Грани и оттенки души героев Клуба романтики

      

Сказка — ложь, да в ней намёк…

Чудовище

(от лица Селены)

      — Белла, Белла! — разнёсся истошный крик возле моего уха. — Смочи тряпку…       «Мать твою за ногу! Неужели опять, — мне даже глаза открывать не хотелось. — Куда на этот раз Таролог меня закинул и что за… Белла?! Только мне ещё Сумерек не хватало, ненавижу холодных мужиков и свист ветра в ушах при быстром беге».       Когда моего лба коснулось что-то мокрое, я всё же решила, что прикинуться ветошью или нырнуть с головой в песок, как страус, у меня не получится, и мне пришлось открыть глаза… И закрыть обратно, не поверив в сюрреалистичность происходящего. Последнее, что я помнила, — это зубы Дикаря, сомкнувшиеся на моей шее.       — Лилит! — раздалось со всех сторон радостное.       — Пожалуйста, пусть это будет сон, пожалуйста, — пробормотала я.       — Лилит… она тут, она с нами, она жива! — продолжала верещать… Я всё же решила рискнуть и взглянула на окружившую меня… утварь.       Присмотревшись к прыгающим возле меня живым часам, я невольно всхлипнула:       — Берт?!       Тот нервно подёргал тонкими усиками-стрелками и радостно произнёс:       — Таро тебя раздери, Лилит.       — Лиам! — вновь вскрикнула я, но уже как-то поспокойнее: что уж там, часы, а теперь и… подсвечник.       Юноша печально улыбнулся, вытер слезу-воск и низко поклонился.       — К твоим услугам, госпожа.       — Только вот не говорите, что чайник тоже здесь, и этот чайник… — прошептала я, глазами шаря по помещению с высокими расписными потолками, по стенам в шёлковых гобеленах, по старинной мебели в дорогущей обивке.       — Я тут, моя госпожа, только не из чайного я сервиза, — выскочил откуда ни возьмись натёртый до блеска кофейник с чертами лица Жозефины.       — Ну конечно, — буркнула я, — ты и человеком вызывала тахикардию. А кружка, небось, Прима…       — Ага, — отозвалось где-то сбоку, и прямо ко мне в руки прыгнула изящно-озорная чашка.       — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, — вскрикнула я, отбрасывая от себя посуду и мигом вставая на ноги.       И тут же обратила внимание на свои руки… если это можно назвать руками. Лапы: волосатые, жуткие.       — Что со мной? — закричала так, что у самой застыла в жилах кровь, и только теперь услышала свой голос, громовой, словно бы я лев.       Домашняя утварь переглянулась между собой. Мне почудилось, что виновато и втянув в себя несуществующие шеи. Я едва остановилась, чтобы не разнести тут всё к чертям собачьим.       — Что это?! — произнесла сдавленно, тыкнув пальцем в Лиама.       Свеча того мелко задрожала, и он хотел было выдвинуться вперёд, как его завёл за спину Берт и, низко поклонившись, произнёс недрогнувшим голосом:       — Лилит, госпожа, ты — заколдованное чудовище…       — Так, погоди-ка… Ты хочешь сказать, что я — то самое неведомое чудище из сказки «Красавица и Чудовище»? Только я и есть этот ужасный зверь, а поцеловать меня должен Красавец, — степень абсурдности достигла всякого предела моего воображения.       Мне почудился смех Таролога, но это было лишь игрой моего воспалённого прыжками по мирам воображения. В тишине было слышно, как в часовом механизме Берта начали усиленно крутиться все шестерёнки разом.       — К-какой сказки? — наконец-то произнёс он, оглядываясь на остальных.       — Соображай, Берт, — рявкнула я от досады так, что его усики, по совместительству стрелки, рухнули на полшестого.       Вновь посмотрела на ожившие предметы интерьера, окружившие меня, и вздохнула. Ну, откуда им знать? Для них же я в образе монстра и они в виде предметов мебели — реальность.       — Что я должна делать? — уже более спокойно спросила я, и в ответ все облегчённо вздохнули.       Берт, видимо, был самым смелым из этой компании, поэтому он вновь заговорил со мной:       — Ты должна поцеловаться с Красавцем…       — Только не ешь его… — робко осмелился сказать Лиам, чуть шаркнув ножкой, и громко ойкнул, так как Берт двинул ему гирей в бок.       — … поцелуем настоящей любви, и тогда ты вновь станешь прежней Лилит, — договорили часы и звонко щёлкнули стрелками, взметнувшимися вверх.       — Постараюсь, — проворчала я. — Делать-то нечего, это надо пережить, как Тотспел или Долину… Показывайте, что тут у вас да как… — уже по-деловому, со знанием дела произнесла я, ну ещё бы, столько миров спустя…       

Красавец

(от лица Роба)

      Я внимательно наблюдал за бурно обсуждавшей что-то толпой нетрезвых мужиков и сделал знак трактирщику налить мне горячительное. Сняв перчатки и сев за стол, прислушался.       — Да, его рёв был слышен на всю округу… снова, — сказал самый пожилой из них, его мелко потрясывало. — Я видел, как среди плотного валежника мелькнула чёрная шерсть…       Все вокруг несдержанно загоготали.       — Опять сказки от Винса-лесоруба, ты, верно, пьян, старик, — смех поглотил дальнейшие оскорбления, а пожилой мужчина, бормоча что-то про себя, отсел ко мне за столик.       Тот исподлобья зыркнул на меня и уже хотел было выдать что-то злобное.       — Где Вы видели монстра? — спокойно спросил я и, поблагодарив человека за принесённый напиток, мельком взглянул в лицо бедолаги, он облизнулся, глядя на мой стакан. — Держите, — пододвинул я к нему ёмкость и печально проследил за тем, с какой быстротой опустошался мой стакан, сглотнув, но затем подумал: наверное, правильно, что я не притронулся сегодня к спиртному.       Старик осоловело смотрел на меня, видимо, радуясь внезапному подарку судьбы в виде халявной чарки.       — Так где Вы его видели? — напомнил я тактично.       — Возле густого валежника, оттуда есть одна тропа: в горы, к замку, — уточнил он и почесал ладони.       — К замку? — переспросил я удивлённо.       — Заброшенному замку, там уже, почитай, как лет двести никто не живёт, — пожилой мужчина наклонился ко мне, и я вдруг прочитал в его глазах ужас. — Там обитает чудище, свирепое, злее дьявола, но… — старик пододвинулся ещё ближе и оглянулся по сторонам, словно бы кому-то был интересен его бред, снижая голос до шёпота. — В том замке несметные богатства…       — А что ж никто не грабит? — со скепсисом в голосе я поднял бровь и усмехнулся.       Старик посмотрел на меня как на идиота.       — То и не грабят, что охраняет-то монстр… Ой, можешь смеяться, как все остальные обалдуи в этой таверне, но есть старая-престарая легенда, что если поцеловать монстра, то можно его обезвредить и найти сокровища.       Я громко расхохотался, встав, кинул монеты на стол, кивком попрощавшись с трактирщиком и Винсом. Выйдя за порог, зябко поёжился и поправил ворот, за который так и норовил попасть снег, тяжёлой белой завесой затянувший пространство от земли до неба. Взглянул на возвышавшийся над всей местностью замок, который сначала и не приметил из-за обильно валивших осадков. Если старик прав, то там есть чем поживиться, тем более местные предпочитают обходить это строение третьей стороной.       — Надо бы заглянуть, — пробормотал я, притрагиваясь к кошельку, висящему на поясе, тоскливо брякнувшему несколькими монетками. — Деньги-то на исходе.       Туда вела одна дорога, и я, вскочив на лошадь, покорно ожидавшую меня, поскакал в направлении, указанном стариком.       

Красавец и Чудовище

(от третьего лица)

      — Интересно, что можно сделать? — в задумчивости пробормотала Селена, рассматривая себя в зеркало рядом со шкафом, пестревшим изысканными нарядами. — Хотя что с этим можно сделать? — чуть ли не рыдая, добавила она.       — Может, побриться? — робко предложил Лиам, тут же склонившись в низком поклоне.       Селена со злости задула на нём свечу, тяжело вздохнув.       — Если только всю шерсть выжечь, — произнесла печально девушка и сразу с опаской покосилась на вдруг воодушевившегося Лиама, зажёгшегося всеми фитилями, но тут же оговорилась: — Нет, брать Красавца буду харизмой… ибо больше нечем, — почти что шёпотом.       Кофейник с горечью покачала головой и прошептала на ухо Часам:       — Значит, ходить ей волосатой до конца своих дней.       — Будем оптимистами, — заверил её Берт как-то пессимистично.       Но не успел он завершить фразу, как в комнату на всех парах влетела шилозадая кофейная Чашка и протараторила:       — Красавец! Красавец! Он здесь, он на подходе, пролез через кусты и сейчас пытается перемахнуть через ворота.       Селена вопреки здравому смыслу вскочила с места и заметалась по комнате.       — Чёрт… а вдруг я ему не понравлюсь… Ну, конечно же, я ему не понравлюсь, разве может такое понравиться? — взглянув на всех присутствующих, всплеснула руками, возмущённо повысив тон голоса. — Так что ж вы ему ворота-то не открыли?       — Пусть потрудится, — гордо сказал Берт. — Нашу… наше… ещё заслужить надо.       — Спасибо вам, вы — настоящая команда, — благодарно промолвила Селена, дыхание которой спёрло от нахлынувших чувств.       — Он уже вошёл, во дворе, — Прима следила из окна. — Высокий какой, статный…       — Ну-ка, — заинтересовалась Селена, подскочив к раме (уж если целоваться с кем-то, то так, чтобы приятно было хотя бы), но успела заметить лишь взмах плаща с меховым подбоем.       Девушка пулей вынеслась из жарко нагретой комнаты замка. Длинные выносливые ноги животного несли её к основному входу, где она и застала Красавца со вскинутым на плечо ружьём, готовым в любой момент выстрелить. Когда мужчина выступил в полоску света от камина, Селена невольно поддалась вперёд и громко вскричала:       — Роб?! — тем самым выдав своё присутствие.       Красавец нервно дёрнулся и увидел перед собой косматое чудовище, громко дышавшее, как ему показалось, ненавистью к нему.       — Откуда ты знаешь меня?! — изумлённо спросил он, положив палец на спусковое устройство, одновременно пошарив глазами по всему периметру залы, сразу сообразив, что чудище тут одно.       — Такая долгая история, — буднично произнесла Селена. — Давай сначала поцелуемся, а потом я тебе всё расскажу…       — Чего?! — обескураженно спросил Роб, взглянув более внимательно на зверя, в голосе которого ему чудились знакомые ноты. Но вот откуда он мог их знать и что за наваждение на него навалилось?       Девушка решила выйти из своего укрытия и подняла руки лапы.       — Стой там, где стоишь! — предупредил Роб, делая шаг назад и прицеливаясь.       Ситуация из «ой, да я всё решу в два счёта» грозила перерасти в «ноги в руки и бежим», и Селена решила пойти ва-банк и медленно приблизилась к мужчине.       — Ты ведь пришёл затем, чтобы поцеловать чудовище? — решила уточнить девушка.       — Слышал о такой легенде, — глухо ответил Роб, и его взгляд прошёлся по всей богатой обстановке замка.       «Что ж, харизма не помогла, поможет… мзда», — привыкшая решать проблемы любым путём, подумала Селена и тут же вслух произнесла:       — Бери всё, что сможешь унести, я, правда, и сама не знаю, чем здесь можно поживиться, но думаю, ты найдёшь всё, что ищешь, только цена этому — поцелуй со мной.       — Ты у меня на мушке, — решил предупредить Роб зарвавшегося зверя.       «Чёрт, ты и полицейским был неподкупным», — с отчаянием подумала Селена и неожиданно села на пол, зарыдав, на неё вдруг разом навалились все пережитые треволнения последних недель пребывания в Тотспеле, Долине и теперь ещё в этом теле.       Роб замер. Со стороны это смотрелось жутко. Но ещё его не отпускало какое-то странное чувство, засвербевшее в нём, как только он услышал голос чудища.       «Определённо, это дама», — только и подумал он, убирая ружьё, и, сам того не ожидая, подошёл ближе и положил руку ей на плечо.       Монстр дёрнулся и поднял глаза на Роба, и вот тут-то мужчине стало по-настоящему не по себе. И виной тому было не само чудовище или его ужасающий вид, а глаза, которые невозможно было ни с какими больше перепутать. Роб решительно подал руку девушке, дёрнув на себя, помог подняться, затем так же решительно приблизил своё лицо к волосатой морде и, преодолев тошноту, поцеловал ту в огромные губы с торчащими оттуда клыками.       И что-то необратимо стало меняться в теле Селены и в воздухе вокруг пары. Ещё несколько мгновений, и перед Робом предстала в чём мать родила…       — Лилит… — ошарашенно произнёс мужчина.       Больше он ничего не успел произнести, как девушку поднял какой-то вихрь, закружив в пространстве.       — К-куда ты? — выкрикнул он ей вслед, и ничего другого не смог добавить, кроме как: — Я ж… Мы же… только начали…       Селена даже смогла улыбнуться и, перед тем как исчезнуть, успела предупредить:       — Это всё Таролог, увидимся в следующем мире, вспомни меня так же быстро, как сейчас.