Одна на двоих

Гермиона ворвалась в свою комнату. Она упала на кровать, слёзы струились по лицу ручьями, а ноги запутались в простыне, в его серебристо-зеленой простыне! Как же она его ненавидела! Немного вытерев слезы, Гермиона достала дневник. На странице, где еще недавно она оставила слова сомнений, девушка написала: «Я его так ненавижу! Оказывается, он лишь хорошо притворялся. Но почему я? За что мне всё это? Не знаю, как теперь жить дальше, ведь я всего лишь одна из его многочисленных девушек, всего лишь пешка в его королевской жизни. Мне очень больно... И теперь я осознала, насколько была глупа. Меня терзает страх, что Рон и Гарри узнают обо всём». Больше она ничего не смогла написать: руки ее не слушались, дрожали. Гермиона закрыла тетрадку и швырнула её куда подальше. Она уткнулась лицом в подушку и заплакала снова. Как же ей было обидно! Да, разумом она понимала, что Драко её не любит! Но, после первой их близости, неужели в этом нельзя было засомневаться? Он же не ушёл от неё, не выставил на смех. Гермиона даже думать боялась, вдруг об этом узнают все, а особенно Рон и Гарри. Как она могла вообще додуматься быть вместе с Драко? И это лучшая ученица школы? Немного успокоившись, она решила теперь, что главное – это не показывать ему, что её всё это задело, и может, тогда всё останется в тайне. Гермиона решила не думать больше об этом, ведь она так хотела его снова по-настоящему ненавидеть, но уже не получится. Гермиона не была уверена, что она его любит, особенно после сегодняшнего инцидента. Но, а что это тогда? Решив, что завтра попытается разобраться в себе, Гермиона попыталась уснуть. Тем временем Драко решил ничего не предпринимать. Сердце продолжало щемить, требуя своё назад, но слизеринец пытался с ним бороться. Когда он утром увидел грустную гриффиндорку, то еле сдержал себя, чтобы не рвануть к ней. Хотя сердце и продолжало упрямо повторять: к ней , к ней… Неужели Драко Малфой влюбился? Он не мог понять, что с ним происходит, так как никогда раньше не испытывал ничего подобного. Малфой думал, что это всего лишь похоть, и что это скоро пройдет, но ничего не проходило. Драко видел её за завтраком, обедом и ужином каждый день, дико ревновал её к идиотам Поттеру и Уизли, сходил с ума, когда слышал её голос на занятиях, пытался обидеть её, когда они встречались в гостиной, но она молчала. Она все время молчала и не смотрела даже в его сторону. Слизеринца это жутко раздражало, он подсознательно хотел её внимания, хотя бы пары слов, пусть даже и грубых, но чтобы она сказала их ему! Он хотел схватить её за плечи и трясти, пока не вытрясет всю эту тупую гриффиндорскую гордость из её головы. Она снилась ему. Драко чувствовал как накатывало возбуждение, когда он просыпался ночью, от того, что она опять пришла в его сны. Он готов был лететь в её комнату и заставить трахаться прямо сейчас, один раз даже он решился на это, но гриффиндорка своим мерзким умом предугадала такое и заперла дверь заклинанием. Драко мучался, он хотел её со всей страстью. Естественно, слизеринец был до сих пор уверен только лишь в своих пошлых намерениях. Он и не представлял, что может любить маленькую заучку Грейнджер, у которой такая умная кудрявая головка, такой сладкий рот, такие манящие глаза, такая нежная кожа, такой жар внутри. И вот опять, от этих мыслей Драко почувствовал возбуждение. Гадкая грязнокровая сука, что она с ним сделала? Решив развеяться и в очередной раз попробовать трахнуть другую, Драко вошёл в гостиную Слизерина. Но там он никого не обнаружил, кроме двух парней помладше его. Один говорил своему приятелю: – Она такая красивая… Когда вижу её, то сердце щемить начинает от того, что не моя. Я постоянно о ней думаю, она мне снится. Люблю… Дальше Драко не слышал, он бежал в их с ней гостиную. Его план провалился, но ему уже было наплевать. Наплевать, что она грязнокровка, заучка Грейнджер. Плевать на всё. Лишь бы снова быть с ней. Драко влетел в комнату и оглянулся в поисках Гермионы. В такое время, она обычно была здесь, читала перед камином. Но сейчас её здесь не было. Вдруг за входной дверью послышался чей-то голос: – Ну, до завтра, – сказал какой-то парень. – Пока, Эрни, – это был голос его любимой Гермионы. Так хотелось назвать её именно любимой. Такое непривычное слово для него, но Драко это нравилось. И вот она заходит в гостиную, а в руках у неё красная роза. Она видит его, и роза выпадает из её ладони. Драко так много хотел сказать ей, но этот цветок перебил все его мысли. Сначала на него напала дикая ревность и ненависть к этой гриффиндорке, но после, подсознание подсказало ему, что он сам виноват во всём. – Быстро же ты нашла мне замену, – не мог не съязвить Малфой. Он смотрел на девушку своим холодным, пронзительным взглядом. Гермиона молча подняла цветок и прошла мимо Драко. Он остановил её. – Подожди, я виноват, я признаю это... – Драко Малфой виноват? – её голос был таким же холодным как и у него. – Нет, Гермиона, постой... это была лишь проверка чувств. Я никогда раньше не любил и мне показалось, что... – Нет, тебе показалось, – снова прервала его гриффиндорка. – Нет, не показалось! Я люблю тебя! По-настоящему! – Драко перешел на крик. После этих слов наступила напряженная тишина. Но, после небольшой паузы, на крик сорвалась уже Гермиона: – Любишь? Да что ты знаешь об этом!? – Зато ты, судя по всему, знаешь, и поэтому бегаешь на свидания? – Драко снова обратил свой взор на розу. – Мне нужно хоть малейшее утешение, ты унизил меня! – кричала девушка. – И ты побежала поплакаться в жилетку? И как он, утешил тебя, или еще не успели? – Драко понимал, что это не правда, но все же сказал это. Гермиона замахнулась и ударила его по щеке колючей розой. Красные лепестки посыпались на пол вместе с каплями алой крови Драко. Гермиона в ужасе смотрела на это и даже дернулась в сторону слизеринца, но потом развернулась и убежала. Она не должна его жалеть. Он это заслужил. Сердце гриффиндорки разрывалось от боли. Ей так хотелось вернуться к нему… Девушка отыскала свой дневник и написала там: «Как же мне его не хватает. Но сегодня все изменилось. Ко мне давно проявлял внимание Эрни Макмиллан. Сегодня он попросил помочь ему с домашним заданием, а потом преподнес розу и предложил встречаться. Я согласилась, потому что он добрый и веселый, и с ним мне пусть и на немного, но стало легче. Конечно с Эрни у нас никогда не будет такого как с Драко. А ведь Малфой сегодня сказал, что любит меня. Но как я могу ему поверить, после всех тех слов, что он сказал мне раньше…». На этом девушка закончила и отложила дневник. В душе все переворачивалось. Ей жутко хотелось обнять слизеринца. Ее мысли прервал тихий стук в дверь. Гермиона открыла и увидела, что на пороге стоял он, ее Драко. Щека вся в крови, взгляд опущен. – Гермиона, я хотел сказать... – он внезапно замолчал. Девушка тоже молчала, она отошла в сторону, чтобы пропустить его в комнату. Малфой вошел, не поднимая головы. Он остановился у ее кровати и продолжил: – Я действительно тебя не любил. Но за то время, что мы были вместе, я увидел в тебе другого человека. В общем, мне все равно, что ты такая. – Какая? – прервала его гриффиндорка. Она окинула его грустным взглядом. – Грязнокровка, заучка, гриффиндорка, – Драко оглянулся и заглянул ей в глаза, – я влюбился в тебя. Впервые в жизни, я почувствовал, что такое любовь. После этих слов он замолчал, терпеливо ожидая ответа Гермионы. – И что ты теперь хочешь? – спросила она, подходя к нему ближе. – Чтобы ты была моей. Любимой, – добавил Драко, чувствуя, что «моей» будет звучать слишком собственно. Гермиона тихонько всхлипнула. Ей хотелось, чтобы не было этой ситуации, которая заставила их обоих страдать. Но она не хотела поступать так и с Эрни, не хотела, чтобы он был использован ею, и чтобы ему тоже было больно. – Я не могу так поступить с Эрни, – сказала наконец девушка и обняла слизеринца. – Но ты же любишь меня, а я тебя! Почему какой-то Эрни должен стоять у нас на пути? – уже яростно спросил Драко, прижимая ее к себе. – Потому что он не виноват ни в чем, и я не хочу, чтобы всё выглядело так, будто я его использовала, – Гермиона зажмурилась. Глаза предательски защипали, выступили слезы. – Значит, ты выбираешь его? – вскрикнул Драко и убрал руки от Гермионы. – Нет, я не выбираю, я просто буду с ним, потому что так должно быть, – девушка вцепилась в слизеринца руками и, уткнувшись ему в грудь лицом, заплакала. – Ясно. Будь с ним, если тебе это больше нравится, – с этими словами Драко отошел от Гермионы. – Я дал нам шанс все исправить. Я люблю тебя, а ты... Дура! И он вышел из спальни. Гермиона присела в углу комнаты, обхватила колени руками и заплакала. Плакала она долго и мучительно. Она снова его потеряла, потеряла из-за собственной доброты и порядочности к людям. Пока что гриффиндорка решила ничего не менять. Пусть все остается так, как есть. Он будет продолжать играть с многочисленными поклонницами, и вскоре забудет ее. А она, она будет с Эрни, пока он сам ее не бросит. С этими мыслями Гермиона наконец встала, дошла до кровати и, завернувшись в одеяло, уснула. Она и не подозревала, что Драко все это время просидел по ту сторону двери, слыша ее стоны боли и сожалея, что не может утешить. Он знал, что Гермиона просто не сможет бросить Эрни, не позволит ему испытать боль.