Грани и оттенки души героев Клуба романтики

Путь самурая

Плоть пронзает холодная сталь Мгновение ясности Смерть еще не конец.

Никогда не забуду того безумия, которое царило на поле битвы. Я растерянным взглядом скользил по обезображенным болью и агрессией лицам. Хотелось встряхнуть каждого и каждому заглянуть в глаза, отчаянно прокричав: «Остановитесь! Что вы творите?!» Кто-то падал, мгновенно замирая, чтобы уже больше никогда не подняться. Кто-то стонал в предсмертной агонии, корчась на обагренной кровью земле. А среди полыхающего ярким огнем поля с разворачивающейся на нем адской битвой стоял я, рядовой Ксандр.Наверное, мне одному были видны уродливость и неправильность происходящего. Крики давили на уши, и я, закрыв их руками, зажмурился. И почти мгновенно грудь пронзил свинцовый укол, настолько болезненный, что я завалился на землю и больше уже не двигался, дожидаясь своей участи. Голубые глаза были широко открыты и смотрели в такое же голубое небо. Я молил о смерти, но она не спешила ко мне на свидание. Я проваливался в жестокий бред, временами выныривая из него. Вечер опустился на поле сражения. Жуткая тишина объяла, казалось, всё мироздание. А потом появился он. Его бледная кожа мерцала в лунном свете, волосы его были чернее ночи. Он склонился ко мне, и я сжался в ужасе, увидев обнаженные белые клыки крупного хищника, но только на минуту. Я знал, что продолжаю жить каким-то чудом, и, кем бы ни было это существо, я чувствовал, что оно делает это не из-за извращенного садизма, а по необходимости. Ему нужна была моя кровь, он ею питался.Это был вампир — ожившая легенда Европы. А, может, это мой горячечный бред?! Я вложил все силы и поднял руку, чтобы провести ею по его бледной щеке и волосам. Вампир вздрогнул, внимательно и удивленно заглянув в мои глаза. В следующее мгновение он зубами впился мне в горло, и жизнь, как мне тогда казалось, постепенно утекала из моего раненного тела. Я лишился чувств.

Всем телом взыскуя

Ничего не отыскал.

Мёртвый заживо,

К Желтому источнику

Отправляюсь налегке.

Но умереть мне было не суждено, не в это время, не сейчас. Помню, что дрожал всем телом. Было душно, холодно, жарко, хотелось пить… Пока ещё я не понимал, чего так сильно хочу. Пытался встать. Но чьи-то сильные руки раз за разом мягко укладывали меня обратно и меняли холодные полотенца на лбу. Я то бодрствовал, то проваливался в бессознательное состояние. Мне казалось, что это продолжалось вечность. И чудились мраморная кожа и невозможно красивые черты лица того, кто заботился обо мне, вампира, склонившегося ко мне в поле, пьющего мою кровь. Очнулся я внезапно. В темноте ночи не увидел, а скорее почувствовал легкое движение у камина. Я знал, что это был он — вампир и мой спаситель. Его спина напряглась, и он обернулся ко мне. Я видел его, как будто сейчас был день. Белый атлас кожи, классическая красота лица и тела, черные, как агат, глаза. Его движения бесшумны, как движения крупных хищников. Неуловимо быстро подобравшись ко мне, он протянул руку. Помедлив, я вложил свою ладонь в его. В руках была сила, но сама рука была мягкая. Одним движением, с его помощью, я оказался на ногах. Он помог мне встать и усадил рядом с камином. Я не чувствовал тепла, но и холода не было. Не было никаких чувств, кроме жажды. Облизав сухие губы, я посмотрел на севшего напротив вампира. — Виктор Ван Арт, — представился он бархатным голосом, рассматривая меня как пациента осматривает доктор с интересом. — Ксандр, — сказал я и испугался своего голоса, он был выцветшим и пожухлым, как осенний лист. — Скоро тебе станет лучше, особенно когда ты начнешь питаться, — сказал Виктор, чуть поморщившись, как будто это ему претило. — Сегодня. — Я — вампир? — спросил тот, кто умирал на поле сражения, тот, кто сидел сейчас живым. А живым ли? — Как только капля людской крови упадет на твой язык, — бесстрастно произнес Ван Арт. — У меня есть выбор? — снова спросил я, вглядываясь в глаза цвета агата. — Нет. Но я видел, как ты хотел жить, и я дал тебе шанс. Звучит высокопарно, но скажи, разве я не прав? — Ван Арт откинулся на спинку кресла и испытующе смотрел. — Ты прав. Но это другая жизнь, — почти прошептал я. — Я научу тебя всему, — тон его голоса был успокаивающим. Этим же вечером я пил кровь. Первого человека всегда запоминаешь. Это — как первая любовь, как первая женщина. Было непривычно, мерзко и тошно, мне было дурно от самого себя. Но меня поддерживал Виктор Ван Арт, тот, кто спас меня от смерти; тот, кто всему научил; тот, кто стал для меня другом.

Ныне, сожалея

Об уделе своем,

Все-таки я

Ни с кем из людей

Не поменялся бы долей.

По мере того, как наша дружба крепла, я стал замечать затаенную печаль в глазах Виктора. Он, как коршун, выискивал места битв и кружился над ними, милосердно выпивая кровь тех, кому было уже не выжить.Я своими собственными глазами видел его становление сильным вампиром. А потом он мне рассказал, как из его жизни ушло счастье и почему его удел теперь месть. Яростное чувство мести смешивалось с горьким чувством вины из-за его игр со своим честолюбием. Милая Аллегра –его любовь и надежда на жизнь без одиночества с понимающей его душой — погибла. Виктор должен был разделить её участь. Но счастливая случайность или судьбоносный рок не дали ему погибнуть в раскореженном взрывом автомобиле. Разве я мог оставить друга одного, не поддержать его, бросить, как он просил, беспокоясь за мою жизнь и репутацию, которая в то время стала крепнуть? Меня знали в высших вампирских кругах как спокойного и исполнительного вампира, не задающего лишних вопросов. Борьба Виктора Ван Арта с тогдашним князем Нидерландов была упорной и жестокой. Князь был опытен и коварен. Но Ван Арт отомстил ему, уничтожив его, думая, что это подарит ему покой. Временное облегчение оставило после себя выжженную пустыню в душе. Как мне можно было помочь ему? Я оставался всегда рядом, тенью следуя за ним, поддерживая и утешая, исполняя его волю и всегда оставаясь ненавязчивым.И я уже тогда чувствовал свое предназначение: чувствовал, но не осознавал и не знал, как мне его назвать и как дальше двигаться по своему пути. Наши пути с Виктором разошлись после того, как он принял решение отказаться от титула князя Нидерландов, переложив эту ношу на своего более амбициозного друга. В душе я был не согласен с его решением, не видя никого достойнее и властнее, чем Ван Арт. Я чувствовал, что он хочет скрыться ото всех, стать отшельником, забыться, не вспоминать, укрыться. И я уступил этому его желанию, оставив его. Спасенный на поле битвы милосердным вампиром, я стал странствовать по свету, ища себя, свое предназначение, много читая, вникая в те вещи, которые раньше не имели значение, а теперь стали важными. Я не впал в меланхолию, не стал дамским волокитой, не приобрел множество других пороков, неизбежно встречающихся среди молодых людей с глазами стариков. И однажды моя судьба привела меня в Японию, где, встретив нужных вампиров, я приобрел понимание своего предназначения. Я вступил на путь самурая, осознавая, что это путь — путь смерти, отрицания личных интересов и служения своему господину — Виктору Ван Арту, спасителю и другу.

О, господин мой,

Стоявший там, на поле

В Сагами,

Среди жаркого огня,

В объятиях пламени!

Через столько лет ты попросил помочь смертной девушке Мие. Я был безмерно рад слышать твой голос и помочь тебе и ей во всём. А ещё я видел, что ты не равнодушен к этому прекрасному созданию, и был рад этому факту. Твой самурай ликовал за найденное тобою счастье. Но злой рок судьбы набирал обороты, закручивая наши судьбы теснее. Обреченность поселилась в моей душе, когда ты рассказал о том, что нам предстоит битва с князем Итаном Вудом. Ставка велика — шаткое равновесие между миром людей и ночных обитателей. Расплата за неудачу — наши жизни. Но что для самурая его смерть и что для самурая его жизнь? Всё для служения господину, вплоть до забвения самого себя. И вот я снова на поле. Я горько усмехнулся. Судьба — та ещё злодейка. Футбольное поле стало моим последним полем битвы, невольно заставляя окунуться в воспоминания. Мы яростно сражались, понимая, что от нас зависят судьбы огромного количества людей и противоборства могущественных сил. Я чутко следил за тобой на поле, я знал, что ты пойдешь на самые крайние меры, чтобы не допустить победы Вуда. И я предчувствовал, что мне не вернуться с этого сражения. Зная это, понимая это, я был в самой гуще событий, не потому, что я — самый смелый и опытный, в душе был страх, который опутывал сознание и шептал о побеге, а потому, что я выбрал путь самурая. Сильная боль пронзила моё тело, но, удивительно, я даже был рад ей. Я упал без шансов подняться, глаза с рубиновым отсветом удивленно смотрели в звездное небо над стадионом. Слез не было — был покой, поселившийся в душе от осознания выполненного долга перед господином, потому, что я сумел пожертвовать личным, потому, что я выбрал путь самурая, понимая, что это — путь смерти.