглядываясь. Пустынную дорогу заливал лунный свет. Мари тоже слезла с мотоцикла и, сцепив руки на груди, бесстрастно посмотрела на него.       — Где мы? — спросил он, вдруг начиная холодеть. — Зачем ты привезла меня сюда? Кто ты?       Он подбежал к ней, но тут же понял, что она, как марево, растворилась в воздухе. Вишня обернулся, она все также стояла за спиной и зловеще улыбалась. Мужчина взглядом скользнул по местности — и вдруг испуганно вскрикнул, сдавленно заговорив:       — Я… тут десять лет назад сделку заключил с Самхейном…       Его взор вновь обратился к Мари.       — Кто ты?       — Скульд, — спокойно проговорила девушка.       — Ты одна из богинь, плетущих судьбы, — изумленно прошептал он.       Мари-Скульд легко поклонилась, а из тьмы проступили ещё две фигуры. Вишня хотел было бежать, но его тело опутали мириады невесомых ниточек, полностью парализовав.       — Долго же ты, Скульд, на этот раз, — проворчала высокая девушка в серебряном плаще, слева.       — Наоборот, Урд, очень быстро, — возразила Скульд, громко хмыкая.       — Ты ему понравилась, — проговорила третья невысокая девушка в темном плаще, глядя ему в расширившиеся от ужаса глаза. Затем, обернувшись к Мари и сладко хихикнув, произнесла: — И он тебе тоже.       Скульд смутилась и ответствовала с легким сожалением в голосе:       — Пустое всё, Верданди.Самхейн ждет его.       — Пощадите, — выдавил Вишня.       Девушки переглянулись между собой, но голос сверху, от которого заледенела душа мужчины, возвестил:       — Режь, Скульд.       Мари сомкнула руки и развела их в разные стороны, словно что-то разрывая. Простонав, мужчина грузно опал на асфальт, чтобы уже больше не встать. Девушки переглянулись между собой, и Верданди с сожалением проговорила:       — Хорошенький.       Скулы Скульд дрогнули, но она промолчала.       — Пойдем, Верданди, мне еще публиковать эту историю в книге Судеб. Самхейн строго за этим следит, — с печальным вздохом проговорила Урд.       — Ой, так я её ещё не отбетила, — суетливо проговорила Верданди.       — Вот-вот, — потрепала по плечу сестрицу Урд, и они с легким хлопком исчезли, оставляя Мари-Скульд на дороге.       Мари мрачно взглянула на мёртвого мужчину, вздохнула и покатила к развилке, которая тут же вывела её на трассу в Балтимор, в город, где её жатва продолжится, ибо ночь Хэллоуина длинна, а людей, заключивших сделку с Самхейном, множество.