Грани и оттенки души героев Клуба романтики

      Амала потускневшим взглядом оглядела полутёмное помещение с высоким потолком, с резными колоннами и статуями богини Кали, обагрёнными кармином. Обнажённая по грудь, девушка заметалась между возвышением в виде трона и толпой разъярённых фанатиков, жаждавших её крови. Где-то позади них почти без чувств лежал Рэйтан, он пытался встать, протягивая к ней руку.              — Рэй… — прошептала девушка и почувствовала собственное бессилие.              Люди в балахонах приближались, верёвки в их руках однозначно говорили об одном: она следующая жертва в череде смертей, опутавших Калькутту. Они здесь одни, вряд ли кто-то придёт на помощь.              «Прими свой Дар», — словно бы прошептали на ухо.              — А? — Амала затравленно оглянулась.              Впереди лишь трон, окроплённый кровью. Позади неумолимо подступающие люди.              «Прими в себе Кали», — шёпот становился всё отчётливее и настойчивее.              Медлить было нельзя, ведь чутьё ещё ни разу её не подвело.              — Да, — ответила шёпотом на шёпот.              «Громче», — ей показалось или она действительно услышала в голосе некое торжество, плохо скрываемое?              — Да! — выкрикнула та, вводя в некоторую оторопь преследователей.              Её голос на последней ноте окрасился рёвом тысяч вод, и Амала перестала принадлежать сама себе, она была лишь наблюдателем, но не внешним, а внутренним. Тем единственным, кто окажется в живых, узрев триумф разрушительницы богини Кали. Как будто во сне она видела искажённые чудовищной болью лица фанатиков её же культа. Разве пожалела бы хоть кого-то богиня, почувствовав вкус крови, разве смогла бы остановиться та, чей кубок всегда полон, а жадность требует новых и новых жертвоприношений?              Рэйтан задрожал всем телом, когда заметил, как преобразилась Амала. Бешеный взгляд откуда-то из другого мира. Не её. Затряслась земля, и полилась кровь. Люди истошно кричали, и был слышен хруст костей.              — Она не остановится… — прошептал Рэйтан, найдя в себе силы встать и тихо позвать, — Амала…              Кали взобралась на гору человеческих трупов и, задрав голову, протяжно завыла. Её голос, мощный и зычный, отразился от стен капища и вернулся к ней утроенным и возбудившим её ярость до предела. Богиня криво улыбнулась и склонила голову, посмотрев на выход.              — Нет, — выкрикнул Рэйтан из последних сил и, сделав несколько шагов, свалился под ноги богине, не отводя взгляда от её ужасающего во всех смыслах лица.              Кали лишь усмехнулась и спрыгнула на распростёртое перед ней тело, почувствовав, как оно, вздрогнув и выплюнув изо рта красную вязкую жидкость, прекратило всякое движение. Богиня уже хотела было сдвинуться с места, как внутри неё больно, словно ножом, полоснуло от мыслей существа, в теле которого она сейчас находилась, и ей пришлось прислушаться к женскому шёпоту внутри себя.              Тебя не остановить, о, непобедимая, кровавая, великая Мать Кали, чёрная богиня, управляющая временем, приходящая на зов о невозможности дальнейшего развития, разрушающая прежнее…              …Чтобы потом созидать, соединяясь с энергией своего возлюбленного — Шивы. Опомнись, Кали, ты пьяна от крови, она плещется как море, обагряя твои щиколотки…              …Взгляни себе под ноги, о, Великая и Ужасная, узри своего любимого, который в последней попытке образумить тебя кинулся умолять остановиться, а ты, пребывая в безумном слепом кровавом танце, не увидела, что погубила самое дорогое для тебя…              Кали посмотрела вниз и увидела распростёртого под ней Шиву. Её горе, как и её ярость, не знала границ. Она рухнула рядом, заорав, пробуждая к жизни неведомые грани нашего бытия.              Амала очнулась, словно после забытья, в липкой от крови одежде и задрожала, когда поняла, что на её коленях лежит тело Рэйтана.              — Рэй… — начала она, как будто ещё не совсем осознавая, что необратимость случилась. — Рэй! — закричала во всё горло и, притянув в себе, принялась качать его, словно бы он — дитя.              — Я… — послышался еле различимый голос Вайша.              Амала отняла его от себя и рассмеялась, всё ещё не веря.              — Жив, жив, — шептала она в безумном порыве, ощущая, как он сотрясся в безмолвном смехе облегчения, как слабые ладони с тонкими пальцами скользнули по её рукам к волосам.              Остановись, грозная богиня, второе имя Тебе — Жизнь, и прими последствия… Ты знаешь, что надо сделать, чтобы сомкнуть круг жизни… Вновь…