Одна на двоих

В последние дни Гермиона Грейнджер порхала как бабочка. Она так радостно улыбалась! «Мы с ним каждый вечер проводим вместе. Никогда раньше не замечала его красоты: у него глаза цвета серебра. И подумать не могла, что буду целовать слизеринца, да ещё и Драко Малфоя. И я уверена, что это не любовь. Но, почему тогда меня так радует каждый его взгляд в мою сторону, а его поцелуи обжигают кожу? Как же это случилось? Меня пугает такой поворот событий, мы ведь враги. Но похоже, моя ненависть умирает. А его? Он же не может до сих пор меня ненавидеть? Он кажется таким искренним… Я боюсь большего. Прошло всего лишь две недели, которые мы провели вместе, и это уже вошло в мою привычку. Я чувствую, как мне хорошо рядом с ним, хотя продолжаю это скрывать, ведь мне кажется, что это подвох. Так просто не может быть! Он не может чувствовать ко мне ничего, кроме ненависти и злости». Гермиона поставила точку в своем дневнике. Она улыбнулась сама себе, перечитав написанное. Скоро они опять увидятся в гостиной. Будут обнявшись сидеть на мягком диване перед камином. Он будет целовать ее и шептать нежные слова. Кажется она влюбляется. Жестоко и бесповоротно. Малфой вошел в гостиную. Гриффиндорки там не было. С их первого поцелуя пошла уже третья неделя. Драко хотелось большего. Грейнджер так манила его, он хотел наконец заполучить её. Хотя Драко планировал сделать это хотя бы через месяц, но он не мог больше ждать. «Я сделаю это сегодня!» — приказал он сам себе. Тут юноша услышал шаги, поднял свои серебристые глаза и увидел, как гриффиндорка спускается по лестнице. Драко поспешил к ней. Когда они оказались совсем близко, он поцеловал девушку в нежные и такие манящие губы. Гермиона с жадностью ответила на приветствие слизеринца. Юноша обнял ее за талию и повёл к дивану. Взмахом волшебной палочки он разжёг камин. Гермиона прижалась к нему и закрыла глаза от удовольствия. Как приятно было сидеть возле камина с таким уже близким человеком. Драко же думал о другом: как быстрее соблазнить грязнокровку. — Хочешь выпить? — предложил он, решив, что это её расслабит. — Я не против, — ответила гриффиндорка. Ей не хотелось пить, но она боялась не угодить слизеринцу, боялась, что он потеряет к ней интерес. Что же случилось с независимой Гермионой Грейнджер? Оказывается любовь может подчинить себе человека целиком и полностью. Пока что, гриффиндорка этого не понимала и не признавала, но судьба любит доказывать обратное. Драко взмахнул палочкой, и появилась бутылка с огненной жидкостью внутри. — Откуда они? — спросила Гермиона. — Кто? — не сразу понял Драко. — Бутылки. Их же нельзя наколдовать. Они должны где-то быть. Одно из пяти правил… — У отца в баре, — перебил ее юноша. Гермиона понятливо кивнула. «Какая она все-таки выскочка», — со злостью подумал Драко. Он медленно наполнил два бокала. Гермиона осторожно взяла свой. — Ну что ж, за прекрасный вечер, — произнес Драко и опустошил свой бокал. Гермиона отпила немного. — Попробуй выпить сразу все. Так приятней, — предложил Драко. Гермиона послушно выпила и закашлялась. Напиток обжёг ей горло, но постепенно по телу разлилось тепло. — Действительно приятно, — прошептала она. Драко наполнил бокалы ещё раз. Поставив бутылку, он обнял девушку. Она же доверчиво прижалась к нему. Они снова молча пили, но теперь слова были им не нужны. Им было достаточно просто находиться вдвоем, быть рядом. Через некоторое время Драко решил проверить, сильно ли Гермиона пьяна. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он наиграно заботливым тоном. — Нормально, — запинаясь, ответила та. «Отлично» — подумал Драко. Он решил приступить к делу. Забрав у девушки пустой бокал, Драко осторожно положил её на диван, а сам навис сверху. Он начал жадно целовать её губы, потом перешёл на шею. Гермиона не возражала, она получала предательское удовольствие от его прикосновений и поцелуев. Внизу живота будто разгоралось пламя. «Какая у нее мягкая кожа, мне это уже нравится» — думал Драко. Он то не терял контроль над собой. Его разум оставался таким же холодным и трезвым. Когда юноша запустил руки под кофту Гермионы, с ее губ сорвался первый в её жизни стон. Эти ощущения она получала впервые, и они приносили ей сладостное удовольствие. В этот момент Гермиона ненавидела его руки, но не могла остановить их. Ей хотелось узнать, что же еще она сможет ощутить, и Драко был идеальным для этого кандидатом. Враг, который «влюбился» в неё, красавец, мужественный и сексуальный. Рука слизеринца нежно сжала полушарие груди Гермионы, а вторая забралась под юбку и поглаживала нежную кожу бедра. Заметив, что никакого сопротивления нет, Драко решил избавиться от одежды. Он убрал руки от тела девушки, и та непонимающе взглянула на него. Юноша лишь загадочно улыбнулся, а потом стянул с себя рубашку. Затем начал снимать с гриффиндорки кофту, юбку, белье, наконец она предстала перед ним обнаженной. Драко медленно разглядывал её прекрасное тело. Гермиона смущенно прикрыла руками грудь, но юноша не позволил ей скрывать эту красоту. «А эта заучка просто превосходна. Как я не замечал этого раньше? А ее друзья самые настоящие болваны: они же вечно видели в ней только ходячую библиотеку. Я у нее точно первый, раз она так смущенно прикрывается. Как приятно, что первым обладать этим прекрасным телом буду я, да и последним тоже».  Драко хищно улыбнулся, пока Гермиона не видела. Она засмотрелась на огонь, но потом повернула голову и посмотрела в его глаза. Наконец Драко увидел в них ту преданность, которую так ждал. Гермионе больше не хотелось убегать, она желала продолжения. В тот момент она не думала о последствиях. Она хотела его. — Драко, — прошептала Гермиона, когда он снова принялся целовать её шею и ласкать грудь. Этот шепот был волнующим для Драко. А его имя сорвавшееся с ее губ? Всё это ещё больше возбудило слизеринца, точнее не столько возбудило, сколько вызвало непонятное приторное чувство: какую-то глупую нежность у него внутри. Но слизеринец не растерялся и, быстренько отогнав эти чувства, продолжил. Девушка со стоном закрыла глаза. Драко одной рукой продолжал ласкать её грудь, а второй спустился ниже. Он провел пальцами прямо возле входа в неё… Гермиона выгнулась от удовольствия. Не теряя ни минуты слизеринец вошёл в неё пальцем. Девушка вскрикнула. Драко продолжал медленно входить глубже. Всё внутри девушки горело огнём. Малфою нравилось чувствовать себя хозяином её тела. И она была так нежна и невинна, что в Драко тоже разгоралось пламя. Он двигал в ней пальцем, и в то же время потянулся к губам. Они тоже горели от желания. При поцелуе слизеринец медленно опустился на тело девушки. Гермиона сразу же почувствовала, как он возбуждён. Ей стало немного страшно. Драко знал, что она уже готова. Он осторожно привстал, что бы лишиться последнего элементы одежды — брюк. Когда это препятствие было устранено, парень опять лег сверху, перед этим осторожно раздвинув ноги Гермионы. — Ты боишься? — спросил он, лаская ее. — Немножко… — тихо ответила девушка. Драко аккуратно вошёл в неё. Гермиона вскрикнула от боли и зажмурила глаза, чтобы не покатились слёзы. Драко понял в чём дело и двигаться дальше не стал. Ждал, пока тело девушки привыкнет к его плоти. Через пару минут ласк и нежности, он начал движения. Начав с медленного, он постепенно увеличивал темп. Гермионе уже было не больно. Она слегка постанывала, и это действовало на парня, как наркотик. Он, по непонятной ему причине, боялся сделать ей больно. Обычно Драко никогда не волновали те чувства, которые испытывали его любовницы при этом. А сейчас… Парень не мог понять, что же с ним такое. Он двигался все быстрее и быстрее. Гермиона обхватила его шею руками, ласкала его волосы, гладила спину. Ей казалось, что она на небесах. Драко хрипло дышал… О Мерлин, как же ему нравятся эти ласки… Они не заметили сколько прошло времени, как Драко обессилено прилег, положив голову на грудь гриффиндорки. Она тяжело дышала. — Драко, — прошептала она его имя, — это было прекрасно… — Да, — не мог не согласиться он. «Я никогда еще такого не чувствовал. Что же происходит? Ни с одной своей любовницей я не испытывал такого вознесения и блаженства. Нет, сейчас я её не брошу, просто не могу лишить себя такого удовольствия…» — думал Драко. Он действительно испытал огромный шок после секса с грязнокровкой. Неужели на него можно было так подействовать? Драко был очень самовлюбленным, поэтому не мог лишить себя этого наслаждения, этих мурашек на коже, которые ему впервые в жизни дала она. Только она. Только зубрилка, грязнокровка, мерзкая магла Грейнджер. Но как?! Как такое могло произойти? Почему прекрасные холодные нимфы, чистокровные слизеринки, не могли дать ему этого? Никто. Никогда. В этот момент Драко даже не задумывался о том, что он побежден. Победу сегодня одержала она, а не он. «Сегодня я была на небесах. У меня был первый раз. Конечно с ним. Такое не передать словами. Так можно только чувствовать. Между нами будто горит огонь. Я до сих пор не могу представить, что он любит меня. Это же бред. Скорее всего — это его личная цель. И завтрашний день это покажет». Гермиона закончила писать и отложила дневник. Она сидела в своей спальне на кровати. В комнате единственным источником света была свеча. Девушка откинулась на подушку. Они с Драко попрощались около часа назад. Гермиона перебирала в памяти тот сладкий момент, который она пережила этим вечером. Часы показывали половину первого, но гриффиндорке совсем не хотелось спать. Она прислушалась, не шумит ли Драко в своей спальне? Нет. Тишина. Наверное он уже спит. Может он и не думает о ней, у него ведь наверное сотни раз было столь прекрасное наслаждение. Гермиона не заметила, как дверь спальни отворилась. В комнату упала тень слизеринца. Он тихонько приблизился к кровати. Шорох спугнул девушку, и она оглянулась. На лице сразу засияла счастливая улыбка: — Драко? Он не ответил. Медленно подошел и прилег рядом. — Я не могу уснуть без тебя, — сказал он. — Я без тебя тоже, — прошептала в ответ она. Тогда Драко обнял её и прижал к себе. Он был так сладостно утомлен, что ему хотелось просто полежать в темноте, хотелось быть с ней. Гермиона прошептала заклинание, и свеча на столе погасла… — Ты спишь? — послышался вскоре голос слизеринца. — Нет, — сонно прошептала Гермиона. — Я хочу тебя, — резко и прямо сказал Драко. Девушка ничего не ответила. Она только сильнее к нему прижалась. Вот она, привязанность, доверчивость и зависимость. Драко понял это, как знак согласия, хотя он ему и не был нужен. Он готов был даже принудить её, если бы понадобилось, лишь бы испытать тот жар, что он чувствовал, снова и снова. Но раз она согласна, ему же лучше. Юноша стянул с Гермионы одежду — ненужное барахло, как сейчас считал он. Слизеринец начал покрывать её тело поцелуями и все больше разгораться от того, как она ему отвечала. Сейчас Драко брал её долго и настойчиво, пока вспотевший и полностью без сил не лег рядом с ней. Оба они тяжело дышали и слышали, как бьются их сердца. Слизеринец повернул голову, чтобы взглянуть на ту, что так разожгла его страсть. Гермиона смотрела в потолок, волосы прилипли к её щеке. Малфой почувствовал, что ей сейчас необходима нежность и придвинулся ближе. Он поцеловал её в плечо и прошептал: — Ты была просто великолепна... Гермиона не смогла скрыть улыбку. Не передать те чувства, которые испытывала она сейчас. Он её любит, и он рядом. Следующую неделю Драко не мог насытиться её телом. Он никого больше не хотел, только её. Иногда он просто не мог сдержаться и брал её в пустом классе на переменах или в заброшенном туалете. Гермиона никогда не возражала, она просто не могла отказать ему. Вечером они были переполнены друг другом, и каждую ночь Драко повторял сам себе «еще один раз, еще один, еще один и все». А перестать никак не мог. Он чувствовал, что его план катится ко всем чертям. Но ему надо было себя остановить. Он же Малфой, он не должен быть ни к чему привязан. В их последний вечер, когда она лежала на кровати в его спальне, завернувшись в простыню, он сказал: — Уходи. — Что? — непонимающе взглянула на Драко Гермиона. — Уходи. Ты не нужна мне. Я тебя и не любил никогда, — с этими словами он подошел к окну и засмотрелся вдаль. Она молчала. — Я получил от тебя всё, что хотел. Больше мне ничего не надо. Иди, — Он продолжал смотреть в темное небо за окном. — Драко, — в голосе гриффиндорки послышались дрожь и отчаяние. — Драко! — передразнил её парень, — Это все детские выдумки! -Нет! — Гермиона сорвалась с кровати и вышла. Драко услышал, как закрылась дверь его спальни. Всё, ушла. Она ушла. Тут так внезапно пришла пустота. Сердце защемило в груди. Слизеринец в надежде обернулся. Но её не было, а взгляд упал лишь на пустую кровать. Сейчас он мог бы лежать там с ней, ощущая её заботу и преданность. А что если вернуть ее? Хотя нет, гордость не позволит. Всё так, как и должно быть. План выполнен. Я справился. Драко молча лёг и закрыл лицо руками.