Грани и оттенки души героев Клуба романтики

      — Вы думаете, это пойдёт Лилит на пользу, доктор Штицхен? — спросила немолодая, но ещё не подрастерявшая былую красоту женщина.              Не успел мужчина ответить, как в разговор вступил мечтательного вида юноша со светлыми длинными волосами.              — Не знаю, как ты, Жозефина, а я скучал по ней, — проговорил он, подходя ближе к девушке, глаза которой превратились в два огромных омута: создавалось впечатление, что она впервые видит людей, пришедших к ней.       — Она нас не узнаёт, Лиам, — с горечью обратился к блондину брюнет с точёными аристократичными чертами лица.       — Берт, доктор сказал, — Лиам бросил взгляд на Штицхена, — что мы должны чаще у неё бывать, всё рассказывать о её жизни, возможно, она тогда вспомнит.       — Не сразу, со временем, — заверил их Штицхен.       — Да, надо стараться, — кивнув головой, согласился тот, кого именовали Бертом.              Штицхен внимательно взглянул на Лилит. У девушки был несчастный вид. Она всё ещё оглядывалась вокруг и вправду не понимала, где она. Мягкие белые стены с подтёками грязи. Узкая палата представляла собой скорее камеру, палату лечебного заведения - место, откуда можно выйти здоровым. В узкое решётчатое окно высоко под потолком едва просачивались яркие лучи солнца.              — Милая, вокруг только любящие тебя люди, — произнесла нараспев Жозефина, наклоняясь к той, как к ребёнку.       — Зачем ты разговариваешь с ней, как с идиоткой? — огрызнулся Лиам.              Берт с горьким сожалением покачал головой, а Лилит, неожиданно встав, ринулась в объятия Штицхена.              — Роберт, — словно в горячке зашептала она, её болезненно бледное лицо было усеяно мелкими капельками пота, а узкие хрупкие ладони неожиданно крепко вцепились в его предплечья, глаза умоляюще смотрели на него. — Не подпускайте их ко мне, не надо, они все странные до колючих мурашек в позвоночнике, они все говорят, что меня зовут Лилит и я всю жизнь жила в Тотспеле, но меня зовут Селена, и я жила в мире, где были мобильные телефоны и летали самолёты, Жозефина хотела меня отравить, Лиам иногда так смотрит, что готов убить, а у Берта подозрительные головные боли, и он не помнит, что с ним, когда рисует, а в их отеле пропадают люди, Вам не кажется это по крайней мере странным?              Роберт Штицхен вздрогнул и внимательно посмотрел на Лилит-Селену.              — Селена, — начал он, отводя её за локоток в сторону. — Что Вы знаете о пропавших людях?              Селена улыбнулась, облегчённо вздохнув: похоже, доктор верил ей.              — Я ещё не добралась до этого, неужели Вы не помните? Вы там тоже были, Вы расследовали пропажу своей матушки, — горячо прошептала она, видя, как он внимает ей.              Но на последних словах в серых глазах Штицхена, до этого смотревших ясно, повисла непроницаемая свинцовая туча. Он оставил её, чуть отойдя к выходу.              — Вот видите, доктор Роберт Штицхен, — запричитала Жозефина, в её ловких пальчиках оказался кипенно-белый кружевной платочек, куда она громко высморкалась.              Юноши мрачно переглянулись между собой, на лицах обоих отразилось непередаваемое горе.              — Вы мне не верите, доктор Штицхен, — Селена зарыдала.              Роберт повернулся к двери и увидел в крохотном смотровом окошечке глаза медбрата, подав тому невербальный сигнал. Дверь с железным лязгом открылась, и в небольшое помещение вошёл здоровенный амбал, держащий за спиной шприц.              Троица с ужасом во взглядах оттеснилась к стене и сместилась к Роберту.              — Роберт?! — с изумлением выкрикнула Селена, Штицхен вдруг ощутил чувство сродни предательству и быстро постарался задушить его в зародыше.              Девушка начала бесноваться, не даваясь в руки, а когда её скрутили, то Берт и Лиам, нерешительно топтавшиеся на месте, было ринулись к ней.              — Вы сделаете ей только хуже, — спокойно произнёс Роберт и ощутил во рту вязкую слюну, до зудящих ладоней захотелось курить.              Те резко остановились, но доктора послушались. Вскоре вскрики затихли, и резко успокоившуюся и осевшую Лилит уложили в кровать. Доктор и родственники вышли в коридор, медбрат задержался ненадолго.              — Что с ней будет? — участливо спросила Жозефина, её руки подрагивали в унисон прыгающим мыслям Роберта, он как будто что-то нащупал, но пока не мог понять что.       — Мы подлечим её, и она будет прежней Селеной, — ответил он немного растерянно.       — Лилит? — уточнил Лиам, он с недоверием смотрел на доктора.       — Что? — переспросил тот, выплывая из омута своих мыслей.       — «Лилит» Вы хотели сказать, — докончил фразу Берт, взгляд тёмных глаз обжёг подозрением.       — Ну разумеется, — рассеянно ответил Штицхен и обаятельно улыбнулся, показывая появившиеся ямочки на щеках.              Они несколько успокоенно кивнули.              — Можно ли будет прийти завтра? — спросила Жозефина, складывая платочек в тряпичную сумочку.       — Жду, — дружелюбно ответил он.              Со Штицхеном поравнялся медбрат со сложенными на груди здоровенными ручищами.       — Как обычно? — спросил он.       — Да, разведи по палатам, завтра снова приведёшь их к Селене, — отдал указание Роберт.       — Терапия? — поинтересовался медбрат.       — Угу, — ответил тот, а про себя добавил: — Пока не вспомню.              Здоровенный парень догнал троицу и вежливо указал им путь. Роб тяжело вздохнул и, развернувшись, пошёл в противоположную сторону. Уже выходя на улицу и идя по парку внутри территории психиатрической больницы Трентона, он нащупал в кармане пачку сигарет. Вынув оттуда одну, Роберт задумался, встав напротив беседки, на которой сидела маленькая девочка, и мерно в задумчивости постукивал сигаретой о пачку.              — Прима, зачем ты вышла из моего кабинета? Твоя мать меня убьёт, — спросил тот, засовывая сигарету в рот и хлопая по карманам белого халата и джинсов.              Девочка хитро улыбнулась и подбежала к мужчине, держа в руках зажигалку.              — Ну вот, ещё не хватало, чтобы она узнала, что ты играешься с огнём, — тон был досадливым, он взял из её рук кисет и, чиркнув колёсиком, затянулся и пару раз пыхнул.       — Дядя Роб, не будь занудой, — спросила она и показала ему рожицу.              Штицхен усмехнулся, по телу разошлось тепло, а ещё через две затяжки жизнь показалась раем.              — Роберт, — раздалось сзади.              Мужчина слегка вздрогнул. Голос принадлежал главврачу этой богадельни, как часто называл её сам Штицхен.              — Вот Вы где! А я Вас ищу, даже сам вышел.              Роберт повернулся к ним и улыбнулся. Рядом с начальником стояла медсестра, она с тревогой вглядывалась в лицо Роба. А тот в свою очередь смотрел на главного врача, но почему-то не мог различить ни его черт, ни каких-либо запоминающихся деталей, лицо было словно сокрыто непроницаемым капюшоном. Его это напрягало и злило одновременно. Рука с сигаретой потянулась ко лбу, он потёр кожу на нём так, как будто его беспокоили головные боли.              — Пойдёмте, господин Штицхен, — миролюбиво предложил главврач.       — Вот кто зануда, — весело хохотнув, сказала девочка.              Роберт повернул лицо к Приме и, улыбнувшись, произнёс, ловя блики лукавства в её широко распахнутых глазах:       — Ты как всегда права, — бросил сигарету на траву, притушив окурок ногой.       — С кем Вы разговариваете? — уточнил тот, чьё лицо невозможно было уловить.              Штицхен вздрогнул и посмотрел на девочку, подмигивая.              — Ни с кем, — беспечно произнёс он и вновь обезоруживающе улыбнулся.       — Поторопимся, — вступила в разговор медсестра и взяла доктора под локоть, потянув в сторону здания.              Роберт отдёрнул руку и с недоверием уставился на неё.              — Ну будет Вам, — начал было увещевать главврач, делая знак рукой двум бугаям, стоявшим неподалёку, они лениво начали приближаться.              Штицхен заметил это движение и постарался максимально расслабиться.              — Я бы ещё погулял, — настоял он на своём.              Повисла пауза, и главврач кивнул. Медбратья отошли, а медсестра недоумённо воззрилась на своего начальника.              — Только недолго, Роб, — милостиво согласился тот.              Мужчины кивнули друг другу. Когда Штицхен окончательно скрылся в аллее, повернув за угол, женщина тихо спросила мужчину:       — Зачем Вы идёте на поводу у этого пациента, господин Дизо*? Он опять ходил по коридорам больницы, пугал персонал, Нику даже пришлось подыграть ему, всё Селену какую-то вспоминал да Лилит.       — Штицхену досталось, Миранда, он полицейский в отставке, у которого пропала мать, он её искал долгое время, пока его не привезли к нам сюда в невменяемом состоянии, с тех пор ему значительно лучше, если ему помогают его фантазии, я буду всячески способствовать им.              Медсестра сглотнула и молча кивнула. А Роберт всё шёл по аллеям тенистого сада, держа ладони сзади сомкнутыми. Рядом носилась неугомонная Прима.              — Что будем делать, Роб? — проговорила она, периодически заглядывая в его глаза. — Я бы на твоём месте не доверяла мистеру Дизо.              Штицхен зловеще усмехнулся и ответил девочке:       — Кто ж верит Тарологам?