Пока не иссякнет ночь

      Артемида пришла домой вся в золотых блестках.       Современные клубы она любила за их буйство красок, за пульсирующий цвет и свет. Но только по началу: чем глубже в ночь, тем больше алкоголя, который она сама вообще-то не пила. И вот уже выступление новых электронных команд смазывается из-за пьяных людей.       Она поморщилась от раздражения.       Встала перед зеркалом, чтобы вычесать блестки из густых волос. Но по своему лицу только мазнула взглядом, не рассматривая: в такие дни как сегодняшний она ощущала тоску. Вечно юное тело, которое за тысячи лет жизни знало не так уж много мужчин.       Быть тысячи лет девственницей у нее не удалось. Но Артемида не могла сказать, что не жалела о тех, кто у нее был.       Блестки остались на ключицах, упали на черное платье на бретельках.       Артемида отвернулась от зеркала и скинула платье, ее белье такое же золотистое, как блёстки.       Это современная квартира, почти в центре мегаполиса, за окном ночь и городские огни, но свет Артемида включать не стала. Уселась на диван, позволяя лунному свету ласкать ее кожу.       Комната большая, но заставлена мебелью, как музей. Старинные выгнутые ручки диванов, резные шкафы и масляные картины по стенам. Собственная комната Артемиды спокойная, как ночь, минималистичная, будто свет луны. Но гостиную обставлял брат.       Он пришел час спустя.       Аполлон не включал свет в коридоре, споткнулся обо что-то — наверняка о резиновые сапоги, к которым никак не мог привыкнуть в местном климате и вечно бросал. Не выругался, а только хихикнул. Ворвался в комнату.       Златокудрый Аполлон слегка пьян миром, ночью и собственным восторгом. Он плюхнулся на диван рядом с сестрой и начал рассказывать о выставке, на которой был, о каких-то музыкальных группах, которые «точно станут звездами». Он с легкостью воспринимал как современный рок, так и проверенную временем классику, что устремлялась под своды соборов. Для него не важно, черный квадрат или статуя льва, блокбастер в кинотеатре или хрустальные переливы арфы. Он любил всё искусство, в любых проявлениях.       На его футболку с логотипом Марвел упали блестки Артемиды, но Аполлон даже не заметил. Он рассмеялся, растрепывая рукой золотистые кудри. Потянулся к лампе, зажигая свет, который так любил.       Спокойная Артемида невольно улыбнулась, заражаясь энергией брата.       — Я принес подарок, — заявил он.       Достал из кармана драных джинс кулон. Вещица похожа на старинную, даже с потертостями на изображениях змей. Всё так, как любила Артемида. Она повернулась спиной, чтобы Аполлон повесил подарок.       Он аккуратен.       Наклонился и поцеловал Артемиду в шею, чуть повыше замка цепочки. Спустился губами ниже, ведя вдоль выпирающих косточек позвоночника.       Его руки обняли ее, нежно провели по ребрам под кружевом золотистого белья, которое он сам ей и дарил.       Артемида улыбалась, пока Аполлон целовал ее кожу, напевая мелодию без слов.       Может, смертные мужчины и не приносили удовлетворения, но Аполлон всегда хорошо ее понимал.